Дмитрий Сысолов – На все четыре... (страница 7)

– Ну буду знать. А что насчет...

Но договорить нам не дали. В двери скрежетнул ключ, она распахнулась, и в темную камеру (электричества на стадионе не было) начала вваливаться целая толпа народа. В камере тут же стало светло и тесно. Светло, от принесенных светильников, как свечей в подсвечниках, так и керосиновых ламп. А тесно от набившегося народа. Испуганная Сова, спорхнув с моей кровати, забилась куда-то в угол, чтоб не отсвечивать, а я, не вставая, просто сел на кровати, разглядывая эту представительную делегацию.

А она была весьма представительна. Надо сказать, что последним в камеру зашел сам Шварц собственной персоной. Усевшись на вовремя подставленный ему стульчик, он, не глядя, протянул руку в сторону и ему тут же в неё вложили какие-то бумаги. И он, удовлетворенно крякнув, поглядел на меня и, наконец, заговорил:

– Так ты, Шиша, оказывается, у нас Большая Шишка? Хе-хе-хе...

Я же во все глаза смотрел на бумаги в его руках. Не узнать в них Введенский вестник было невозможно.

Глава 4

Я молчал. Этой жирной свинье я не верил ни на грош. Как будто он не знал до этого, что я лидер анклава и один из сподвижников Князя. Устроил мне тут «театр одного актера». Вот ни разу не удивлюсь, если внезапно выяснится, что Жмур меня и пленил-то, если и не прямому приказу этого жирдяя, то по его просьбе. И причин для этого у него может быть миллион и ещё столько же. От элементарного насолить, теснящему его Князю, до дать возможность поквитаться со мной цыганам, которых мы крепко прижали в прошлом месяце, да так, что они были вынуждены искать прибежища на земле Шварца. Да что угодно может быть.

Не дождавшись от меня отклика, Шварц немного недовольно посопел, но снова расплылся в лживо радушной улыбке:

– А ты молчун у нас. Скромняга... И, кстати, - толстяк повел взглядом по более чем убогой обстановке камеры. - Почему такой высокий гость обитает в таких условиях? Цвет, голубчик, у тебя же были камеры комфорта люкс?

– Да. Две, - согласно кивает ему смазливый паренек с серёжкой в ухе. - Но они обе заняты. В первой Качан живет, а во второй Наву поселили. Ну, помнишь, ту, которую Краб привёл. Она же, вроде как, свободная, и её в камеру сажать...

– Да-да-да. Я помню. Ну Качана-то грешно в обычную камеру совать, пусть сидит. А девку эту... Какая, нахрен, «свободная»? Краб её продал. Мало ли что там она сама себе там думает. В камеру ее! А в люкс - нашего дорого гостя... Хе-хе-хе... Я думал, я одного бойца на турнир добыл, а, оказывается, сразу двух. Эти цыгане, как услыхали, кто ко мне в руки попал, так аж возбудились. «Отдай, да отдай». Ага, сейчас, как же. У меня и так народу на турнир не хватает, а ещё им бойца отдай... Но месть. Говорят, ты лично Собатая, брата Баро пристрелил? - обращается он уже ко мне.

Я по-прежнему, каменно молчу. Ну, что я говорил? Вот, возможно, и одна из причин моего появления тут. Не дождавшись от меня реплики, Шварц опять досадливо поморщился, но не стал бычить, а вновь обратился к своей свите:

– В общем, я его им не отдал. Невыгодно. Хотя они много чего сулили. Уж очень хотят лично его прирезать. Цени, Молчун. Не выдал я тебя. Зато предложил им, раз они так поквитаться желают, своего бойца выставить на турнир. А там уж, они, рано или поздно, точно встретятся. Хе-хе-хе... Сказали, подумают. Но я уже знаю - согласятся. Там у них этот... Катай или Куктай, не помню как там его? Младший сынок убитого Собатая из штанов выпрыгивает буквально. Так поквитаться желает. Так что цыган дожмём. Выставят они своего бойца. Ещё одного достать и полный комплект будет.

– Как комплект-то? Тут пятеро сейчас в камерах. Да двое в вип ещё. Ну, плюс цыган ещё. Восемь получается. А надо вдвое больше.

– В зиндане четверо пленных ещё сидит. Надо, кстати, посмотреть все ли они годны в гладиаторы, да сюда их переводить, чтоб форму возвращали. Сейчас отсюда как раз туда пойдем. Да ещё трое добровольцев вызвались.

– Трое?

– Ну да. Мосол, Браза и Скотинина.

– Мосол сам будет участвовать? Так это же...

– Молчать! Что-то ты разговорился, я погляжу. Вон с нашего гостя пример бери. Сидит молча и только на ус мотает. А ты тут трещишь как сорока.

– Понял. Виноват. Больше такого не повторится.

– То-то же! Смотри у меня... А гостю нашему условия всё-таки создай. Не рядовой бык же. Лидер анклава, как-никак. Понимать надо. Хе-хе-хе... Всё, что попросит, предоставь. Ну не знаю там, бабу... Хотя у него, вон, своя в камере. Ну тогда выпивку там элитную, или еду получше, а то я знаю, чем ты своих бойцов кормишь.

– Бойцы у меня едят вволю, - обиженно заявил Цвет, - им же драться. Я же всё понимаю.

– Смотри у меня... А то я будто не знаю куда мясо, выделяемое им на питание, уходит. Допрыгаешься у меня, Цвет. Ой, допрыгаешься.

– Да я никогда в жизни...

– Всё. Молчи. И слушать не хочу. - Жирдяй поворачивается в мою сторону, и спрашивает. - А ты-то что молчишь? Совсем нечего сказать, что ли? Попросить?

– Да. Хочу, - через силу, наступая на горло собственной гордости, произношу я. - Девочка, что на кон первого боя поставлена, - я киваю в сторону Совы. - Можно её на довольствие поставить? А то пока мне сказали, что трогать-то запретили, а вот кормить не обязывались.

– Цвет? - голос толстяка не предвещал ничего хорошего. - И ты после этого ещё что-то там говорить пытаешься?

– Шварц, да я ни сном, ни духом! - Цвет явно перепугался. - Ни слова, ни полслова об этом не слышал. Это, похоже, Фикса своей властью тут порядки наводят.

– Вот как? Так может мне Фиксу на твоё место поставить? А ты, как я погляжу, совсем не в курсе, что у тебя на территории творится?

– Сегодня же всё устрою. И Фикса у меня получит.

– Вот и разберись. - Жирдяй ещё недовольно поспел и снова посмотрел на меня. - Ещё что-то?

– Нет. Больше ничего, - качнул я головой. - Ну если только вон газетку оставите почитать.

Шварц усмехнулся, отвел руку с газетой чуть в сторону. К нему тут же кинулся один из холуев, подхватил газетку и поднес её мне. А толстяк, кряхтя, выполз из своего стульчика и, уже разворачиваясь к выходу, произнес:

– Смотри, Шиша, не подведи меня. Я такие легенды про тебя слыхал, что просто ой. Рэмбо отдыхает. То на тебя спящего четверо бойцов нападают, а в итоге ты жив и относительно здоров, а эту четверку черви жрут. То ты в одиночку против восьмерых вооруженных бойцов выступаешь и, что показательно, побеждаешь! То ты против просветовских с одними девками на бой выходишь, и у них сразу минус двенадцать человек. Причём, больше половины из них именно на твоём счету. Просто былинный богатырь какой-то получается. Так что я на тебя очень надеюсь. Очень!

И с этим напутствием местный Джабба Хатт выходит из камеры, увлекая за собой большую часть своей свиты.

А я становлюсь свидетелем извечной сцены: Начальник распекает нерадивого сотрудника. Каких только эпитетов Цвет не высказал в адрес Фиксы... Это ж просто песня! Ну, его можно понять. Одно дело, когда тебе прилетает от начальства за твои прегрешения, и, совсем другое, когда тебя сношают за косяки подчиненных. Впрочем, он сам виноват. Свалил всю работу на нижестоящих, а сам практически устранился. Ну так, значит, и отвечай.

Нас с Совой же со всем уважением проводили в како-то другое здание, откуда торопливо выставили испуганную, ничего не понимающую девчонку. Нехорошо получилось как-то. Ради нашего комфорта невиновный пострадал всё-таки.

А номер был действительно комфортный. Ну, так-то, конечно, ничего особенного, но, по сравнению с теми камерами, действительно люкс для ВИП-персон. Довольно просторная комната. Кровать, диван, два кресла. Журнальный столик и небольшой книжный шкаф. Всё не новое, потёртое и, явно, изрядно бэушное, но, всё равно, уровень был очевиден.

Мне даже оставили настольную лампу из фикс-прайса на батарейках. И, пока она не села, мы с Совой изучили свежий номер Введенского Вестника вдоль и поперек. Ну что сказать? По тексту было видно, что Князь-таки разозлился, но необдуманных поступков от него не дождутся. Действует он неторопливо, но наверняка. Жмуру и Гвоздю состряпывается имидж отморозков, с которыми приличным людям не то что общих дел иметь не стоит, а даже срать рядом присесть зазорно.

Про Малиновку скупо сообщалось, что активных боевых действий против Откормочного удалось избежать, но отношения напрочь испорчены. На мосту (и под мостом тоже) организуется постоянный блокпост, перекрывающий въезд на территорию поселка. Так же и на Газпромовской заправке (это которая возле поворота на СМП) сменен состав. И там тоже теперь боевая часть дежурит. А третья точка-блокпостик небольшой - напротив столовой. Трасса стала границей, пересекать которую теперь не стоит. Причём центральный блокпост на мосту видел оба (и при необходимости мог оказать помощь как "заправщикам", так и "столовщикам".)

Серьезно там у нас всё закрутилось. А я тут сижу. И, даже, Сова, которая могла бы, пусть не править анклавом, но хотя бы некоторое время вполне успешно разруливать мелкие проблемы, тоже здесь со мной. А больше там нет никого с управленческой ноткой. Ни Эльба, ни Немец не справятся. Может быть Мамлюба? Но нет. Авторитета ей не хватит. Со временем Настёна вырастет во вполне адекватного руководителя, но пока, опять же, мала. Некому наш анклав возглавить. Только и остается, что на Князя надеяться, что не даст моим ребятам глупостей натворить.