Дмитрий Сысолов – Один в поле... (страница 33)

В общем, уезжал с заправки я опять крайне недовольный собой. Времени и сил потратил просто ужас сколько. И толку — чуть. Ну не за этим я ездил! Блин, как в книжках всё всегда просто! Приехал на заправку за бензином и раз-два. все готово. Уже через полчаса герой выезжает под завязку затаренный именно тем за чем и приезжал. Там осечек не бывает. А тут… Мдя… Не тяну я на «героя»…

Ещё и дети у меня одни без присмотра черт знает сколько времени. Я ж думал «максимум на пару часиков отбегу». А тут… Сперва с этими Рыжиками время потерял. Потом на заправке и вовсе прилип. Как бы чего не произошло без присмотра-то. Дети же. Причем самый шкодный возраст.

Блин, накаркал! Уже подходя к дому услышал изнутри захлебывающийся детский плач. И, уже распахнув наружную дверь и вовсе окаменел на мгновение. На полу в коридоре следы крови! Из кухни в дом. По форме словно следы маленькой, детской ножки! Че-е-рт!…

И тут сквозь плач пробились слова.

— Уди! Уди, у тебя пальси щектусие. Дядя Аик придет, пусть он лесит.

— Что случилось? — у меня получилось не ворваться, а более-менее спокойно войти в дом.

Растерянная Настя пыталась осмотреть ножку Евы, а та не давалась. Рев стоял на весь дом. Андрейка забился в угол и испуганно поглядывал оттуда.

— Ногу порезала она, — словно бы оправдываясь объясняла мне Настя. — Я сама только пришла. Телефон зарядить и вообще. А у них тут вот… Это они сами. Ещё до меня.

— Да не нервничай ты. Я понимаю. Это, скорей, моя вина. Оставил их одних. Ведь чуял же, что не стоит этого делать. Так что случилось-то? Обо что порезалась?

— Они варенье на кухне из шкафчика доставали, там много их стоит, — начала объяснять Настя почему-то покосившись на Андрея, — и, конечно, уронили банку на пол. Трехлитровые банки для них тяжеловаты. Ну и вот… Наступила…

— Шшш… Не плачь. Всё уже закончилось, — проговорил я, оттесняя Настю от Евы. Ооо… А Настя всё-таки молодец. Всё уже приготовила. И бинты, и йод, и зеленку, и перекись водорода достала.

— Больна… — прохныкала малявка.

— Конечно больно, — согласился я, стягивая окровавленный носок и тампоном зажимая порез, а вторым смывая кровь вокруг, — по стеклам если прыгать босиком — всегда потом больно.

— Аааа…

— Не хнычь. Раньше надо было думать. Теперь-то уж чего? Теперь-то уже поздно реветь.

— Больна!

— Ну, больнее чем сейчас тебе уже не будет. А к тому, что есть сейчас, ты же уже почти привыкла?

— Будит! Будит больнее… - хнычет мелкая, чуть ли не с ужасом косясь на приготовленный Настей медицинский арсенал.

— Ааа… — понимающе тяну я, продолжая отмывать ножку. — Да нет, это только выглядит страшно. А на самом деле мы ранку йодом не будем трогать.

— А зеленкой?

— И зеленкой не будем. Мы только помоем ножку хорошо, и забинтуем ее. Йодом мажут царапину если её бинтовать не собираются, чтоб на воздухе подсыхала. А если забинтовывать, то мазать не надо…

Я говорил и говорил. Монотонным голосом. Пытаясь успокоить ребенка. И… вроде получается. Всхлипы слышны всё реже и реже. А я опять вспомнил, про проверенное ранее — "У зайки боли, у собачки боли…", и подул на ножку. И прижав тампон, сделал повязку. И по завершению всех процедур взяв девочку на руки, погладил ее по голове, окончательно успокоив. Она доверчиво уткнулась мне в шею и притихла. Настя, я видел — выскочила на кухню, и чем-то там гремела. То ли убирала остатки злосчастной банки, то ли чего поесть решила приготовить. Я же придерживая девочку повернулся к Андрею.

— Ну-с, сударь. Что вы можете мне сказать? Не реветь! — прикрикнул я, увидав, что перепуганный мальчишка вот-вот разревется, — пока ещё я тебя ни в чём не обвиняю. Вот если заревёшь — точно накажу!

— Она сама… — блин, до чего же у него голосок противный. Плаксивый донельзя.

— Что сама? — спрашиваю его максимально ровным голосом.

— Наступила, — шмыгает носом.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Даже, скорее всего — так оно и было. А кто банку уронил?

— Она сама.

— Что, и банка сама упала? Ай-я-яй… И Андрюша тут ни при чём конечно?

— Да.

— Андрей! — Жестко начал я. — Я тебя оставлял за старшего. И, за то что произошло — ты несешь ответственность. Вы никуда не ушли из дома — как я и говорил. За это — спасибо. Тут ты молодец. Но ты вот прямо сейчас пытаешься меня обмануть. И вот это уже плохо. То, что вы без спроса полезли за вареньем — это мелочь. За это я и ругать бы вас даже не стал. Максимум бы, поворчал немного недовольно. И все. Но вот то что произошло — это целиком твоя вина. Ну уронил ты банку. Ну, бывает. Дело житейское. Смети сразу, осколки стекла убери. Чтоб ни ты сам, ни Ева не поранились. Нет, не сделал ничего. И вот — «результат». И что мне с тобой теперь делать?

— Не зна-аа-ю… - все-таки заревел тот. Вот только плач был хорошим, если так можно высказаться. Да, испуганным, но, в то же время, и каким-то облегченным, что ли.

— Ты же понимаешь что виноват?

— Да, — явно пересиливая себя выдавил тот, изрядно меня удивив. Я то думал, он будет упираться до последнего. У детей такое часто. Особенно у таких вот избалованных, как Андрюша. А тут видишь? Мда. Не ожидал. Честно сказу не ожидал. Приятно удивил меня мелкий.

— А вот тут — молодец. Признавать собственные ошибки гораздо сложнее чем даже получать за них заслуженное наказание. Так что я не буду тебя сегодня наказывать. Именно потому, что ты смог признать, что действительно виноват. Это первый твой по настоящему мужской поступок. Молодец…

А вечер на этом не закончился. Но хорошо хоть и неприятных «сюрпризов» больше не было. Наоборот, вечер удался. Пока я возился на кухне (Настя готовить все-таки толком не умела. Ну да понятно. Мала еще) в гости заглянули Рыжики. Оба два. Я их, конечно, приглашал в гости, но сильно сомневался, что они все ж таки решатся прийти сами. Но нет. Пришли таки. Познакомил их с моими малышами и Настеной. Рыжики вели себя тихо. Не то чтобы робели, скорее просто стеснялись. А мои мелкие — наоборот. Андрей важничал, несколько свысока поглядывая на Альку — младшего Рыжика. Хоть тот и был его ровесником. На старшего у него при всем желании свысока посмотреть не получилось бы. А Ева, как маленькая хозяйка — все-всё показывала новичкам. Хвасталась. И дисками-кассетами с мультиками. И горкой во дворе. И вообще всем подряд. Рыжики внимали.

А потом был общий ужин. И, разливая приготовленный мной суп по шести тарелкам, я вспоминал: а когда же я вот так в последний раз обедал? За одним столом, со всей семьей? На Новый Год если только. Да на дни рождения матери если братья появятся. А обычно… Вернусь с работы вечером, перехвачу что-нибудь по быстрому на кухне, и к компу. Мда… А вот так, по домашнему… Чем-то таким пасторальным потянуло. И дети, все без исключения, с огромной охотой ели суп. Оно конечно, в детстве кажется, что вот дай мне волю — буду одними конфетами да пряниками питаться! И газировкой запивать. На деле же, посидев недельку на прянично-конфетной диете они особо остро начинают ценить простую, но ставшую вдруг недоступной еду. Хлеб. Супы… Так что уплетали все за обе щеки.

И я размяк. Подобрел. Так что после ужина на равных с мелкими катался с горки, когда все гурьбой пошли ее испытывать. (Да и Еву подстраховать надо, ей с больной ногой не порезвишься в полную меру.) А потом все вместе смотрели мультики. Какой-то французский, что ли, мультфильм про охотников на драконов. Ничего так мультик. Хотя эти летающие острова меня несколько раздражали. Что за психоделика? Попроще бы. Но в целом — мульт зачетный. Даже я одобрил.

А потом, пока меньшие затеяли какую-то игру, я поговорил с Антоном. Старшим Рыжиком. Он все-таки постарше. Может он сможет мне чего объяснить за этот их непонятный «коронавирус»? Увы, Антон знал немного. Только то что говорили по телевизору. Основное было всё то же самое. Чем старше человек, тем меньше шансов у него на выживание. Рубеж 50 на 50 умерших — выживших, проходил по тринадцатилетним. То есть, Альберт со своими четырнадцатью годами попадал уже в следующую группу, где выживших было не больше четверти. И так далее…

Но кое-что нового он все-таки рассказал. Почему не дали результаты карантины? Почему эпидемия так стремительно выкосила весь земной шар? Оказывается, у этого коронавируса было две стадии. Первый период — инкубационный. Когда никаких внешних признаков заражения нет. Ни температуры, ни кашля, ни малейшего недомогания. Вот только человек уже заражен и способен заражать других! И эта стадия длится долго. Неделю минимум. А потом начинается вторая стадия. И человек буквально сгорает за несколько часов. Вот там-то все есть. И температура, и кашель, и слабость. Вот только вводить карантин при появлении такого больного уже безнадежно — поздно! Его появление означает, что все вокруг него уже тоже заражены и у них остаются буквально часы прежде чем и они свалятся в жару. Мда… Неприятная картинка. И это многое объясняет.

Задумавшись я не сразу заметил подошедшую ко мне Настю.

— Шиша… — как-то нерешительно начала она.

— А? Что тебе, Настенька? — словно вынырнул я из глубокого раздумья.

— Помнишь, ты говорил, что если понадобится какая-то помощь, то я могу к тебе обратиться?

— Конечно. Я от своих слов не отказываюсь. С чем тебе помочь надо?

— Продукты. Крупы в первую очередь. Нет, так то у меня еды хватает. Может быть даже на целый год хватит. Вот только в основном это картошка у нас в погребе. А именно ее то я думаю на семена оставить. Чтоб по весне посадить. А то сейчас-то еда есть, а что через год будет?…