Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 59)

И, кстати, да… А какие силы остались в распоряжении противника? Вот с чего следует начинать! Тем более, что у нас аж два пленных. Или один уже?

— Ира, что там с Немцом? Как прошла операция? Не подох под скальпелем?

— Выжил, — бледно усмехнулась Малинка. — Повезло ему. Обе дробины, как по заказу, в ребра угодили. Внутрь тела не вошли. Оба ребра сломаны, конечно, но, вроде, ничего там внутри не повредили сколами. Я дробины вынула, концы ребер вроде свела вместе, перевязала… Там, скорее, корсет целый получился. Теперь только от него все зависит. Выживет или нет.

— Как он операцию перенес?

— Никак. Вырубился почти сразу. Его ещё и рвет все время. Сотрясение же.

— Так может он уже и помер?

— Может и помер, — равнодушно пожала плечами Малинка. — Но когда уходила, он еще дышал.

— Кто за ним смотрит?

— Как кто? Так эта… Майка и смотрит. Ну и Спица за ними обоими присматривает.

— Как они тебе помогали? Толк из них в медицине может быть?

— С этой — нет. Сама чуть в обморок не грохнулась. И тоже проблевалась, словно это её Эльба по голове ружьем приложила. А вот Спица — молоток! Из нее да, будет толк. У меня у самой руки тряслись от ужаса, а она ничего. Молодчинкой держалась. Хоть и мелкая ещё, но девчонка огонь! Она мне и до этого уже помогала с перевязками. У нее определенно талант. Не то, что у меня.

— Лучше тебя у нас никого нет!

— Прям так уж, — засмущалась девчонка. Похвала явно пришлась ей по душе.

— Именно так! — максимально серьезно подтвердил я. — Значит Немца пока допрашивать бесполезно?

— Ну да… Без сознания же.

— Тогда давайте-ка сюда эту пленную. Нужно кое-что уточнить…

Пленная же вид имела бледный, но решительный. И, поначалу, наотрез отвечать на любые мои вопросы — по численности оставшегося гарнизона, по количеству стволов, и так далее. Гордо хранить молчание она тоже не смогла и начала перегавкиваться с кипящими от возмущения моими девчонками. Эльба всё порывалась вскочить и отмудохать ее прямо тут же. А Малинка и вовсе предложила отдать её на потеху заправщикам. И я устало прикрыв глаза, даже на полном серьезе начал рассматривать этот вариант!

А что? Кругом выгода. Несговорчивая девка — наказана. С князевцев за нее можно еще патронов слупить. И уже побольше, чем за генератор даже. А еще и сексуальное напряжение этих беспокойных соседей найдет-таки выход. Ситуация станет контролируемой. А то после того как им порнушку подкинул, я только и ожидаю какой пакости от них. Спермотоксикоз у них фонтаном сейчас бьет. Куда рванет? В какую сторону? Бомба замедленного действия в чистом виде.

Впрочем, дальше мыслей дело не пошло. Да и самому стало противно, что я действительно рассматривал этот вариант. Пусть чисто гипотетически, но рассматривал же! Неужели я уже настолько изменился, что не откидываю сходу даже такие варианты? Жуть. Не хотелось бы… Не хотелось бы потерять самого себя в этих изменениях.

— Тихо, — негромко проговорил я, но девки даже не услышали меня, распаленные собственными криками. Повышать голос, пытаясь перекричать баб, было категорически нельзя. Этим я бы опустился на их уровень. На котором со мной можно спорить и не соглашаться. А спорить с женщиной нельзя. Тихую же речь они не услышали. Нет еще того беспрекословного авторитета, когда негромкой команды или даже жеста руки достаточно, чтобы прекратить перепалку. Что ж, будем приучать, что меня нужно слышать всегда и везде.

Ба-бах!

Пистолетный выстрел в закрытом помещении ударил по ушам всем в комнате. Но внимание-таки привлек и перепалку прервал. Сука, предпоследний патрон же! Жалко до слез его! Но так надо. И ставя пистолет на предохранитель и засовывая его в карман, я всё так же негромко продолжил:

— Я сказал — тихо! Кому что неясно?

И оглядел свое воинство, пытаясь взглядом надавить на каждого. И, похоже — не без успеха. Все как один ежились и отводили глаза. Хорошо. Закрепляем успех.

— Подойди ко мне, — приказал пленной. Та неохотно, но, все же подчинилась, из последних сил пытаясь сохранить гордый и независимый вид. Хотя меня явно побаивается. Тут и только что прозвучавший выстрел сыграли свою роль, и вообще она словно вспомнила, что это я, считай в одиночку, уничтожил всю их группу. — Посмотри мне в глаза.

Она подняла глаза от пола и уставилась на меня… Я никогда не умел играть в "гляделки", ибо в той жизни был довольно-таки застенчив. Но тут… Поднимающаяся изнутри волна раздражения и гнева требовали выхода, и я уставился ей в глаза, распаляясь всё сильнее и сильнее. В какой-то момент мне показалось, я опять смотрю в глаза умирающего очкарика. Вот жизнь уходит из них и, они стекленеют, превращаясь из живых и эмоциональных в мертвое, холодное стекло, уж простите за тавтологию.

Я тряхнул головой, прогоняя видение, и с изумлением заметил, как пленная девчонка без чувств падает на пол, довольно ощутимо треснувшись головой. Что случилось?

— Что с ней? — негромко спрашиваю у подскочивших девчат. Блин, слабость опять накатила незнамо с чего. Резко так. Вроде ничего физически и не делал, а такое ощущение, что весь день цемент таскал.

— Без сознания… - чуточку испуганно, но с ясно читаемыми злорадными нотками в голосе отвечает Малинка. — Тебе в глаза посмотрела и раз… Рухнула тут же.

— Живая хоть? — побеспокоился я через силу. — Мы же её так и не допросили.

— А может и не живой быть? — вот Вилка спрашивает с откровенным страхом.

— Как ты ее? — вот у Синицы голос откровенно восторженный. — Одним взглядом! Ты и убить так можешь?

Нахмурившись уставился на говорунью, и с каким-то мрачным удовлетворением заметил, как она тут же порскнула взглядом в сторону и заткнулась. Кто бы мне самому объяснил, что тут только что произошло.

— Положите ее куда-нибудь… И водичкой побрызгайте…

Девка в себя пришла довольно быстро. И, поначалу, не понимала, что с ней случилось. Как она упала и как потеряла сознание — не помнила совершенно. Но стоило ей вновь встретиться со мной взглядом, как она резко побледнела, мелко затряслась и на лбу выступили бисеринки пота. Лицо она закрыла ладонями, словно пытаясь спрятаться от меня. Мне даже как-то не по себе стало. Что это с ней?

— Послушай меня… Майя, кажется? Так вот послушай меня, Майя, — как можно мягче проговорил я, пытаясь хотя бы голосом успокоить перенапряженную девчонку. — Твое нежелание говорить похвально. Вот только одна загвоздка… Вот Ира тоже ничего вам не сказала. Готова была на муки идти. Но ее поддерживала вера в то, что за ней придут. Её спасут. Ведь так, Малинка?

— Я знала, что ты меня не бросишь! — Убежденно произнесла мелкая.

— Вот видишь? И я, конечно, пришел. Как пришел бы за любого из своих. Спасти… Или отомстить, если не успею… А теперь вот ответь ты, Майя. Не мне ответь. Самой себе дай честный ответ. Придет ли кто-нибудь тебя спасать? Ну хоть кто-нибудь? Отомстить мне? Или все мстители уже пришли? И по сугробам у нас в поселке валяются?

Девчонка каменно молчала. Уставившись глазами куда-то в пол и, даже, не пытаясь поднять на меня взгляд. Я тяжело вздохнул. Сил не было совершенно. По уму мне бы сейчас отлеживаться, зализывая раны, а не пытаться опять взваливать на свои плечи весь этот воз проблем и нерешенных задач. Поберечь бы себя. Но как? Без меня они такого наворотят… А я тоже не святой. Могу и ошибаться, и налажать… И в таком состоянии — и тем более. Но надо как-то решать. И, потому, вздохнув, я пошел на второй заход.

— Ну скажи, чего такого особенного ты мне можешь не сказать? Ведь Малинка пришла к нам от вас. И примерные расклады знает. И Эльба — тоже. И мама Таня… Да, сведения будут не полные, но главное я всё равно выясню.

Молчит, зараза. Боится до ужаса, но молчит. Что же с ней делать-то?

— Ты пойми, — начинаю я третий заход. — Я все равно сравняю ваш курятник с землей… Но если я буду точно знать, что ружей, например, там всего пять штук. А все остальные малолетки неспособные, то только эти пятеро под удар и попадут. А если я пойду вслепую… Я ж буду думать про всех — что там вооруженный тип сидит… И действовать, соответственно. Ты действительно хочешь, чтоб у вас в Левашово лежали трупы в каждом дворе? Скажи, ты этого хочешь?

— Нет… — едва слышно ответила девчонка. Ну слава Богу! Хоть какая-то реакция.

— Так помоги нам. Спасти Левашово от моего ответного рейда ты уже никак не сможешь. А вот спасти кое-кого ещё можешь.

— Что вам нужно? — окончательно сломавшись сдается девка.

— Ну, для начала: сколько человек осталось в банде у Герцога?

— Четырнадцать, — пошевелив губами, словно считая в уме выдала Майя. — Это вместе с Герцогом. Но там в основном мои одногодки. И даже младше…

— Сколько старших?

— Трое, — уже увереннее отвечает она. — Сам Герцог, только он в последнее время всё время не в адеквате. Потом Башка, но он так, — презрительный взмах ладонью. — Не боец. Ему даже оружие не доверяют. И Лысый. Но Лысый ещё от ранения не до конца оправился. Ковыляет потихоньку, но прежней силы и ловкости нет… Ну еще Борщ есть… Он не совсем старший. Но и не мелкий. Ему 13. Так вот одно из ружей как раз у него.

— Вот с этого момента поподробнее. Сколько стволов? У кого находятся? В каких домах живут те кто с оружием?

— Ну-у-у… Тоже три. Пистолет вот такой же, — она не поднимая глаз кивает в сторону моего Макарова, — у Герцога. Он в отдельном доме живет. Никого к себе почти не пускает. Только эти две у него дома на цепи сидят…