Додумать мысль мне не дали. Легкий шепоток пробежался по цепи залегших девчат. Встряхнувшись я втрое активнее закрутил головой и тут же увидел её…
Маленькая, неестественно белая в тусклом свете узенького месяца, полностью нагая девичья фигурка медленно ковыляла, спотыкаясь по ночной дороге. Сова! Что это? Неужели её отпустили? Или это какая-то ловкая провокация противника и, следом за ней, крадется отряд карателей по кустам?
— Всем тихо, — свистящим шепотом командую девчонкам. — Смотреть втрое внимательнее. Возможна провокация. Смотреть не на нее, а ей за спину. Не крадется ли кто следом?
Шепоток команды пробежался по цепочке и затих. Все застыли напряженные. И сам я до боли в глазах вглядывался в ночную темень. Я весь, зрением, слухом, обонянием был там, на этой дороге… Тишина. Никого. Только голая девчонка всё чаще и чаще спотыкаясь, постепенно приближается к месту нашей засады. Вот она дошла до поваленной поперек дороги сосенки и заоглядывалась по сторонам. Ну, по крайней мере, соображать ещё может. Догадалась, что сосенки сами по себе на дорогу обычно не падают (падают, конечно, но не так своевременно.) А вот то что пока она в преграду практически не уперлась, она её не замечала — это ни есть хорошо. Девчонка явно на последнем пределе усталости.
Эх, была не была! Поднявшись во весь рост (это оказалось неожиданно трудно сделать, тело так и норовило пригнуться) я начал нарочито громко спускаться с насыпи где у меня была позиция на дорогу вниз.
Девчонка увидев (и услышав) меня дернулась как от удара, попыталась присесть, и заозиралась по сторонам, словно прикидывая маршруты отступления.
— Соня, спокойно, — негромко заговорил я, медленно приближаясь и показывая ей пустые ладони (пулемет остался на позиции наверху.) — Это я, Шиша. Всё в порядке. Ваших ребят мы уже освободили всех. Всё хорошо. Ты среди своих.
В ответ девчонка тоненько завыла, заходясь в едва слышных рыданиях. Она буквально рухнула прямо там где стояла на дорогу. Вот где стояла — там и села на задницу, подтянув к груди ноги и спрятав лицо в ладонях. Мда… Досталось девке. Стянув через голову толстовку, я накинув ее девчонке на плечи, я махнул рукой, подзывая Эльбу. Всё-таки эти женские слезы… Ну не терплю я их. Пусть успокоит.
— К Малинке, в медсанбат, — говорю приблизившейся своей заместительнице. — К остальным Малиновцам. Пусть согреют, перевяжут, накормят… В общем Ира сама знает, что делать.
— Хорошо. А вы что…
— Выполнять! — чуть слышно рыкнул я. Настроение всё-таки ни к черту. И так едва сдерживаюсь. Вид избитой, многократно изнасилованной девчонки, не стоящей на ногах, разбудил таки у меня в душе что-то такое… Рычащее.
— Есть, — тут же закруглилась Эльба и подхватив кутающуюся в мою толстовку девчонку буквально на руках потащила ее к СНТ.
— Немец, — позвал я своего второго заместителя. И тот тут же вырос рядом, словно только этого и ждал. — Короче, сейчас берешь взвод Тёмыча, и идете к Малиновке. В саму Малиновку не заходите. Обходите её лесом и идете дальше. Отойдете километра на два и делаете там точно такую же засаду. Завтра утром Эти Просветовские наверняка попробуют связных к себе отправить. Или те двое вчерашних вернутся. В общем, вы режете им все коммуникации. Никто из Малиновки из этих просто так вернуться не должен. Всё ясно?
— Да, — коротко кивнул Немец.
— Выполнять!
— Есть! — и Немец повернулся, собираясь уходить, но я в последний момент поймал его за плечо.
— И это, Гарольд… Осторожнее там… Зазря не нарывайтесь. Если видите, что цель вам не по зубам, просто уходите. Нам важно победить противника. Но еще важнее не потерять никого из своих.
— Я понимаю, Альберт, — тихо и искренне произнес Немец и я, вздохнув, отпустил его.
Не сделал ли я ошибку, разделяя свои и без того не слишком великие силы? Я не знаю. День покажет. Я знаю только одно — ничего не делать будет точно неправильно. А так… Посмотрим, что получится. Поглядим, что предпримут налетчики.
Беспредел Просветовских.…
Клюв приподнялся и выглядывая в окно, силясь разглядеть, хоть что-то дальше забора. Не… Дохлый номер. Темно как после фотовспышки. И от этого еще страшнее… А ведь как всё красиво начиналось, а? Деревню взяли с ходу. Местные и почесаться не успели. Один их гаврик, правда, схватился за ружье, ну так его Фиксатый со Слоном упокоили тут же. Зря, возможно. Колесо говорил, чтоб парней постарше на базу везли всех. Если боевой, то и к себе можно переманить, а если чушок какой, то его в бакланы определим.
Насчет этого Колесо был мастер. Как он зимой весь Просвет под себя подмял? Нет, понятно, что когда Беда грянула самые шустрые из южных тут же к зоне ломанулись — автоматы подгрести себе… И опоздали! Там уже был Колесо. Собственно, он и до Беды там был. Отбывал свой первый срок за разбой. Один из многих. Вот только из более чем восьми сотен заключенных и их охранников выжил, в итоге, один единственный — 19-летний Сергей Колесников, по прозвищу Колесо. И, когда компания выживших подростков под командой старшего Морозова вышла к зоне — Колесо уже собрал все стволы и провозгласил себя старшим зоны и всего Просвета. И Мороз со своей компанией стали его первыми бойцами.
А дальше пошло по нарастающей. Захват магазинчиков. А там выпивка и первые девки, не избежавшие повышенного внимания армии нового смотрящего Просвета. А сам Колесо одобрял и, даже, поощрял такое отношение к девкам. Вот только насчет парней был строг… Всех — к себе. Если норм пацан — то к нему в команду простыми быками. Если зашкваренный, чушок или ботаник какой, то их в бакланы. Работать. Колесо, как правило, сам решал, кому куда.
И, поначалу, всё у Колеса получалось легко и просто. Нет, конечно, попадались те, кто не хотел такой власти в Просвете. Но таких были единицы. Как тот же чокнутый Бронелобый. Лидер северных. Но большинство ребят, ощутив глоток свободы и власти, охотно шли к нему в команду. Спиртное, послушные девки и ощущение собственной крутости практически не оставляли шансов подросткам устоять перед соблазнами.
Но постепенно, по мере расширения влияния Колеса, сопротивление ему не то чтобы росло, но, скорее, концентрировалось. Лидером несогласных стал Бронелобый из северных.(Просвет практически поровну делила железка служившая естественной границей между северными и южными.) Под его начало собирались все несогласные. Особенно много к нему прибилось девок, буквально бегущих под его защиту. Да и ботанов у него тоже было изрядно, которым при Колесе была прямая дорога в бакланы. Вот только настоящих бойцов у Бронелобого было раз-два и обчелся. Да и с оружием у него оказалось всё так же печально. Это-то его и погубило. В конце-концов Колесо просто собрал всю свою «армию» и повел её на штурм непокорных. «За бабами» — как он объявил. И этот лозунг нашел живейший отклик в сердцах его подручных… В ту ночь пролилась первая кровь и было совершено первое убийство.
Оттянулись в ту ночь они славно. И, хотя, сам Бронелобый вместе с несколькими девками сумели вырваться и уйти (по снегу, по ночному зимнему лесу), преследовать их не стали. Было кем той ночью заняться и без них. Как позже выяснилось — ушли они на Старый Просвет.(Ну а куда еще-то? Пешком далеко не уйдешь же.) А Колесо-таки стал полновластным и единственным хозяином Просвета.
Несколько недель он «переваривал» захваченное. Выстраивая свою иерархию и перестраивая всю жизнь в поселке. Приятно было ощущать себя чуть ли не богом. Карать и миловать. Когда твои команды выполняют мало не бегом. Власть сладка, да… Но потом ему стало этого мало. Ему стало тесно. И он попытался расширить границы своего влияния ещё.
Первое, куда направил свои стопы Колесо был не близлежащий Старый Просвет, а Иковка, расположенная ещё дальше по железке. И, так же как и Просвет, имеющая расположенную рядом колонию. Вот Колесо и подумал, что двум «ворам», (а он был уверен, что и в Иковке к власти пришел кто-то подобный ему самому) легко удастся договориться и подмять под себя все окрестности. Он так думал и… просчитался.
На Иковке уже была крепкая власть. Причем «ментовская» по его понятиям. Из осужденных там никто не выжил. (Ну это-то как раз понятно. Если на Просвет отправляли «первоходов», из которых многие были довольно молодыми, как сам Колесо, и имели хоть какие-то шансы выжить, то на Икоку отправляли уже матерых рецидивистов, редко кто из которых был моложе хотя бы тридцати. Так что шансов уцелеть у них не было.) А вот 18-летний Мельник, сын одного из заместителей начальника колонии, сумел выжить. И не просто выжить, а создать настоящий анклав. Чуть ли не коммунистическую общину. Так что когда Колесо заявился нему на Иковку — то едва унес ноги. Потеряв там пару своих мальчишек.
Вот что значит роль личности в истории! Казалось бы: два до боли похожих поселка-станции на железке Просвет и Иковка. Обе затеряны в лесу. У обоих главной достопримечательностью является колония, а какой разный результат! Как говаривал сам Колесо: — Люди в массе своей — бараны. Куда их поведешь — туда и пойдут.
Неудача с Иковкой обозлила Колесо. Но пытаться как-то решить с ней дело он не стал. Не по зубам ему Иковка. И народу там побольше. И вооружены они ничуть не хуже его собственного отряда, а, главное, успели спаяться в одно целое. Нет, никак ему Иковку не одолеть. А вот тот же Старый Просвет захватить можно! Мало того, что он втрое меньше его Просвета(не по площади, по численности), так там ещё и его главный враг — Бронелобый обосновался!
