– Все в машину! - командует он ребятам, а сам всматривается в дом.
И точно! В глубине дома мелькает тень. Залезли! Макс даёт короткую очередь в окно, заставляя осыпаться оконное стекло водопадом, и опережая с выстрелом преследователей. Вряд ли попал, но заставил залечь, по любому. Ещё пару секунд выиграл. Развернувшись, он последним запрыгивает в распахнутую дверь уже движущегося автомобиля. Сзади раздается оглушительный выстрел, и заднее стекло осыпается кучей осколков на головы пригнувшимся ребятам.
Гришка вела машину как могла. Не очень она это умела, если честно. Да и волнение какое. Её мотало из стороны в сторону, подбрасывало на кочках, но, в данной ситуации, это было, скорее, в плюс. Меньше шансов попасть в столь непредсказуемо движущийся транспорт. Гришка молодец. Не бросила ребят. Да и машину подготовить догадалась.
– Где бензин взяла? - с крайне глупым выражением лица спросил Олег.
– Нашёл время! - дернула плечом Гришка. По машине ещё дважды стреляли, но дистанция уверенно увеличивалась, и эти выстрелы уже особой угрозы не представляли. - Вилка отлила немного с автобуса. Я нашу машину заправила. Надо же вас как-то было вытягивать.
– Молодец! - абсолютно серьёзно похвалил её Макс. - Наши все ушли? Влезли в автобус?
– Ушли. Там битком набились. Стоймя стоят. Но, вроде, все ушли... Кто захотел.
– Хорошо! - Макс облегченно выпрямился и глянул в дыру на месте разбитого заднего стекла на удаляющийся массив дач СНТ, из которого они только что выскочили. — Ушли!
– Ушли, - согласился Купа, разглядывая кровь на ладони, которой только что протёр порезанную разлетевшимися осколками стекла щеку. - Чудом ушли.
– Это точно, - подтвердил Макс и, вспомнив Малька, своего верного ординарца, с горечью добавил. - Но не все.
– Может он ещё жив? - Попытался ободрить его Купа, - в плен попал или ещё что?
– Может быть, - согласно кивнул Олег. - Всё может быть. Главное, что мирных всех вывезли. Где-то их теперь ещё размещать всех надо будет? Остаётся надеяться, что малиновские подготовились. Больше семи десятков ребят - это вам не кот чихнул.
Глава 19
Парадоксальным образом эта, явно неудачная попытка Князя поторговаться за меня (была б удачная - уже домой в Малиновку бы ехал, а не обратно на стадион чапал) меня неимоверно ободрила. Я теперь точно знаю, что про меня помнят и за меня борются. Я буквально ожил. Оказывается, я сам не замечал как погружался в пучину депрессии и равнодушия. Как я остро реагировал на первые смерти на ринге, и как вяло, почти спокойно принял гибель Греки - самого близкого, на тот момент, для меня человека.
Понятно, что на самом деле спокойствие было мнимое, сердце на самом деле буквально обливалось кровью (даже сейчас, по прошествии уже более двух суток, стоило подумать о Греке, как сердце кольнула тупая игла боли), но внешне это практически никак не проявлялось. Я смог досмотреть весь бой до конца, не дёрнувшись и не сорвавшись в истерику или скрутившись в рвотном позыве. Я определенно огрубел. Стал жёстче и, даже, скорее, более жесток. Но это именно внешне. Внутри же это был такой неимоверный стресс, какой я еще никогда в жизни не испытывал. И, боюсь, если бы не Хиросима, я вполне мог бы и сломаться.
Кстати, о Симе. Там на нейтралке, увидев Князя, я, предвкушая скорое освобождение, совершенно забыл про неё. Вот совсем! Даже не вспомнил. Мысли «о себе любимом» вытеснили всё из головы. И только сейчас, возвращаясь обратно, я вспомнил про неё. Что было бы с ней, не вернись я сейчас? Если бы Князь договорился со Шварцем и меня отпустили бы. Как она пережила бы эту новость? Мне внезапно стало дико стыдно. Какой же я всё-таки эгоист. Несмотря на капли дождя, падающие мне на голову, я ясно почувствовал как краснеют мои уши и щеки. Буквально огнем наливаются. Тоже мне «герой».
Серафима с нетерпением ждала в моей комнатке. Все эти часы она так и провела тут, ожидая моего возвращения. Стоило мне появиться, как она накинулась на меня с расспросами. Я же, по прежнему испытывая нестерпимое чувство стыда, лишь молча подошел и не слушая ее писка: "ай, пусти, ты же мокрый", сграбастал её в объятия и просто прижал к себе. И она своей женской сутью что-то такое почуяла и не стала вырываться, а испуганно притихла в моих руках.
Что было потом - нетрудно догадаться. У меня словно второе дыхание открылось и, словно, не было перед этим практически двух суток непрерывного секса. Всё снова как впервые. Уже ночью, так сказать, в процессе, я рассказал ей о случившимся. Надо отдать ей должное, риторический вопрос: "А как же я?" так и не прозвучал. Девочке хватило такта не произносить его вслух, хотя он так и витал в воздухе. А что бы я мог на него ответить? Ничего. Только действием. И я вновь и вновь доказывал ей как она дорога мне. Я был то бесконечно нежен с ней, то тут же взрывался неистовым напором, почти до грубости, то вновь переходил на нежности.
Мы не могли оторваться друг от друга. Ведь уже завтра... Точнее, уже сегодня вечером начнётся второй круг турнира. Всего четыре боя. Четвертьфиналы. И шансы, на то, что уже сегодня один из нас выйдет на мокрую от дождя арену был достаточно высок. И это придавала нашим отношениям особенной остроты. Мы были словно умирающие от жажды в пустыне, добравшиеся наконец до заветного оазиса, и никак не способные напиться водой, сколько её не выпивай.
Князь
Так-то сказать, для Юры вся эта свистопляска с похищением Шиши и провалившимся переворотом в Откормочном была не особо интересна. Был бы рядом Серый - он бы вообще всю операцию на него свалил, а сам не отвлекался от того, что считал на данном
этапе самым важным. Уборочной! Битва за урожай для Князя была не избитой фразой, а самой жизнью. Если не побеспокоишься сам сейчас, то кто тебя зимой кормить будет? Так что все силы анклава были брошены именно на это направление. Смешно сказать, но выделить собственное время, а также хоть какие-то силы и средства на эту операцию он смог только по той причине, что с понедельника испортилась погода и пошли дожди и грозы. Вот он и заполнил их, раз уж жать и копать нельзя.
А в среду вот дождя не случилось (хотя восемнадцать градусов после иссушающей жары, что стояла всю прошлую неделю, ощущались откровенным холодом), и работы продолжились. Вот, например, сейчас он принимал смонтированное Тыр-Тыром мукомольное оборудование (спасибо за него всё той же Омской. Ну все, что хочешь, там найти можно) в одном из цехов, где раньше была база автобусов. Что поделать, если с промышленными предприятиями в селе было туго. С чего бы, по вашему, Князь так вцепился в мелькомбинат на Половинской? Мукомольное оборудование-то там, конечно, куда крупнее, но и мощностей требует тоже о-го-го каких. Столько и не нужно. А вот специализированные зерновые бункера, в которых можно было хранить урожай - да. Очень его интересовали.
Так что с восточниками рано или поздно всё равно разбираться придется. Хотелось бы, конечно, попозже, после сбора урожая, вот только Шиша...
С Губером он встретился и, даже, вполне нашли общий язык. Мужик тот разумный. Жизнью битый. Да просто взрослый, чего уж там выдумывать. Такие сейчас все на вес золота. Адекватный, что особенно приятно. Не «цыган» какой. Так что договориться удалось без особых проблем. Но, опять-таки, на после уборочной. Губер тоже переживал за урожай. А у него объемы посаженного и вовсе зашкаливали все разумные пределы. Кетовские поля это не клочки земли вокруг Введенки. Так масштаб другой... По сравнению с тем урожаем-то, что планировал собрать сам Князь, своё представлялось дилетантскими потугами. А это ещё при том, что засажены там были далеко не все пригодные поля. Просто на большее не хватило ни топлива, ни людей, ни сил.
Так что прижать восточников Губер согласился. Ему они тоже поперек горла встали. Но потом. После уборочной. Сейчас каждый день на счету. И Князь на него не в обиде. Прекрасно его понимает и, даже, одобряет. Вот только Шишу жалко. Его-то вот прямо сейчас спасать надо. Потом - поздно будет. Но, увы. Похоже, придется списывать его в убытки. Обидно до слез. Такой потенциал у мальчишки. Нет, Князь, конечно, попытается ещё что-то сделать, но, увы, сил явно недостаточно. Вон, даже, попытка переворота в Откормочном и та провалилась.
Нет, так-то оплеуху Гвоздь получил знатную. Стальмост отошел-таки малиновским. Они сумели его удержать. Пара робких попыток отобрать его обратно жёстко отбиты утром. Народу, опять же, Гвоздь потерял уже больше сотни. А малиновцы на эту же сотню приросли. (Князь сначала думал забрать их себе, но старших, которые могли бы усилить его рабочие бригады, там почти не было, а малышей у его и своих хватает. Так что пускай малиновцы разбираются.) Но, несмотря на все это, Гвоздь выстоял. Да, получил хороший такой удар, поплыл, но выстоял. Хотя бы за это его можно уважать. Недооценил его Юрий.
– Юр, - к нему через весь цех быстрым шагом (чуть ли не бегом) приближался Сазан. Случилось, что ли что? - Юра, там Серый на связь опять выходил... Короче, Москвич этот тюменский, как у слышал про Губера, так прямо загорелся. Так что они сюда едут.
