Так что будем кремировать. Хоть я и знаю, (в отличии от тех же детей) что сжечь тело без остатка — та еще задачка. Вот и вожусь. Перекладываю трупы дровами, поливаю солярой. (Кстати, самый младший из мальчишек, шестилетний Леха сказал, что у его дедушки тоже была соляра для трактора. Сходили с ним, притащили ещё пару канистр). Ну а потом подожгли. Полыхнуло сильно и сразу. А я протопив еще одну из бань (последнюю, где никто не жил, так-то все бани заняты как раз детишками, в домах-то холодно), загнал всех мыться. И сменить всю одежду. Последняя семилетняя девочка пыталась протестовать, против того чтоб мыться, вместе с мальчишками, но я, уже изрядно задолбавшийся за этой день, лишь отвесил ей легкий подзатыльник и обложил матюками. Помогло. Тут же кинулась раздеваться. Я же посмотрев на ревущее пламя на другом конце поселка, лишь устало вздохнул и последним полез в баню за всеми.
Глава 42
На появление голой девчонки пара мальчишек постарше (кроме мордастого) отреагировала смешками и гыгыканьем. Но после пары крепких оплеух от рассвирепевшего меня — тут же заткнулись. А я реально разозлился. Как порядок у себя дома навести, так они «не могут». А как на девчонку пялиться — так тут как тут. Так что затрещины вышли возможно даже излишне крепкими, а мой рык на них — избыточно свирепым. Но не сдержался.
И вообще я, в последнее время, замечаю, что стал более скор на расправу. Этому вон мордастому по зубам врезал. Девке подзатыльник. Этим двоим — затрещины. Нет, понятно, что я на нерве из-за больных девчонок, но все равно раньше я бы себе такого не позволил. А тут — запросто. И, главное — что тому причиной? Проще всего списать всё на гормональный фон подростка. И, возможно, частично — это будет верно. Но, по большому счету, основная причина в том, что я тоже почувствовал власть. В том, что я могу отвесить им леща и мне ничего за это не будет. Все! Нет больше неприкосновенности ребенка. Та троица показала мне это на примере Малинки. Есть только право сильного. И, если ты хочешь, чтоб тебя слушались… Заставь их это делать!
Главное тут не потерять себя. Не начать получать от всего этого удовольствия. Иначе со временем можно превратиться в монстра и похлеще той отморози. Впрочем, с контролем себя у меня должно быть всё получше. Все-таки мне на самом-то деле не 14 лет. И срываюсь я только тогда, когда и разум и эмоции сходятся в одном порыве.
За размышлениями я не забывал следить как дети моются. Понятно, что девчонку с парнями вместе, не стоило бы конечно загонять, лучше бы дать возможность отдельно помыться, но время… Да что там они без моего присмотра «намоются» — еще неизвестно. Дети ж. Не столько будут действительно мытья, сколько имитировать.
Воды было мало, и мне не раз приходилось выскакивать на улицу и черпать снег тазом, вываливая его в бак. Да и мылись детишки так… Для вида. Показуха одна. Но под мой, все более свирепый, рык, были-таки вынуждены взяться за мытье всерьез.
В процессе совместного мытья таки и я познакомился со всеми ими. Мордастого звали Валера. Ему — 12. Семилетняя девчонка — его сестра Оля. Тот десятилетний неместный мальчишка, что напрашивается ко мне в поселок жить — Женька. Егор — местный. И, почти ровесник Женьке. Может на год младше, но не на больше. Это им двоим я оплеухи отвешивал. Ну и самый младший — шестилетний Леха. Крайне любопытный и вообще, гиперактивный ребенок.
Сменной одежды никто из них не захватил. Но тут, скорее, моя вина. Я же не предупредил. Одевать ту одежду, в которой они сюда пришли (и в которой они таскали трупы) я категорически запретил. Пришлось мне голяком скакать до дома владельца этой бани и там рыться в шкафу с одеждой. Детских вещей там не было совсем, но я все-таки притащил в баню стопку чистых футболок и носков, а так же несколько свитеров, толстовок и пару курток. Разумеется, всё это было пипец как велико. Но оно было чистое. А дойти до дома каждому хватит. А там уже и сменку себе из собственных вещей подберут.
Вот только как быть с Женькой? Он не местный и сменной одежи у него нет. Похоже, придется-таки его везти к нам. Одежу его постираем, а пока и так походит. А пока вон в машине у меня посидит.
Пока мы мылись, а затем дети переодевались у себя в сменку, я замочил всю их одежду в кипятке. Стирать все и полностью, так как надо, я, конечно же, за них не собираюсь, но если оставить так как есть, то я на 90 процентов уверен, что уже к вечеру они напялят свои любимые тряпки просто так… Ничего с ними не делая. А тут, волей-неволей, если и не постирают, то, как минимум, хоть разок-то уж точно прополощут и отожмут. Ну а кипяток, будем надеяться, всё-таки убьет всю заразу. И запахи..
— А теперь все слушаем Меня. Сами вы оказались не способны ни на что! Ни родных своих похоронить… Ну хоть как-нибудь. Ни достать нормальной еды и воды. Да даже помыться за эти три недели не удосужились! Совсем в свиней превратились! Да что говорить, вы даже организоваться не смогли. И, как итог — начали валиться с температурой… Короче: я беру вас под свой контроль. Но я не ваша мамочка и, потому, не буду делать всё за вас. Я не буду бегать за вами с ложечкой чтоб вы покушали и вытирать вам зад после сортира. Я буду вас пи…ть! По настоящему пи…ть, а не так, как я заехал тебе днем, Толстый. Это я легонечко.
— Ничего себе, «легонечко», — заныл мордастый.
— Рот закрой! — резко оборвал я его, — говорить будешь, только когда я тебе разрешу. Короче. Ты, Толстый, будешь здесь главным. Можешь делать с остальными что угодно. Если не слушаются — можешь тоже их пи…ть. А вы все, если кто то из вас придет жаловаться на него, что он, де, дерется — то я тому ябеднику ещё и сам добавлю. Ему — можно, понятно вам?
— С чего это…
Хлобысть. Оплеуха оборвала начавшего что-то там бурчать под нос Егора.
— Я спрашиваю: вам понятно?
— Да.
— Не слышу.
— ДА!!!
— Вот так. Теперь ты, Толстый. То, что ты главный тут- это не награда для тебя, а наказание. Потому, что передо мной за всех остальных отвечать будешь именно ты. Заболел кто-то из них — ты получаешь от меня пиз….ей. Кто-то из них голодает — отвечаешь ты. Кто-то лег спать грязным — опять же, ты виноват. Ты меня понял?
— А как я за ними услежу? Они же…
— Твои проблемы. Я бы рекомендовал тебе — собрать всех в кучу и жить всем вместе. Так и топить легче, не надо пять печей растапливать, дрова тратить, а достаточно только одной. И готовить сообща — на всех проще и вообще пригляд всех за всеми. Но я на этом не настаиваю. Можете по прежнему жить раздельно, а ты будешь ходить к каждому и выяснять поел ли он, помылся ли… Это тебе решать. Не вам всем вместе, а именно тебе. Как ты решишь, так и делай.
— Хорошо, я тогда…
— Заткнись! Я еще не закончил. Колодца, как я понял, в поселке вашем нет?
— Нет.
— А колонки не работают?
— Не работают.
— Слушай сюда. Топить снег и пить эту воду я вам запрещаю. Даже если она вам кажется чистой. Это самый верный способ заболеть. Мыться ей можно, а пить нельзя! Будете ходить за водой к нам. Сегодня я привез вам воды в пятилитровках в багажнике, потом возьмете оттуда. Пить только ее. Кончится — придете к нам. Уж не знаю как идти будете, на санках или ещё как, сам придумаешь. Воды мы вам дадим. Все ясно?
— Да.
— Хорошо. Дальше. Насчет жратвы. Сейчас соберем всю еду что есть в домах в одном месте. Что-то вы, конечно, подъели, но остаться должно еще много. Я оценю своим взглядом, если будет мало — я вам ещё подкину. Но что-то, мне кажется, что тут и там еды хватает.
— Картошка одна.
— Можно и на одной картошке прожить. Но что-то мне подсказывает, что мы найдем еду. Это — не проблема. Дальше. Чистота. Что за свинарники вы устроили там где живете? Короче, спать ложится только чистыми и на чистые же простыни. Если на простыне не видно грязевых разводов, но ты спишь на ней уже три недели — она не чистая. Ее пора менять. Ты слышал, что-нибудь о гигиене?
— Слышал.
— Короче: спать ложиться чистым и на чистое. И не только тебе. Это всех касается. А ты контролируешь! Понял?
— Да.
— Ну для начала выполнить хотя бы этот минимум. Я буду и тебя и вас всех контролировать. Ну не каждый день, конечно, у меня и своих дел полно, но буду. Если хотя бы неделю все будет в порядке — поощрю.
— Что?
— Ну, награжу. Свожу к нам в Малиновку. Кино посмотришь, Телефон свой зарядишь.
— А у вас есть свет?!!
— У меня. Да у меня есть свет. Так что смотри.
— А можно сегодня мне…
— Я же сказал, что награду ещё заслужить надо. Будет у тебя в поселке все нормально — вот тогда и награжу. Старайся. Всё, хорош трындеть, пошли посмотрим, что там есть съестного в домах. Время-то вон как летит. Скоро уже темнеть будет.
Как я и думал — съестное в домах было. Хотя детишки и прошлись по домам ещё до меня, но, в первую очередь, подъедали самое очевидное. Хлеб, сладости, колбасы… До круп, макарон и картошки дело у них не особо ещё и дошло. А ведь в каждом доме был свой запасец! Был! Да, на одних только кашах, с круп собранных с одного единственного дома, четверых детей можно было месяц кормить. А домов-то вон сколько! Нет, голод в ближайшее время им точно не грозил. Как всегда — все дело только в правильной организации процесса.
Обходить все дома с мордастым я не стал. Некогда. Так, пару домов прошерстили. Собрали жрачку, да заодно оценил дома насчет поживиться. Дома-то там хоть и старые и, явно бедные — все равно, они были в разы богаче дач. Все таки тут люди на постоянку жили. У меня просто глаза разбегались. В каждой квартире газовый баллон у плиты. Кое- где и аж несколько в запасе стоит. Везде есть телевизор, стиралка, выбор одежды. Пусть на взрослого, но можно же ушить…
