Дмитрий Сысолов – На все четыре... (страница 58)

– Спасибо, Дима, - тихо, и уже без малейшей подколки, выдохнула девушка и, чисто по-сестрински чмокнула его в щёчку на прощанье. И выскользнула из квартиры, начав неторопливый спуск. Он сам не понимал, как сумел поднять настроение девчонке. Она уже снова уже всерьез обдумывала: а может и правда задержаться на часок у охранника? Он так забавно стесняется... Хи-хих...

Глава 30

Восторженное обожание Стюарта меня откровенно тяготило. Впрочем, он ко всем участникам турнира (не только к нам с Мослом, а и погибшим тоже) относился как к неким небожителям. Пусть не полубоги, но герои точно. Могучие, бесстрашные, несгибаемые... Уж, по крайней мере, точно не обычные люди. Они не стонут, не плачут, не кричат. Они терпят боль, сурово стиснув зубы, и продолжают сражаться ранеными, истекая кровью. Моя попытка убедить его, что это не так, не нашла у него абсолютно никакого понимания. Он же видел как всё происходит! Никто не просит пощады, никто не сдается, никто не хнычет.

То, что получивший ранение почти автоматически погибает, он не понимал. Редко кто способен не рухнуть как подкошенный, вереща от боли, получив кровавую рану (те, кто был не способен на это, как раз, и погибали первыми). И, если, насчёт слез я ещё был с ним согласен, но вот заработав рану не закричать, ну или, хотя бы, не зашипеть от боли или выматериться в голос... Да невозможно это в принципе!

А вот Стюарт не верил в подобное. Сказать, что я был озадачен -- это ничего не сказать. Он же смотрел все бои! Неужели он не слышал возгласов, ругани или криков боли?

Как оказалось - нет. Действительно, не слышал. Ну, за исключением того, как Куктай разделывал своей цепью сначала Корнея, а потом Бразу. Там не услышать вопли полосуемых цепью было просто невозможно. А вот всех остальных не слышал. Хотя и я матерился, когда его цепь мне в грудь прилетела. И Мосол ревел раненым носорогом, когда ему Сима пальцы отрубила. И Качан охнул, когда Мосол ему ногу рубанул... Да все как-то да реагировали. А Стюарт не слышал.

Впрочем, его можно понять. Он же смотрел бои с трибун. Где кричала и бесновалась толпа зрителей. Так что видеть-то он, может, всё и видел. А вот услышать уже -- фигу. Я и сам-то находясь практически на самой арене (всё-таки наши камеры эту арену как раз и ограничивали) практически ничего не слышал. Потому-то и общение на арене было возможно только с помощью жестов. Говорить что-то - дохлый номер.

Увы, но все мы не киборги, которые не чувствуют боли. Лично я вот с трудом представляю себе как мне выходить на финал уже завтра вечером. И левая рука и грудь от малейшего неосторожного движения тут же отзывались резкой болью. Э-эх, похоже, ребро всё-таки треснуло. Даже глубоко дышать было больно, не говоря уже о чём-то еще. Ладно хоть двойное сотрясение мозга, случившееся в начале турнира, почти не напоминает о себе. Хотя подобные вещи без последствий не проходят. (Видать особо сотрясать таму меня и нечего было...)

Утешало только одно. Мослу было как бы даже не хуже, чем мне. Ведьма, приходящая ко мне на перевязки, шепотом под большим секретом поделилась со мной тем, что левая рука у Мосла вообще не действует. И так-то была покалечена Серафимой, а теперь и вовсе. До сих пор сохраняется опасность того, что её придётся ниже локтя ампутировать. Ведьма этого до жути побаивается. Ампутаций она ещё никогда не делала. Но, если выбора не останется...

Пока Ведьма собирала свою сумку после перевязки, Фокс - эта рыжая связная Серого, которая по прежнему таскалась с ней, ассистируя при перевязках (больше правда, лапающая меня за разные места, чем реально помогающая) с самым невозмутимым видом начала устраиваться на кровати рядом со мной. На замечание Ведьмы, что им пора, заявила, что «сегодня она больше уже никуда не пойдет». Медичка только индифферентно пожала плечами, а охранники, сторожившие меня от дверей, попытались возмущаться. На что рыжая оторва заявила, что «она свободная женщина и никому напрямую не подчинятся. А режима она не нарушает. Она узнавала. Это - можно. Спросите у девчонок Мосла». Охранники покривились, понимающе переглянулись и с гнусными усмешками заперли нас вдвоем.

Проводив их до двери Фокс тут же вернулась и, не спрашивая разрешения, сразу полезла ко мне в кровать. Ну не знаю. Как «легенда» для внедрения роль любвеобильной фанатки по мне неплоха, но эта девица явно занимается этим не по велению долга. Нравится ей это дело. Вот только нимфоманок мне тут и не хватало!

Сопротивляться её напору я не стал. Всё-таки то чувство брезгливости, когда я ее сразу увидел, слегка подутихло после получения письма. Как оказалось, здесь всё не так просто, как это можно было подумать. Подутихло, но полностью не прошло. Всё-таки патриархальное советское воспитание продолжало сказываться. Для меня девушка, по прежнему, продолжала оставаться крепостью, которую нужно завоевывать. А готовая сдаться первому встречному… Ну нет, уважения вызвать у меня не могла в принципе. Так что даже отдавая должное отваге и уму разведчику под прикрытием, тень неодобрения в моем к ней отношении всё равно присутствовала.

Что же касается собственно... Эмм.. Процесса. Того этого... То ничем особо впечатлить она меня не смогла. Да, девица была опытна. И, даже, очень. Не берусь судить, возможно она в свои шестнадцать была уже поопытнее того сорокалетнего меня. Хотя, вряд ли. Практика обширна, а вот набор любимых поз и действий не так велик. Так что кое в чем я её смог даже удивить.

После утех, уже лёжа рядышком, я шепотом потребовал у нее объяснений. Девица не стала выёживаться (получив от меня желаемое, она немного обмякла) и так же шепотом принялась вводить меня в курс дела. Причём, начала она, как не странно с местных новостей.

– Вчера к Мослу приходил Шварц со свитой. Смотрел руку, выслушал Ведьму. Хмурился. Недовольный был. Потом они с Мослом о чём-то тайком шептались, нас выгнали всех. Подслушать не удалось. Но, зато, уже сегодня я узнала у охранника, что для Мосла из оружейки бронежилет подбирали. Скорее всего перед началом боя его оденут под свитер. Типа, «сюрприз» для тебя будет.

– Понятно…. - пробормотал я с горечью. Ну то, что тут играют нечестно, я уже давно понял, так что таким уж потрясением эта новость для меня не стала. Но горечь всё равно присутствовала. - Не удивлюсь, если ему ещё и оружие поменяют. Со своей глефой он одной рукой много не намахается.

– Очень может быть, - согласно кивнула девица, - и то, что мы об этом ничего не знаем, ещё ничего не говорит. Вон какую тайную операцию по простой примерке жилета провели.

– Что-то ещё?

– Принято решение уравновесить шансы, и вот... - рыжая вытащила откуда-то из под кровати из кучи своих шмоток уже до боли привычный пистолет Макарова и протянула его мне. - Раз они играют нечестно, то никто не запрещает и нам ответить тем же самым.

– Гм... - я взял оружие в руки, выщелкнул обойму, дернул затвор, выбросив патрон на одеяло (кстати, дурацкая привычка досылать патрон в патронник, если не собираешься стрелять вот прям сейчас, и ходить с досланным патроном в стволе. За такое по ушам надо хлопать), щелкнул спуском. Выполняя заученные до автоматизма движения я размышлял. - Но ведь если я достану пистолет на арене... Выстрелить-то в Мосла может и успею, но меня же тут же изрешетят из автомата охранники.

– Не изрешетят. Ваши ребята ближе чем ты думаешь. Уже два дня подряд за вашей жизнью тут на арене с ближайшей высотки наблюдают ваши разведчики. Тебе, кстати, привет от них.

– От кого конкретно?

– Мамон и Маркони. И третий ещё какой то. Но я его плохо знаю. Он к нам в Тюмень не ездил. Тут оставался. Тик-Так вроде прозвище.

– Понятно, - спрашивать, что она делает тут, не стал. Мало ли? Может её Серый там завербовал, или дип-представитель (что конечно маловероятно) от местного тюменского анклава. Да это и неважно, по большому счету. - Но то, что тут разведка торчит, ещё не гарантирует моего выживания после появления пистолета.

– Сегодня ночью на точку подтянутся ещё четверо. С крупнокалиберным пулеметом. И, после твоего выстрела тебя поддержат огнем из него. И вообще, твой выстрел из пистолета и будет сигналом для начала всей атаки.

– А вот теперь поподробнее!

И она рассказала. Явно не всё. И сама она явно только часть общей картины знала, но, даже, из того, что знала, не всё мне выложила. «Конспирация», блин.

Но на что человеку и нужны мозги, чтоб из разрозненных кусочков общую картину собирать. Зная Юрия можно даже не сомневаться, что операция готовится вовсе не для спасения меня красивого. Просто этот Шварц, видимо, крепко-таки достал уже Князя. И терпение последнего лопнуло. Но совершать необдуманных поступков тот не спешит. Операция явно готовится тщательно и силы, наверняка, задействованы просто циклопические по нынешним временам. (Шварц не Колесо. У него бойцов раза в три побольше будет. Его, как Просвет, лихим кавалерийским наскоком не возьмёшь.) И это значит - будут учитываться все факторы, могущие сыграть в плюс операции.

То, что начало атаки приурочено к финалу турнира - логично. Большая часть бойцов (не говоря уже обо всей верхушке анклава) будет тут на трибунах. И, потому, границы должны взять сходу. Вот только я сам, получается - смертник. И, даже, пистолет, который мне вот передали от Мамона, не может исправить эту ситуацию. Меня убьют по любому.