Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 26)

— Выходим! — выдохнул я. — Эльба, ружье на плечо. Стрелять только в крайнем случае. Патронов у нас не тысячи. Топор взяла?

— Да.

— Пошли…

Стая не приняла боя до последнего… Нет, когда мы подходили — они все вскочили и с злобным лаем и рычанием устремились нам навстречу. И попытались атаковать. Но стоило первой из них, получившей удар, истошно завизжать крутясь и разбрызгивая кровь, как остальная стая отхлынула в стороны, а потом и вовсе дематериализовалась в неизвестном направлении. Всё заняло буквально секунды. Вот она летит на меня, первая пытается цапнуть за ногу (защита сработала на отлично!), вот я машу своей саблей раз, другой и… вот уже вокруг никого нет. Лишь истошный визг затихает вдали.

К слову сказать, меч этот хваленый оказался «так себе» оружием. Или же, что более вероятно — я просто не умею им пользоваться. В кино-то оно всё красиво смотрится. Да и в книгах тоже. Стоит герою, сроду не державшего в руках ничего опаснее вилки, впервые в жизни схватиться за меч и всё! Он уже рубит всех направо и налево. Только головы и руки отлетают. Бред! Я дважды успел рубануть собаку этим мечом. И, хотя раны, которые я нанес, выглядели жутко и кроваво, но они не помешали-таки ей убежать вместе со всей стаей.

В отличии от той, которая подвернулась под топор Эльбы. Вот тут всё было четко. Первым же ударом девушка перебила псине хребет, а потом, не размениваясь на остальных, методично добивала подранка.

— Ну что? Слезай давай, — сказал я пацаненку на турнике — Всё. Опасность миновала.

Мальчишка с приглушенным стоном сполз вниз. Плюхнулся задницей прямо в тающий снег.

— Ми-иша! — я только сейчас заметил ещё одних действующих лиц этой сцены. Двое детишек на козырьке ближайшего к нам подъезда. Девчонка, примерно ровесница этого самого парнишки, она-то и голосит, и совсем мелкий пацаненок. Младше даже моего Андрюшки.

— Что с тобой? — насторожился я, увидев кровь у этого Мишки на ноге.

— Укусили… - кривя губы и, явно собираясь зареветь, но из последних сил сдерживаясь, ответил он.

Мгновенная растерянность тут же привычно сменилась злостью. На самого себя, понятное дело. "Умник", блин!.. Костюмы он "защитные" сооружает. А то, что может медпомощь понадобиться, хотя бы самому себе, если тот костюм не поможет, нам не догадаться. И что теперь с этим раненым делать? К Ваське только его отвозить — ближе нигде ничего не найти. Из машин-то своих, что этой в которой мы сейчас, что у нас в Малинках, мы всё аптечки давно выгребли. Из этой — давно в больничке прописалась. А то вот сейчас срочно понадобилась, а ее нету!

— Так… Эльба, в машину его быстро. К Ваське отвезем, у них должны быть бинты и какие-нибудь лекарства.

— Нет. Я не поеду… Я… Я не один.

— Это твои? Еще кто-то есть?

— Нет. Нас трое.

— Ну значит всех и заберем. Эй, слышите? Бегом сюда! Поедете с вашим Мишкой за лечением. А то увезем, одни останетесь…

Конечно же они прибежали. Вместе с Вилкой вчетвером разместились на заднем сидении. Ну они мелкие. Влезли легко.

Стоило подъехать к Васькиному дому, как навстречу выскочила она сама в сопровождении Темыча.

— Что тут у вас?

— Раненые, — коротко отвечаю стягивая танковый шлем с головы. Уф. Жарко… На улице плюс явный. Тает все. Капель с крыш вон. Градуса три наверное. Хотя солнца и нет. — Срочно готовьте теплую воду, бинты, или, если нету — простынь какую на бинты распустите, йод, зеленка, перекись, марганцовка… Что-то да найдется, наверное?

— Да, Мы сейчас.

Через час сидя в Васькином логове, перевязав раненых (кроме самого укушенного Мишки, у мелкого пацаненка оказался ожог на руке. Почти точь в точь такой как у моего Андрюшки тогда) мы слушали их историю и всё постепенно закипали от ярости.

Как уже было известно четвертый микрорайон тоже контролировали люди Паши Севера. Но, если тут в седьмом они вполне мирно уживались с остальными и ничуть не мешали им промышлять по квартирам, то в четвертом такой идиллии не было. Ну, во-первых, там почему-то оказалось меньше таких «промышляйщиков». Кроме вот этого Мишки, его одноклассницы Юли и её младшего брата Семёна, еще только одна такая же мелкая группка малышей. Так вот "Охранники" из четвертого сами стали промышлять по квартирам. Словно им чего-то не хватало в магазине. Скорее тут был азарт. Но это-то ладно. Квартир хватало. Уж как-нибудь поделили бы.

Но они, поначалу, вытаскивали всех мертвецов и оттаскивали их в поле за последнюю девятиэтажку. Даже не пытаясь хоронить. Просто оставляя в снегу. Впрочем, им это хлопотное и вонючее дело быстро наскучило и они перестали этим заниматься. Но десятка три трупов так и остались лежать на окраине микрорайона. И именно их наличие и послужило появлению здесь этой самой собачьей стаи. Псы стали жрать мертвецов. Сначала тайком, потом всё смелее и смелее. Вскоре весь район они уже считали своей законной охотничьей территорией. А «северцы»? А что — северцы. Они успешно отбили попытку собак прорваться в магазин и на этом успокоились. И сами перестали показываться на улице. Получается поделили район с собачками. Вот с-суки! Сами их, считай, завели тут, а теперь отсиживаются у себя в магазине!

Я, вроде уже выплеснувший адреналин в короткой схватке с собаками, начал вновь закипать. Переглянувшись в Эльбой мы поняли друг друга без слов. И молча начали напяливать свои, скинутые было, доспехи.

Глава 15

Но даже поднимающаяся из глубин души злоба не задавила природной осторожности. Бить морды северцам я не передумал, но и лезть напропалую, по меньшей степени — неразумно. Нужен план. Хотя бы самый примитивный.

— Джули, — почему-то на английский манер переиначил я имя мелкой подружки пострадавшего Мишки. — Ты нам не поможешь?

— А что надо делать? — испуганно притихла девочка. Правильно, малышка, не стоит соглашаться не глядя. Осторожность — замечательное качество.

— О, ничего сложного. Просто ты покажешь нам где сейчас обитают эти «охраннички». И постучишься к ним, чтоб они нам дверь открыли. А то, боюсь, увидев нас с Эльбой — они ее открывать не станут. А тебе откроют.

— А что я им скажу?

— Да что угодно. Можешь колотить в дверь и кричать испуганно, что «на вас собаки напали, впустите пожалуйста!» Можешь слезу пустить. Можешь наоборот — ругаться на них самыми нехорошими словами, какие только знаешь, чтоб они захотели тебе по шее накостылять. Главное, чтоб они дверь открыли. А дальше уже мы сами им накостыляем.

— Хорошо. Я смогу так.

— Вот и умница… Эльба… Ружье мне отдашь. Основная работа на тебе будет. Помнишь, ты рассказывала как шестерых пацанов повырубала? Вот надо бы это всё и повторить, — сказал я, протягивая ей свой любимую резиновую дубинку. — По идее мне б самому этим заняться, но с одной рукой… Может и справлюсь, но рисковать не стоит. Я лучше с ружьем тебя подстрахую. С ним-то я всяко лучше тебя управлюсь. Даже с такой левой рукой.

— Ну-у-у… Да. Я справлюсь.

— Я знаю. Покажи нам мастер-класс! Спецназ-на… И не особо сдерживайся там. Именно из-за этих козлов вчера умерла девочка Света. И сегодня искусали славного мальчика Мишу.

— Я справлюсь! — еще раз повторила Эльба.

Всю дорогу я шутил и расточал комплименты как Эльбе, так и нашей юной помощнице. А в душе рост протест. Ну не дело это пускать в мясорубку девчонок. Неправильно это! Я должен сам! Ну и что с того, что с Эльбой мне даже полностью здоровому не справиться? Какое это имеет значение? Драка — мужское занятие. И не гоже мне прятаться за девичьими плечами. Но это эмоции во мне говорят. Чувство. Такое исконное, древнее. А разум твердит обратное. Что я все верно делаю. И с ружьем сзади от меня будет куда больше пользы, чем в первых рядах драки. Что моя слабость в физическом столкновении может выйти боком всем нам, а не мне одному… Не помогает. Чувство неправильности не пропадало.

Так с внутренним раздраем в душе мы и добрались до магазина Магнит. Подходили почему-то с черного хода. Юленька шепотом поведала нам что «центральный вход со стеклянными дверьми наглухо завален». Ну и ладно! Мы люди не гордые. Мы и с черного хода зайдем.

Заняв с Эльбой исходные позиции у стены, в слепой зоне, по бокам от запертой изнутри двери (не удержались и подергали, ну а вдруг?) мы ещ1 раз переглянулись с ней и я, согласным кивком дал отмашку нашей провожатой:

— Давай.

— А-а-а-а… — заблажила девка, истошно молотя кулаками по двери — Откройте!… А-а-а-а… Там собаки!… Собаки напали!… Откройте!

— Кто там? — вопросил порядком испуганный голос, из последних сил пытающийся казаться грозным.

— А-а-а-а… Отройте! Там собаки на Мишку напали! Помогите!

— Пошла отсюда! Нечего тут орать! — вот козел. Не впустить маленькую девочку, оставить ее на улице на растерзание собачьей стае…!!!! Ненависть вновь начала подниматься неудержимым приливом из самых темных глубин моей души.

— Сука е….я! Гандон штопаный! Свинья ты полосатая! П…..с конченный! — вторила моим мыслям малявка, перейдя от уговоров к ругательствам. Не все из которых были теми, которые позволительно было знать благовоспитанной девочке сами с половиной лет.

— Ах ты, коза драная… — не выдержал ее невидимый собеседник и скрежетнул-таки засовом, открывая дверь. Стоило той только начать раскрываться, как уловив мой кивок Эльба мощным рывком распахнула ее настежь и ворвалась внутрь, попутно снеся открывальщика и впечатав его в стену.