Дмитрий Сысолов – Один в поле... (страница 22)

— Да вон там, — машет рукой на восток, ну собственно говоря там практически все дачи и находятся. Это я только две улицы проверить успел. А так-то они чуть ли не на пару километров тянутся. — Третья улица отсюда.

— Ну давайте вы меня проводите. Привезем и ваших родных…

Сгружаю в дровник старуху из кошкиного дома и мы все втроем отправляемся к ним. По дороге разговорившаяся девочка рассказывает, что они знают, где я живу. Видели и свет из окон ночью, да и так видели куда я заезжал на машине. Только что на глаза мне не показывались, немного побаивались, все же старше их… Узнал также, что ещё на дачах живет девочка Настя, девяти лет от роду, только она молчит все время и ни с кем не знается. А еще дальше живет большой мальчик Дениска (лет 11–12 как я понял), но он вредный и не пускает их в кафешку для дальнобойщиков где есть свой магазинчик. До него им ближе, но Денис их не пускает. Вот они и ходят в тот магазин что под мостом. В Дачный. Правда есть еще один магазин, и до него им тоже ближе, но его никак не открыть… Там такие двери железные… И стены. И решетки на окнах… Они пытались окно разбить и между решеток залезть, но никак… И даже Дениска приходил, также хотел магазин вскрыть и у него тоже ничего не получилось, а еще…

Но тут, собственно говоря, мы и пришли. Дома Эли и Андрюшки стояли рядом. У Эли, обычный такой дом. Явно жилой. В том смысле, что в нем жили не только летом, а круглый год. Тёплый, ухоженный, не слишком новый и чистый, но уютный… Живой, в общем. Зато дом Андрюшки — явно богаче. Не особняк, конечно, но зажиточный. И, в принципе, для зимнего проживания тоже приспособлен, но постоянно жили в нем явно нечасто. Наездами. Но когда пришла беда — вспомнили о нем. И количество родных… У Эли было только двое. Папа и мама. А у Андрюшки аж пятеро! Кроме родителей еще бабушка, дедушка и тетя (мамина сестра) Да уж… Работы мне подвалило. Впрочем, и малявки пытались мне помогать. Вот только помощи с них… Эльке — 7 лет, Андрюше 5… Ну какие из них помощники? Так что сделав один рейс я оставил их поддерживать костер. А дальше ходил один.

Сделав три рейса, спросил у Эли

— А у Насти есть кого похоронить? Пусть она нелюдимая, но предложить то помощь мы ей должны.

— А давай спросим? — тут же согласилась Элька.

— Давай. Только давай Андрюшку ко мне домой отправим, а то он вон уже спит почти. А у меня там тоже девочка одна скучает. Пусть они друг за другом присмотрят…

Глава 13

Дома, стоило только мне открыть дверь — ко мне навстречу вскочила радостная малявка:

— Дядя Аик… — и резко умолкает, завидя новые лица.

— Вот, Ева, у нам гости. Пустим погреться?

— Пустим, — важно соглашается ребенок, с интересов разглядывая вошедших.

И те, тоже притихли. И вечно ноющий Андрейка, и постоянно тараторящая Элька притихли, с какой-то даже завистью посматривая на горящий электрический свет и мелькающих на экране мультяшных героев. Да уж. То, что для одних кажется обыденностью (а к хорошему очень и слишком быстро привыкаешь), для других может казаться недостижимой роскошью…

Вот сколько эти дети провели без света? Неделю? А уже смотрят на эти простые вещи как на какую-то частичку своей прошлой жизни. Когда всё вокруг ещё было хорошо. До Беды. Как описать эти взгляды? Не зависть, нет… Скорее тоска. Тоска по тому времени, когда все взрослые еще были живы. Надо что-то делать! И, потому, не давая им погрузиться в меланхолию еще глубже, я много говорил, подбрасывая дрова в печь. Познакомил Еву с Анрюшкой. Наказал им жить дружно и не ждать нас вечером, а самим ложиться спать. Так как уже поздно, а мы с Элей будем скорее всего работать всю ночь.

Элька явно не хотела уходить. Ей явно хотелось остаться здесь же. Посидеть в тепле и уюте. Но, увы. Одному мне не найти таинственную Настю. Когда мы вдвоем вышли на улицу, она долго молчала, о чем-то думала, и, наконец, решилась и спросила:

— А откуда у вас свет?

— Генератор, — рассеянно отвечаю ей, мысленно прикидывая хватит уже палить костер и можно ли начинать уже копать или пока ещё рано? — Слышишь тарахтит?

— Это как машина?

— Ну… Почти. Принцип действия схожий. Хотя внешне скорее как сундук выглядит. Я тебе потом покажу.

— А можно потом у вас телек посмотреть?

— Телек не показывает. Только с дисков.

— Ну все равно, хоть с дисков.

— Конечно можно! Вот похороним всех и придете с Анрюшкой к нам в гости. Будем видик смотреть и чай с оладушками пить.

— А ты умеешь и оладушки печь?

— Умею, — улыбаюсь несколько снисходительно-расслабленно. Такой получается разговор… Семейный что ли.

— А как тебя зовут? — смотрит несколько нерешительно — Аик?

— Зовите меня Шиша, — решительно отказываюсь я. Ну его нафиг. Так и начнут Аликом все звать. А меня это имя бесит почему-то. Уж пусть буду Шиша.

— Шиша? — заглядывает мне в лицо. — Это как?

— Это прозвище в школе. От фамилии. Шишов.

— Ааа… А у нас в классе Кузя есть, у него фамилия Кузнецов…

Я почти не слушал, что там мне рассказывала Элька про своих одноклассников. Я думал: правильно ли я делаю, что заморочился с могилой для всех умерших? Не проще ли было бы найти в одной из дач погреб (а они встречались хотя и нечасто, видимо грунтовые воды близко, потому и не особо распространено) и сгрузить в него всех усопших. Ведь куда проще же! Казалось бы… Именно что казалось! Но чем-то мне эта идея категорически не нравилась. Вот я и пытался понять чем. Да, собака конечно до трупов в погребе не доберется. Зато прекрасно доберутся крысы и мыши! А именно они, а вовсе не собаки — основные переносчики инфекций. То есть, получается, что сложив их в погребе, я ничего не получаю! С тем же успехом можно оставить их всех там где они сейчас лежат. Смысл будет тот же! И эпидемии не избежать. Нет уж. Если и хоронить, то уж по всем правилам. В землю. И, минимум — на два метра в глубину. Да и просто проявить хоть капельку уважения к умершим. Не хотел бы я, чтоб если я погибну, то меня тупо скинули в погреб, как кусок испорченного мяса… Бр… Нет, надо похоронить как полагается.

— Всё. Мы пришли.

— А? — я словно очнулся. Точно — пришли. Куда-то. Ещё один дом. И, даже, вроде как свет в окне. Неяркий. Свеча или керосинка… Хотя, где нынче керосинку достанешь? — Ну стучи. Зови свою Настю.

— Настя. Настя… — забарабанила в окошко девочка. Свет в окошке дернулся. Мелькнуло лицо в окошке. Через минуту брякнул крючок и приоткрылась дверь.

— Кто тут? — тонкая девочка чуть постарше Эльки вышла на крыльцо, кутаясь в наброшенный на плечи пуховик. Первое, что бросилось в глаза это не по детски серьезное выражение лица. И еще — странное ощущение. Лицо у девочки было чистое, но возникало ощущение, что вокруг ее глаз черные круги, как у панды. Хотя ничего подобного. Кругов не было. А вот ощущение этих кругов было. Словно она смотрела откуда-то из глубины… Тоже, похоже, пережила за эту неделю немало. И улыбаться разучилась.

— Настя, это — Шиша. Он живет у леса — там вон, у железки. На второй улице от нее. И он сейчас жгет костер, чтобы выкопать могилу и похоронить всех людей на дачах…

— Всех?

— Ну до кого успели добраться, — поясняю я. — Я проверил две соседние со мной улицы полностью. Да еще вот родители Эли, и Андрюшки… Вот и про тебя вспомнили. Твоих родных тоже ведь надо похоронить?

— Надо… — чуть поколебавшись отвечает та. — А что с остальными?

— Какими остальными? — не понимаю я.

— Но ведь кроме моих и Элькиных, и Андрюшктных родителей тут же и другие люди жили! Как с ними быть?

Первое желание было сразу отказаться. Вот нахрена мне этот геморрой? Черт меня дернул вообще заикнуться про похороны… Это же столько работы! А, с другой стороны, действительно… Хоронить одних и оставлять непогребенными других… В чем тогда смысл? Вопрос крыс и эпидемий по прежнему остается открытым… Понятно, что похоронить весь город мне не под силу… Но вот наше садовое-то товарищество вполне можно зачистить… Но работы…. Блиииин…

Это была длинная ночь. Оставив Эльку поддерживать костер (я еще вручил ей свой травмат, на случай если появится та псина), мы с Настей обходили все дома где кто-то жил до Беды. Я пытался присматривать что там еще встречалось полезного, но постепенно накапливающаяся усталость сгибала меня.

Вот дом со взрослым мужиком и пожилой женщиной, видимо его матерью. Неплохой компьютер стоит, надо будет вывезти. И еще один газовый баллон.

Вот дом с одиноким мужиком слегка за сорок. Огромный плакат Арии на всю стену. Музыкальный центр с массивными колонками и сабвуфером. Множество дисков. Ария, Сплин, Алиса… «Рокер», блин.

Вот дом с молодой парой. Красивые. Были… Два айфона. Больше ничего интересного.

Вот одинокая старушка. Держала курей. Вот только мы пришли слишком поздно. Живых курей уже нет. Передохли. Обидно. По законам жанра главный герой постоянно должен получать ништяки, все время богатея, а тут только показали: «вот, мол, тебе бы пригодилось…»

Вымотался страшно. А вместе с усталостью накапливалась апатия. Трупы перестали вызывать какие-либо эмоции. Ни жалости, ни сожаления, ни страха заразиться… Ни осталось ничего. Только неподъемный груз усталости и холодное равнодушие. Но Долг заставлял меня превозмогать и продолжать работать.

Долг. Долг и Лень — вот два основных моих качества. Все остальные, так или иначе, питали эти два основных. Причем если Долг питали как положительные, так и отрицательные качества. Например Долг питали такие как: Ответственность, Бережливость, Жадность, Зависть, Рациональность, Гнев, Любопытство… То Лень же питали только отрицательные. Брезгливость, Страх, Неуверенность.