Дмитрий Сысолов – В трех соснах… (страница 34)

Потом была торговля с Князем. Он явно хотел первым пройтись по колонии. И что-то мне да подсказывает, что после него мне там не много светило бы. Так что я настоял, что сейчас же отправляюсь на объект вместе с ним. Князь же, понимающее покивав головой и тонко улыбнувшись, согласился.

Меня всё не покидало ощущение, что его забавляют мои попытки с ним торговаться. Но и препятствовать он этому не стремится. Ну вот как мамаша с затаенной улыбкой выслушивает когда ее ребенок, придя из детского сада с архиважным видом вещает ей прописные истины. Просвещает, так сказать, свою «тёмную» мать. Так и тут. Мерзкое чувство, надо признать.

Но, несмотря на эти неприятные чувства, скорее вопреки им, от посещения колонии отказываться я и не подумал. Самое время! Вон все как дружно делят захваченное. Где-то на задворках поселка может ещё и недобитки где сидят, а тут уже идет дележка. Так что, прихватив с собой второй взвод Шрама (вдруг чего таскать придется) и Башку (пущай опись на ходу сразу делает), мы отправились за своим призом.

И всё-таки Князь меня налюбил. Серьезно. Вот, вроде, выполнил всё обещанное. Отдал всё, мной запрошенное и всё равно налюбил. Я просто кожей чувствую, как он внутри себя сатанински хохочет, глядя на мои потуги собрать свои призы. Пусть даже внешне он совершенно спокоен и, даже, приличествующее случаю сочувствующее выражение лица на рожу нацепил. А внутри хохочет: «Ну с кем ты торговаться вздумал, салага?»

Дело в том, что мне достался пшик. Библиотека в колонии была… Если это можно назвать «библиотекой». Пара сотен книжек сомнительной художественной ценности. Особо интересных или известных вовсе не было. Блин, да даже у того охранника-владельца магазина,в доме которого я сейчас живу, личная библиотека была раз в десять больше, чем это недоразумение.

С медпунктом всё было еще хуже! В колонии был всего один кабинет — фельдшерский пункт. Где местный эскулап максимум, что мог сделать — это помазать порезы зеленкой и померить температуру. Всё! Да там даже лекарств никаких не было! Только те, что передавали заключенным их же близкие в посылках. Что-то серьезное лечить? Да не смешите меня. Там не было ни медикаментов, ни инструментария. Вообще ничего стоящего! Да даже с пары автомобильных аптечек и с пары квартир мы получали больше медикаментов, чем взяли тут. Пшик.

Да и со связью тоже. Во всей колонии мы нашли всего пару маломощных, карманных раций. Ну Уоки-токи обычных. Таких же как и та, что мы у все того же охранника тогда нашли. Но ведь их должно быть минимум, на порядок больше! Но нету! То ли Колесо, не разбираясь в вопросе, пытался освоить всё методом научного тыка и только поломал все бес толку, то ли наоборот, специально всё крушил от недалекости ума. Кто его знает? Факт остается фактом. Раций не было. Пара мелких не в счет.

Телефоны в здании были, ага… Целых три штуки. Но никакого общего коммутатора. Ну понятно, зачем большинству городской телефон, если сейчас у каждого первого мобильный? Как еще эти-то сохранились.

Телефоны на вышках… Вот эти были, да. Не привычные мне армейские квадратные со специфической трубкой такой, а вполне обычные городские телефоны… Только без дисков. Старые такие еще советского образца. И коммутатор в караулке был тоже, да. Тоже не привычного мне вида, но все равно вполне узнаваемый. Аж на 20 абонентов. «Круть», ага. Еще бы знать как всё это правильно подключить, чтоб работало, да от какой сети все это «богатство» питается. А то подключишь 220 и всё сгорит. Может такое быть? Да запросто! И, что делать? Эх, грехи наши тяжкие.

Короче, одни слезы получались, а не награда. Вот и мерещатся мне насмешливые огоньки в глазах сочувствующе хлопающего меня по плечу Князя. Типа: «Не переживай». А сам внутри ржет, по любому. Вот почему-то уверен — он все это знал заранее! Потому и не особо и торговался-то.

Но, как бы не разочаровала меня награда, это вовсе не повод отказываться от нее совсем. Нищему и медяк — богатство. Так что свернув лагерь под Просветом, я всех ребятишек пригнал сюда. Мы забирали всё! Всё, что нам обещали. И мне плевать если на нас смотрели как на бомжей, собирающих пустые бутылки. Плевать! Книги грузить в машину. Все! Чтоб ни одна самая зачуханная книжонка не осталась. Из медкабинета выносить тоже всё. Лекарства, градусник, даже не очень чистый медицинский халат! А вот, смотрите — носилки медицинские! Грузите! Эх, жаль каталки тут нету. Телефоны все снимаем. И коммутатор. И, даже, провода телефонные чтоб все ободрали! Все! К каждой вышке, каждый метр дефицитного телефонного провода оборвать и смотать.

Чувствовал я себя прескверно. Тут и ноющая рука, и слипающиеся глаза (третьи сутки без сна) и ощущение себя оплеванным. Ловко Князь меня на место поставил. Ой, и ловко. А я еще гордился сразу — «ой, какой я молодец, самого Князя обыграл на его же поле.» Ой дура-а-ак… Не мой это уровень. Он таких как я на завтрак по десятку ест.

В общем, домой я возвращался не гордым победителем, а мокрым мальчишкой, насобиравшем мелочи в фонтане. Вот она — моя цена.

Впрочем, встретили нас оставшиеся весьма радостно. Ну с их-то точки зрения всё прошло идеально. Никто не убит больше, ни ранен даже. Все целые и здоровые вернулись. Противник разбит. Вон пара пленных, добро какое-то принесли… Успех… И только я один был мрачнее тучи.

Ну а дома я хотя и пытался что-то там ещё командовать, распоряжаться, но все время натянутая пружина внутреннего напряжения постепенно ослабла, и я сам не заметил, как меня вырубило. (Дело-то к ночи уже. Полдня к Просвету добрались, да там полдня, да обратно пока дошли — темно на улице.) Да и немудрено, что вырубило. Считай, две ночи не спал. Опять собственный организм на излом проверял. А что делать? В критической ситуации сон становится непозволительной роскошью. Вот и приходится границы выносливости определять.

Короче, отрубился я. Едва-едва хватило сил до собственной комнаты добрести и кое-как раздеться, перед тем как кровать рухнуть. Чисто на автомате уже. С закрытыми глазами.

Спал я спокойно без сновидений. Никакие мальчики кровавые мне не снились. Как вспомню прошлый раз — аж озноб пробирает. (Почему-то мне кажется, что я мог бы тогда и не проснуться, если б те тени убитых, смогли тогда меня под землю утащить.) А тут ничего. Просто выключился и всё.

Проснулся же я от вполне естественного желания уже утром. (Вечером-то посетить туалет сил не нашлось, вот теперь мочевой пузырь будильником и работает.) Впрочем, не только переполненный организм стал причиной пробуждения, но и негромкий разговор в коридоре возле моей двери.

— А сами вы не можете справиться? Вам на всё команда нужна?

— Ну Шиша же главный… Он всем рулит же.

— А без него вы уже ничего и сделать не можете? Сами-то вы на что?

— Так как? Если Шиша главный-то?

— Да, ЁКэЛэМэНэ… Он один! Понимаете? Один! А вас больше сотни! И вы все к нему с каждой ерундой идёте. Все! Сто человек к одному. Ему что, разорваться что ли? Вот ты спал прошлой ночью?

— Этой?

— Нет, прошлой.

— Ну, спал. Не всю ночь, правда, мы ж сначала…

— А Шиша не спал! Вообще. И позапрошлую ночь — тоже! Потому что только он один за всё отвечает. И вот он первую ночь только спит и вы даже отдохнуть ему толком не дадите?

— Она права, — раздался голос Малинки. Первый-то голос у меня никак идентифицировать не получалось. Никак сообразить не могу. Вот мальчишечий голос, который меня разбудить хотел, я узнал. Это ж Башка был. А вот девичий, что охранял мой покой, не узнаю. А вот Малинку сразу определил: — Мы все отдыхали, хоть сколько-то, но поспали, а он…

— Да загнали вы своего Лидера! — вновь перебивает ее незнакомый голос. — Как лошадь загнали. Шагу без него ступить не можете. И это вас пока всего сто человек. А что будет если вас триста будет? Он вообще отдыхать перестанет?

— Все правильно, — голос Малинки обретает твердость. — Пошли, Башка, пусть Шиша выспится хоть.

Голоса за дверью стихли. Я ещё полежал несколько секунд и, не выдержав, выскользнул из кровати. Шлепать в туалет в одних трусах и тапочках я почему-то постеснялся. Ну не должны меня детишки видеть заспанным и неопрятным. Ну не имею права я уже к ним в таком виде появляться. Я уже сам себе не принадлежу. Я, сам того не желая, стал здесь центром притяжения. Символом и Знаменем анклава. И появляться перед всеми мятым и в одних трусах мне уже никак нельзя. Марку нужно держать.

Так что, перед тем как выскочить в коридор, я натянул трико, футболку и с усилием провел ладонями по лицу, разглаживая его после сна и, словно, стягивая с себя остатки сна. И только после этого выскользнул в коридор.

А в коридоре, на деревянной табуретке возле самой моей двери сидела Сова (блин, это ж ее голос я слышал. Вот он страж моего сна!) и что-то набирала в телефоне (все новенькие в первые дни после появления у нас не выпускают телефонов из рук. Это словно привет из прошлого для них. Что все как раньше! Вон, даже — телефоны работают. И только по прошествии времени остывают. Ну без интернета этот самый телефон теряет без малого две трети своей привлекательности… Ну, половину — точно. Но в первые дни, как правило, все не выпускают его из рук.)

— С добрым утром! — вежливо поздоровался я со вскочившей на ноги девочкой и поспешил в конец коридора к туалету, уж очень организм требовал.