Дмитрий Сычёв – Осколок (страница 35)

Рвано и испуганно застучали топоры. Лес вокруг притих, безмолвно наблюдая за испуганными людьми. Сгорающий в лихорадке Шоб что-то вяло бормотал либо в бреду, либо во сне.

— Живее! Живее, парни! С меня бочонок пива по приезду, если пошевелитесь!

Но это не помогало. Люди и так работали на пределе своих сил, и спешка только мешала. Но сталь снова побеждала, и стволы деревьев распадались на куски, которые спешно стаскивали на обочину.

— Хрен с ними, с топорами, спихните их так! Уже почти!

Наконец образовался проход, достаточный для телеги, и обоз снова загрохотал по древним плитам. Один изгиб дороги, второй, третий, только темнота и тишина вокруг если не считать факелов и звука колёс.

— Сагри, мать твою, может, это кабаны по тропе своей шли и шуршали в кустах? Что это было? Почему сейчас тихо?

— Нет, Гарви. Я же говорил… Тише, тише, — воин потрепал по шее взволнованную лошадь, чуть не выбросившую его из седла. — Она что-то чует! Лошадь боится.

— Мы все тут… Кхм… Вон за тем изгибом по прямой с полверсты и всё. Почитай выбрались!

— Нам тут ещё назад ехать, — взволнованно пробормотал кто-то.

Сагри выехал в голову обоза и направил лошадь вперёд по изгибу дороги. Животное упиралось, фыркало, норовило встать на дыбы.

— Тише, тише. Скоро кончится этот…

Из густых зарослей с треском и прихрамывая выбежала огромная фигура и с отвратительным визгом врезалась в Сагри и его лошадь.

Животное отлетело в кусты, потеряв всадника, вскочило и понеслось по тракту вперёд. Из зарослей раздался испуганный крик, оборвавшийся бульканьем.

Тишина вокруг взорвалась воплями, хлопками тетив и треском веток. Со всех сторон из кустов выныривали низкорослые худые фигуры.

Рядом с Гарви на колени упал Килк, держась за стрелу в груди. Через мгновение ему под подбородок с хрустом воткнули копьё. Вокруг умирали люди, отбиваясь от многочисленных противников.

— Щиты! Все к… — договорить Гарви не успел, перепуганные лошади понесли, и он опрокинулся на дорогу.

Пытаясь продохнуть после жёсткого приземления, Гарви почувствовал, как ему раздавило ногу. Щиколотка в сапоге хрустнула. Он резко взметнулся вверх, на мгновение застыл там, ошеломлённо смотря на уродливую громадную голову внизу, и упал головой на древние камни.

Толс видел, как тролль с размаха расколол голову Гарви о тракт. Видел, как упал Гвинс, раненный стрелами, но всё ещё отмахивающийся от наседающих гоблинов. Вот рука не успела выбросить меч навстречу, и копьё глубоко вошло человеку в живот. Гвинс пронзительно закричал, но через секунду другой гоблин вскрыл его горло от уха до уха. Крик оборвался противным бульканьем, и воин упал на живот. На тракт толчками вытекала кровь, быстро образуя лужу под Гвинсом.

Мёртвые лошади лежали истыканные стрелами, придавив собой порой ещё живых всадников. Те дёргали свои поломанные ноги в надежде освободиться, но вместо свободы к ним неизменно приходила только смерть. Гоблины не замечали гибели своих соплеменников и завывая и пронзительно вопя лезли на уже почти истреблённый отряд.

Толс отбил неловкий выпал гоблина и рубанул того по шее. Зеленокожий упал, стараясь зажать рану. Между пальцев струилась тёмная кровь.

Бой был проигран.

Толс оглянулся, сзади, в пляшущем свете факелов, тролль раз за разом опускал свой огромный кулак на лежавшего воина, как ребёнок, который старается камушком разбить скорлупу вкусного ореха. Впереди гоблины дорезали немногих ещё живых. В лесу со всех сторон визжали и кричали десятки голосов.

Пути отступления были отрезаны. Толс посмотрел на так и не очнувшегося Шоба и спрыгнул с телеги. Спустя миг он нырнул под неё, в спасительную темноту. Он втиснулся между осью и досками, под местом возницы. Здесь он был немного прикрыт от посторонних глаз.

Толс затих.

Телега качнулась, и тонкий скрипучий голос обрадовано закричал сверху. Спустя мгновение телега стала раскачиваться от хаотичных и быстрых ударов. Уши резало неистовое завывание. Сквозь старые доски на тракт закапала кровь. Вскоре капли слились в тонкую струйку, соединяющую телегу с быстро растущей лужицей под ней.

Звуки боя стихли.

— Нет! Пожалуйста, нет! Я всё сделаю! Отпустите! Пожалуйста! Не связывайте! Дайте уйти, пожалуйста. Я всё отдам, — голос говорившего истерично дрожал.

В ответ раздались скрипучие голоса и смех. Кто-то прохаживался по телегам, звучал треск взрезаемых мешков.

«Гар, безмозглый трус. Они тебя не понимают. Хоть сдох бы как мужик».

Толс почти не дышал, лишь вжимался в телегу и проклинал всё на свете. Трясущиеся руки вцепились в доски. Два голоса приближались. Один говорил настойчиво и много, второй редко и вяло отвечал. Они остановились около телеги Толса.

Радостный восклик раздался прямо под прячущимся человеком. Толс повернул голову и посмотрел вниз. На него в упор смотрел ухмыляющийся заляпанный кровью гоблин с факелом в худой руке. На его лице танцевали неверные тени.

— Лошадь! Там скачет лошадь! — Далур взволнованно схватил Молчуна за руку и сильно стиснул.

— Неужто вырвались? — Арди таращилась в темноту. — Они там орут так, что, наверное, в самой Каменной Топи все под лежаки попрятались, — она притянула к себе лук. — В такой темноте стрелять…

— Погоди. Без всадника! Лошадь без всадника!

— Ты уверен?

— Да! Как в том, что я дварф.

— Значит, не вырвались. Слышите? Затихли, вроде.

— Да уж. И что теперь? Что дальше?

— Ждём рассвета. И вы с Адреем… Ждёте дальше.

— А вы?

— А мы с Молчуном пойдём одним глазком глянем. Не думаю, что гобла будет там до утра сидеть.

— А если будет?

— Вот потому и идём мы с Молчуном, а вы нас тут подождёте. Не боись, нас не заметят!

— Угу, если Молчун не поскользнётся!

Молчун заулыбался и пихнул Далура кулаком в плечо.

— Ладно, ложитесь спать. А я до утра пригляжу за трактом. Коли что — сразу растолкаю. — Далур уселся поудобнее. — До рассвета ещё успеете выспаться.

— А ты?

— А я привычный. Да и не хочется чего-то совсем.

— Тебе каждую ночь не хочется? Спишь ночь через две. Как на ногах ещё держишься. Ну смотри. Коли клевать начнёшь — буди сразу. Не хочется в эту ночь остаться без стражи, когда в лесах, до которых рукой подать, шарятся полчища гоблинов.

— Поучи ещё. Ложитесь уже.

В темноте какое-то время раздавалась негромкая возня, которая сменилась ровным дыханием.

На Далура гранитной плитой легли тяжёлые презрительные взгляды. Он поёжился и шепнул севшим голосом:

— Ну здравствуйте…

— Шестнадцать человеческих тел. Всё содержимое телег сволота зелёная с собой уволокла. Даже лошадиные трупы выпотрошили на месте и с собой упёрли. На месте остались только тела людей и поломанные телеги. Всё, — Арди уселась на камень и вытянула ноги.

— Так это замечательно! — Адрей просиял. — Теперь Кровобородам нет смысла держать людей!

— Да, останется только Далуру убедить его сбрендивших соплеменников отпустить селян домой, а не отправить полетать со скал, — кисло усмехнулась Арди. — Судя по тому, как они Далура украсили, эти ребята не прочь так развлечься.

— Посмотрел бы, как тебя украсят, — фыркнул дварф. — На кону еда. Думаю, смогу уболтать. Погоди, ты сказала, шестнадцать трупов? Но в обозе ехали девятнадцать человек. Где ещё трое?

— Да мне почём знать? Может, убежали? Ночью точно никто из леса не выходил?

— Обижаешь!

— Да и хрен с ними, по большому счёту. Еды у них нет, телег, в которых везти пленных — тоже. Что нам до них теперь?

— А если сбежали и дойдут до Кривобороду?

— И что? Поплачутся, что их зелёные немножко поубивали и отняли всё, что те везли? Не думаю, что эта история тронет наших краснобородых друзей. Нам о другом, надо думать. Как выторговать теперь свободу для селян.

— Я к Гарону пойду, попробуем придумать, где откупные взять. Я сомневаюсь, что у наших амбары ломятся настолько, но других путей пока нет, — Адрей неуверенно пожал плечами. — Но сначала надо Далуру договориться с этим Карагазом.

— Я думаю, нам надо принимать предложение Флана, — задумчиво проговорил Далур.

— Что? Это с хрена ли? Забыл, как от кодапи по опушке носился? Ещё захотелось? — брови Арди взметнулись вверх.