– Хотелось бы верить... Но что это мы стоим как бедные родственники? Пойдём посидим, обсудим перспективы, так сказать. Заодно расскажешь о Шише, о Князе и вообще... Что там в городе нынче делается-то? А то после того, как у нас с восточниками что-то типа войнушки случилось, нам в город хода нет.
– Так нет больше восточников-то, - чуточку самодовольно, словно это он в одиночку решил эту проблему, усмехнулся Шрам. - Точнее, восточники-то есть, но как в кино: «Опять власть меняется».
– Вот и поговорим, — с искренним интересом прищурился Мешок. — Нам определенно есть о чём поговорить!
Глава 26
Доктор Лиза
Руку девочке, к сожалению, спасти не удалось. Если б не этот гадский пожар, в оборудованной операционной, да с уже натасканным персоналом Лиза может ещё попробовала бы придумать что-нибудь менее... грубое. Но, в нынешних условиях, кроме как ампутировать, ничего другого просто не оставалось делать. Если не отрезать растерзанную руку — девочка погибнет. Она и так-то чуть жива.
Ворча подобным образом попаданка слегка лукавила. На самом деле где-то в глубине души она прекрасно понимала, что спасти руку, когда она приняла пациентку, было уже невозможно. Время было упущено.
Нет, тот кто делал первичную обработку раны (по всему выходит — тот самый чужак, пристреливший собаку) всё сделал правильно. Не очень грамотно (сразу видно не медик), но и без ошибок. Такое ощущение, что он знал, что нужно делать, но практики не имел. Перевязка сделана небрежно, явно торопливо. Жгут наложен правильно, но немного туговато. Таинственный незнакомец даже время наложения жгута написал на бинтах. Вот только если он-то со своей задачей худо-бедно справился, то вот все остальные звенья цепи — полный провал.
Сначала девочка хрен знает сколько времени пролежала в своих Подсолнухах. У местного анклава даже транспорта своего не было для эвакуации! Пришлось ждать пока гонец добежит до Глинок, убедит местного лидера выделить машину, пока приехали, пока привезли в те же Глинки, вместо того, чтоб сразу везти в Кетово. Потом связывались с Орбитом на Увале. Передавали раненую ему, и только он уже перенаправил её в Кетово. Где, как назло, самой Лизы-то и не было!
И только там в Кетово её помощники догадались-таки ослабить жгут. Увы, слишком поздно. Через несколько часов после наложения! Процесс омертвения тканей уже был необратим. Нет. Даже в самых лучших условиях, с самыми высококлассными специалистами и лучшим в мире инструментом, руку было уже не спасти. Увы. И виной тому неповоротливая бюрократическая система и совершенно нулевой уровень медицинских знаний у подавляющего большинства детей. Кое-какие навыки продемонстрировал только спаситель девочки (если б не его помощь, даже не в уничтожении собаки, а в чисто медицинском плане, девочка истекла бы кровью в течении буквально нескольких минут) и её помощники, включая того же Рената. Все остальные же... Слов нет. Приличных.
А ещё и эти... «Политики»! Орбит с Хомой все пиписьками меряются. Детишечки. Орбит после пожара чуть ли не в приказном тоне потребовал от неё собирать манатки и «возвращаться в родные пенаты». То, что даже со сгоревшим главным корпусом больницы, с уничтоженными инструментами и аппаратурой условия в Кетово всё равно на порядок лучше, чем на Увале, им в расчёт не принималось. Да у него даже нормального фельдшерского пункта не было! Максимум медпункт уровня медсестры в Погран-Институте.
Хома тоже... Нервы ей делает. Устроил расследование пожара. Говорят, нашёл в бывшей генераторской на полу остатки от керосиновой лампы. Скандал закатил. Говорит: «у вас техника пожарной безопасности не соблюдалась». Кто бы говорил! К Лизы-то, как раз, какая-никакая дисциплина в этом плане была. А вот всё остальное Кетово этим похватать не могло. Анархия! «Но виновата всё равно Лиза!» И чуть ли не счёт ей выставил, за порушенное имущество. Типа, она теперь должна сама заново прежний уровень медицины восстановить. Но уже без его неоценимой помощи. Скотина!
И вообще... Лиза всё чаще стала замечать, что ей всё труднее становится общаться с окружающими её подростками. Нет, не так. Не общаться, а подчиняться им. У неё никогда не было проблем с дисциплиной. Женщина, да ещё и военнослужащая, она всегда привыкла уступать более «высокоранговым» мужчинам. Им виднее. Здесь же, оказавшись в теле девочки-подростка, она была вынуждена подчиняться заведомо более необразованным, менее компетентным, чем она. Пока во главе южного альянса стоял Губер — это сглаживалось его фигурой. По сути, Лиза подчинялась ему напрямую. Взрослый, почти сорокалетний мужик — ему она готова была подчиняться без вопросов. Теперь же с его отъездом, а, главное, с неопределённостью своего собственного статуса всё стало... Сложнее.
Нет, в её медицинской компетенции никто не сомневался. Это признавалось всеми. Вот только с отъездом Губера Лиза продолжала работать так, словно она подчиняется только ему, а оставшиеся детишки ей не указ. А вот это уже не могло не вызвать сопротивления у этих самых подростков. И Орбит, и Хома необоснованно считали, что теперь она подчиняется именно им. Причём, каждый из них считал, что именно ему лично в первую очередь. Для Лизы же это было неприемлемо. Ну как всерьёз говорить о важном с юнцом, который ещё и бриться-то не начинал, но, при этом, тебя саму считающий мелкой козявкой, которой и слово-то ещё давать рано. Должна внимать и слушаться. Всё!
Еще больше это стало очевидно, когда её нашёл второй попаданец. Если, поначалу, она крайне настороженно относилась к его высказываниям, но постепенно успокоилась. Более того, она, наконец, смогла расслабиться! Вы не представляете, как сложно жить, постоянно контролируя каждое своё слово, каждое движение. Какие там «Штирлицы» в стане врага. Ещё хлеще! А тут... Словно свежий ветер в лицо после душной комнаты. Её шутки понимали! На её нехитрый флирт реагировали. Пусть не совсем так, как хотелось бы, но его, по крайней мере, замечали! Подростки тонкого флирта из намеков и интонаций просто не видели! Мужчины, обычно, тоже в этом отношении грубоваты, но не все. Да, не все. Шиша видел её намёки. А стоило ей один раз, вроде как невзначай, пожалиться на невнимательность подростков, лишь слабо улыбнулся и рассказал занятный анекдот.
На балу Наташа Ростова кокетничает с поручиком Ржевским, водя пальчиком по шитью на его гусарском ментике:
– Поручик, а вы случайно не собираетесь прогуливаться сегодняшней ночью в саду моего папеньки?
– Да не. Зачем мне это?
– Ну как же, поручик, ведь в этот сад выходят окна моей спальни на втором этаже... По причине летней жары распахнутые настежь!
– Ну и что?
– Ну же, поручик! Вы могли бы найти лестницу нашего садовника, прислонить её к моим окнам и залезть по ней ко мне в спальню!
– А зачем?
– Поручик! Ну нельзя же быть таким недогадливым! Вы только представьте... Я в одной только ночной рубашке... Ночь... Мы в моей спальне... Только вы и я... Вдвоём...
– И что?
– Ети твою мать, поручик…!!! Ты придёшь сегодня ко мне ночью трахаться или нет?
– А-а-а... Намёк понял!
Лиза, не слушавшая до этого времени такого анекдота, хохотала до слез. Самое главное было не в самом анекдоте, а как к месту и вовремя он был рассказан. Шиша чутко уловил её настрой и состояние, и выбрал именно этот анекдот. Как оказалось, знал он их неимоверное множество и умудрялся рассказывать их удивительно к месту, отчего и без того смешные истории становились воистину гомерическими. Это тоже своего рода искусство. Не просто рассказать анекдот, а красочно, с интонациями, а, самое главное, вовремя. Чтоб он пришёлся к теме разговора, а не анекдот ради самого анекдота. Это тоже показатель класса. Возраста и понимания.
Так что с Шишей Лиза отмякала душой. С ним она могла быть сама собой. И, главное: он тоже попаданец. Не просто немногочисленный уцелевший взрослый, а такой же попаданец, как и она сама. Пожалуй, никто во всём мире не мог бы понять её лучше, чем он. Ведь он точно такой же!
И, потому, когда единственный, с кем она могла быть откровенной, уехал к себе, оставшаяся одна Лиза пребывала в наисквернейшем настроении уже вторые сутки. Еще и эти «Наполеончики» недоделанные тоже на мозг капают. И чисто бытовые трудности после пожара... Всё накладывалось одно на другое. Как ни странно, ещё даже не сформировавшуюся в её голове мысль сумели уловить её ближники. Все четверо. Те, кого она отбирала и воспитывала с самого её первого дня здесь.
Вера. Её правая рука по медицинской части и верный ассистент на всех операциях. Верочка была старше Лизы на целый год, но всегда ощущала себя младшей и беспрекословно ей подчинялась. Бойкая с другими, она необъяснимым образом робела в присутствии Лизы, словно чувствуя её многолетнее превосходство. Знать она ничего не могла, но вот чувствовать...
Кармен (так-то просто Нина). Вторая «медсестра» её медцентра. Жгучая брюнетка и красавица. И пусть она была и помладше Лизы и её красота была пока лишь намёком, на будущую стать, но уже и сейчас вокруг неё хороводятся всевозможные мальчишки. По медицинской части Кармен была куда слабее Верочки и, потому, во время операций не ассистировала, а лишь подавала инструменты, но всё равно изрядно прогрессировала в последнее время.
