Дмитрий Сысолов – В трех соснах… (страница 26)

В больничке царило похоронное настроение. Малинка, Спица работали не покладая рук. И, даже, едва стоящая на ногах Сова тоже добровольно помогала девчонкам. Кремень девка.

Увидев меня с окровавленным плечом Малинка, белая как полотно, побледнела ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ж ещё больше-то? И кинулась ко мне, бросив Дину, ногу которой она как раз бинтовала.

— Что с тобой? Тебя опять ранило?

— Да пустяки, — мужественно попытался я отмахнуться, как герои старых советских фильмов о войне. — Царапина.

— Дай перевяжу, — девчонка начала торопливо разматывать мои самодельные повязки на руке.

— Да потом, — продолжал отмахиваться я. — Некогда. Немец где?

— Его Сова перевязывает. Вон там в соседней комнате.

— Что с ним? Что-то серьезное?

— Нет. Тоже царапина. По касательной руку, как и тебе, задело. Но крови много потерял. Ещё и промок весь до нитки. Ботинок где-то в грязи потерял. Ногу ещё пропорол тоже. Босиком-то. В одном ботинке так и вышел.

— То есть — все хорошо?

— Шиша, ну не знаю я! Рана не опасная, это да. Но он легко мог простыть, мокрый-то. Да и крови потерял. Мерзнет всё время. Легко воспаление легких схватить может. Может заражение крови быть. Он же мокрый, да грязный весь… Так что не знаю я. Ну я ж не настоящий медик!

— Тихо, тихо, Ира! Успокойся. Я знаю, что ты не медик. Но медиков вообще нет. А из того что есть, ты лучшая! Даже я не справлюсь так, как справляешься ты. Так что успокойся. Ты всё делаешь правильно.

— Я Вику боюсь оперировать. У нее рана плохая. И пуля где-то внутри засела… А это не дробину из-под кожи вырезать. Тут внутрь лезть нужно. Я боюсь. Я ничего не знаю что делать!

— Ира, Ира — успокойся… Я знаю, что шансов спасти Вику немного. Их почти нет. Я же видел её рану. Но пойми, пусть у тебя будет только один шанс из миллиона на удачный исход. Но это всё равно шанс. Если ничего не делать — она умрет стопроцентно. Без малейшего шанса. И ты хочешь лишить Вику её последнего шанса? Пусть призрачного, пусть едва уловимого, но шанса? Она ведь тоже хочет жить. И надеется на чудо… А это чудо можешь сделать только ты.

— Да не получится ничего!!! — девчонка была явно в отчаянье.

— Может и не получится, — послушно соглашаюсь я с ней. — Даже, скорее всего, не получится. Но попытаться-то мы должны!

— Ты поможешь мне? — с какой то тайной надеждой спрашивает она.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Зависит от того, что мне расскажет Немец. Проводи меня к нему.

Девчонка горестно вздыхает, завязывает кончик бинта у меня на плече, том, что она всю нашу беседу обрабатывала и бинтовала и провожает меня к Немцу, которого точно так же перевязывает Соня-Сова.

Немец выглядел… Неважно он выглядел, чего уж там говорить. Мокрый, укутанный теплым пледом, но его то и дело вновь пробивал озноб. Рука была уже перебинтована, и Соня промывала ему ступню. Я присел рядом (боже какой кайф просто присесть) и коротко потребовал:

— Рассказывай.

И Немец начал рассказывать. Как они лопухнулись, ожидая противника только с одной стороны, а он появился с противоположной. Как они обстреляли колонну и уходили в лес. Как был ранен Зуб. Как сам Немец остался прикрывать отход мальчишек и сумел увести погоню за собой. Как его гнали по лесу и плотно сели на хвост и ему никак не удавалось их сбросить. Как он поймал свою пулю. Как он уходил через болото, оставив там свой ботинок и все запасные магазины к автомату, но сумев-таки оторваться. И как брел потом по лесу, выдавая крюки и не имея никакого понятия где сейчас находятся его подопечные.

Ну да. Точка сбора? Никогда не слышали. Маршруты отхода? А что это такое? Ориентирование на местности? В первый раз слышим. Это снова камешек в мой огород. Не научил, не подготовил… Ведь я-то знаю, что 90% успеха — это предварительная подготовка. И, чем тщательнее она произведена, тем больше шансов на успех. А у нам опять импровизации. Где теперь парней искать?

Единственное заключение, к которому я пришел, выслушав Немца — это то, что заслон перед Малиновкой нужно ставить подальше. Лучше всего как раз там, где Немец организовывал засаду. Ибо велик шанс, что мальчишки, поплутав, выйдут обратно.

Именно с этой мыслю я и вышел из больнички, намереваясь отправиться «на фронт», но меня успел перехватить подбежавший Башка.

— Шиша, так Князь по рации тебя вызывает. Сказать что-то хочет…

Как оказалось Князь хотел не сказать, а спросить. Стоило мне взять в руки тангенту рации, как он потребовал доклад:

— Ну, что у вас там?

— Противника из Малиновк и выбил, — сдержанно отвечаю ему. Ну не на хрен же его сразу посылать. Хотя настроение после посещения больнички и сообщения о потерянном взводе было архи-скверное. — Противник невосполнимо потерял восемь бойцов. Шестеро убитыми, двое пленными. Плюс еще четверо раненых, но они сумели отойти.

— Неплохо. Очень неплохо… А у тебя что?

— Потери, — негромко, словно проглатывая комок колючей проволоки, отвечаю ему — Один… Одна убитая. Пятеро раненых. Скорее всего одну из раненых тоже не сумеем спасти. Плюс где-то в лесу пропали четверо парней… Отходили от обстрела и никуда не пришли… Просто растворились.

— Потери, да… — Князь явно сочувственно помолчал. — Потери в нашем деле неизбежны. Но, в целом, ты неплохо справился… Одну… Ну пусть двух девчонок на восемь парней разменял. Вполне выгодный размен.

— Выгодный? — Я начал всерьез заводиться. — Да у меня каждый человек на вес золота! Кто мне Птицу заменит? А Вику? Каждая из них уникальная и незаменимая.

— Все они уникальные и незаменимые, — примиряюще отвечает Князь. — Каждого жаль до слез. А эти восемь точно так же были дороги лидеру просветовцев. И ему просто некем их уже заменить… Впрочем, я не об этом. Ты можешь сейчас подъехать ко мне? Мы тут с товарищами решаем, как будем Просвет успокаивать. Мне бы хотелось, чтоб ты присутствовал.

— У меня народу в строю почти не осталось, — сварливо отбрыкиваюсь я. — Кто ранен, кто потерялся, а остальные не в себе… Девки же в основном. Какие из них «вояки»? У них у всех истерика сейчас. Откат пошел.

— Ну ты уж найди на ког о всё оставить, — с нажимом продолжал Князь. — По большому счету это больше нужно именно тебе.

— Ладно, — неохотно соглашаюсь я. — Сейчас разгребусь с текучкой и подъеду.

— Не затягивай! — скомандовал Князь и отключился.

С раздражением бросив тангенту на стол я задумался. С Князем ссориться нельзя. И пусть он цинично и нагло использовал меня, чтоб ослабить своего противника, но, по своему, он был честен со мной. Лишнего он мне не даст, но и что пообещал — отдаст. (Кстати, нужно посчитать, сколько там мы в трофеях оружия взяли? Автоматы-то, те что Князь выдал, он обратно заберет. А имеющихся в наличии пяти штук, как показала практика, категорически недостаточно)

— Продолжай оставаться на связи, — проговорил я преданно заглядывающему мне в лицо Башке. — Я сейчас в Малиновку, Шрама там старшим оставлю и поеду к Князю. А вы тут ухо востро все держите. Ты девчат — Кирзу, Кобру, Майю к больничке подтяни. Охраняйте их.

— Так мы и так… — начал было что-то говорить Башка.

— Вот и хорошо, — перебил я его и выскочил на уличу. А то заведется сейчас. Поговорить он любил. Только дай свободное ухо поймать. А мне некогда.

Отряд в Малиновке был все-таки не так мал, как я прибеднялся перед Князем. Сам Шрам, Леший, пятерка «иностранного легиона» во главе с Кошаком, третий (караульный) взвод за вычетом раненой Дины, но её место заняла единственная непострадавшая «сталкерша» Маря, плюс Эльба. Итого двенадцать человек. Почти вдвое меньше, чем было у меня на начало боевых действий, несмотря на прибавление в лице Лешего… Да уж. «Повоевали», блин.

Поставил Шраму задачу занять оборону. Лучше б Эльбу конечно старшей оставить, но она после своего первого убийства сама не своя. Лица не девке нет. Ну её можно понять. Убить человека не так просто морально. Особенно девочке. Женщине. Которой самой природой на уровне инстинктов заложено хранить и оберегать жизнь, а не отнимать её. Тут и взрослые мужики, вот так убив своего первого противника — лицом к лицу, да чтоб кровь брызгам, сломаться могут. А Эльба… Будем надеяться, что она выдержит. Но старшим оставил всё-таки Шрама. Этот-то свое уже давно отпереживал.

Заодно и трофеи сочли. В плюсе у нас оказались ещё пять автоматов Калашникова, два ПээМа и одно охотничье ружье (у того пацанчика в головном дозоре было), причем некрупного какого-то калибра. Не 12-й и, даже, не 16-й… Какие там ещё калибры бывают? 20-й, что ли? Понятия не имею. Главное то, что опять неразбериха в патронах будет. Сколько ружей — столько и калибров. Пересортица. Головняки с мат.обеспечением.

А вообще — негусто. Казалось бы — в два раза больше автоматов стало. Было пять, стало десять! Да плюс мой недопулемет. В разы мощь выросла. Ан нет! Всё равно хотелось бы бо́льшего. Этого явно недостаточно уже!

Кстати, свой недопулемет я-таки тоже оставил Шраму. Ну не с моей простреленной рукой с пулеметом бегать. Захватил свой бывший автомат, да у Лешего забрал свой же ПМ, вручив ему взамен один из трофейных автоматов.

Наконец я поймал себя на мысли, что я специально оттягиваю момент отправки к Князю. Ищу и нахожу себе новые занятия. С оружием вот взялся возиться, как будто ничего важнее сейчас нет. Это попахивало малодушием. Стоило мне об этом подумать, как волна злости смыла-таки всю нерешительность. И я, наскоро попрощавшись с ребятами, прыгнул в свой Ниссан и помчался в Введенку.