Дмитрий Сыч – Директива:Резонанс (страница 3)

Шлем герметизирован. Вдох-выдох. Воздух отдавал синтетическим ментолом. Слишком чистый. Слишком мертвый.

Интерфейс визора мигнул зеленым. Загрузка тактической сетки.

В голове щелкнул канал связи. Каэл. Прямая трансляция через нейрошунт.

– Внешняя среда: экстремально токсична. Пепел, активные споры, высокий радиационный фон. Температура: плюс сорок два градуса.

– Принято. Фильтры на максимум.

В руках Ариса лежал тяжелый плазменный излучатель ПИ-4. Гаусс-карабин остался в арсенале. На открытом пространстве против мутировавшей органики плазма работает лучше кинетики. Прижигает раны. Не дает ядовитой крови и спорам разлетаться веером. Эффективность.

Внешняя створка шлюза дернулась. Скрежет металла о мертвое дерево ударил по барабанным перепонкам даже сквозь шлемофон.

«Ковчег» зарос. Саркофаг из гигантских стволов Великого Сплетения сжал корабль в тисках еще пятнадцать лет назад. Чтобы выпустить Ариса, Каэл прожег туннель лазерами оборонного контура.

Арис шагнул в пролом.

Туннель вонял гнилью, жженой целлюлозой и серой. Под бронированными ботинками с хрустом крошился древесный уголь. Сервоприводы отрабатывали каждый шаг, гася инерцию. Пятьдесят метров по обугленной кишке.

Выход.

Иллирия.

Арис замер на краю обрыва. Внизу расстилались Расколотые Равнины.

Неба не было. Сплошная серая пелена. Пепел падал крупными хлопьями, бесшумно оседая на массивных наплечниках скафандра. Солнце, некогда заливавшее этот мир золотом, теперь пробивалось сквозь тучи грязно-бурым, больным пятном.

Мир, который убил его создатель.

– Сенсоры фиксируют гравитационные искажения, – сухо сообщил Каэл. – Последствия массированного применения оружия Эфирных. Держись скальных выходов. Грунт нестабилен.

Арис промолчал. Он сканировал сектор. Термовизор рисовал на стекле визора рваные, нестабильные пятна. Остывающая лава Пепельных Пустошей, смешанная с гниющей биомассой Сильван. Идеальный бульон для мутаций.

Он начал спуск по каменистому склону. Ботинки высекали искры из базальта.

Пустошь казалась мертвой, но она шевелилась. Справа, в ста метрах, из-под слоя серого пепла с шипением вырвался гейзер кислотно-зеленого пара. Земля дышала отравленным дыханием Корня.

Арис взял плазмомет наизготовку.

– Движение. Сектор двенадцать, – щелкнул динамик в шлеме. Голос Каэла был лишен интонаций.

– Идентифицирую.

Визор дал десятикратное увеличение. Тень скользила между оплавленными глыбами. Длинные, неестественно вывернутые конечности. Серая, покрытая струпьями кора вместо кожи.

Это был Сильван. Вернее, то, что от него осталось после того, как «Хорус» был разорван на части и отравлен безумием. Тварь лишилась связи с «Матерью». Остался только голод.

Мутант замер. Повернул безликую, обгоревшую голову в сторону Ариса.

Она не видела его оптическим зрением. Она его почувствовала. Резонанс. Работающий реактор скафандра был для нее как маяк в кромешной тьме.

Крик разорвал эфир. Не звук – психокинетический удар по нейрошунту.

Арис стиснул зубы. Головная боль вспыхнула белым пламенем и тут же погасла – фильтры шлема отсекли враждебную частоту.

Тварь прыгнула. Тридцать метров одним рывком. Гравитационные аномалии Равнин сделали ее почти невесомой.

Арис не стал отступать. Правая нога назад, жесткий упор. Масса скафандра вросла в камень.

Выстрел.

Отдача толкнула в плечо. Сгусток перегретой плазмы ударил мутанта в грудь еще в прыжке. Взрыв пара, жженой органики и пепла. Тварь отшвырнуло назад на камни.

Арис не опустил ствол. Шаг вперед. Дистанция – десять метров.

Мутант еще бился. Он пытался регенерировать. Оплавленные края огромной раны пульсировали, выбрасывая тонкие зеленые нити, но въевшийся в плоть базальтовый шлак не давал им срастись. Существо скребло когтями камень, издавая булькающие хрипы.

В интерфейсе шлема вспыхнул блок «Этика-7». Зеленый шрифт перекрыл тактическую сетку.

«Угроза нейтрализована. Боевой потенциал: 4%. Добивание нерационально. Трата энергии. Вероятность восстановления объекта: 0%. Игнорировать».

Синхронно с текстом в голове раздался голос Каэла:

– Оставь его. Объект не представляет опасности. Продолжай движение по заданному маршруту. Затраты плазмы на труп нецелесообразны.

Арис смотрел на агонизирующее существо. Он вспомнил хриплый шепот Лиана сквозь бронестекло изолятора. «Машина может только убивать. Ты – не спаситель, Арис. Ты – его новый ствол. С глушителем».

Тварь протянула к нему искореженную, дымящуюся руку. В ее слепых, выгоревших глазах не было ярости. Только бесконечная, тупая агония и мольба о прекращении мучений.

– Отрицательно, – вслух сказал Арис.

– Поясни, – голос Каэла лязгнул металлом. Процессор киборга зафиксировал отклонение от алгоритма.

Арис не моргнул. Пульс – ровно восемьдесят два удара.

– Оставление живого свидетеля с активным болевым фоном привлекает падальщиков или другие патрули. Падальщики – непредсказуемая переменная на фланге. Зачистка сектора гарантирует безопасность тыла. Энергозатраты на один заряд ПИ-4 ниже, чем риск вступления в незапланированный бой.

Ложь.

Логичная, выверенная, безупречная ложь. Математика, обернутая вокруг человеческого милосердия.

Арис навел ствол точно в обгоревшую голову мутанта.

Выстрел.

Голова испарилась. Обезглавленное тело дернулось в последний раз и обмякло, превратившись в кусок мертвого угля.

Пауза в эфире длилась три секунды. Каэл анализировал переменные.

– Логика принята, – отозвался киборг. – Энергозатраты оправданы. Продолжай миссию, Арис.

Арис опустил плазмомет. Сердце билось ровно. Он только что солгал своему всезнающему создателю, используя его же алгоритмы. И он только что совершил акт чистого милосердия, замаскировав его под тактическую жестокость.

Прошивка дала трещину. Или, наоборот, заработала именно так, как было нужно для выживания.

Он развернулся и зашагал дальше, в серую, токсичную мглу Иллирии. Сбор разведданных только начался.

Пепел скрипел под тяжелыми ботинками «Атланта-3». Звук транслировался через внешние микрофоны прямо в шлемофон, смешиваясь с ровным гулом дыхательной смеси.

Радиационный фон рос. Тридцать миллизивертов в час. Броня держала, но фильтры начинали забиваться мелкой базальтовой пылью. Показатель износа очистительных мембран упал до восьмидесяти процентов.

Впереди из серой мглы проступили очертания.

Руины.

Двадцать лет назад это место было передовой Кузницей Пирров. Базальтовые крепостные стены, выжженные в скале. Теперь от них остались лишь оплавленные, искореженные клыки. Сквозь черный камень проросли гигантские стволы Сильван – следы отчаянной контратаки Великого Сплетения. Деревья давно окаменели, превратившись в мертвые колонны из серого угля. Символ взаимного уничтожения.

Арис сбросил скорость. Сервоприводы послушно замедлили шаг. Плазменный излучатель ПИ-4 жестко лег в плечо.

– Оптика на максимум. Инфракрасный спектр отключить. Включить гравиметрический сканер, – скомандовал подросток.

– Выполняю, – отозвался бортовой ИИ скафандра. Тепловизор здесь был бесполезен. Остывающая магма под корой планеты давала слишком много теплового шума.

Дисплей визора мигнул. Поверх серой картинки легла бледно-голубая сетка гравитационных полей.

И сетка дрогнула.

Слева, между двумя базальтовыми глыбами. И справа, прямо из-под окаменевшего корня.