Дмитрий Светлов – Право на власть (страница 57)

Вообще-то в словах сотника есть резон, в степи непроглядная темень, руку протяни – пальцев не увидишь.

– Позови Нила, пусть подойдет с дюжиной ребят.

– Что за человек, вечно тебе неймется! – заворчал Варуч, но приказ выполнил.

Через полчаса Норманн с дюжиной из княжеской сотни с тихими матюгами выбирались из зарослей чертополоха. Пока впотьмах плутали, на ум не раз приходила присказка «темно, хоть глаза выколи». От луны и звезд помощи никакой, ложились на землю в попытке что-то увидеть на фоне неба. Какой там! Низкие строения не удавалось ни рассмотреть, ни услышать. Даже цикады не подавали признаков жизни. Норманн уже отчаялся, когда под ногами почувствовалась утоптанная земля местного базара.

– Там они! – Нил указал невидимой рукой в невидимую даль.

– Веди! – ответил Норманн. – Идем спокойно, если окликнут, останавливаемся, и я разбираюсь по обстановке.

Вход на стойбище непонятно как, но ощущался. Странно, практически ничего невозможно рассмотреть, угадывались лишь темные пятна корзин. Их окликнули практически сразу. Спокойный и совсем не сонный голос что-то сказал с ехидной интонацией.

– Стойте, – прошептал Норманн и пошел на голос.

Через несколько шагов он скорее почувствовал, чем увидел сидящего на земле человека. Монгол еще раз о чем-то спросил, но вместо ответа сильные руки обхватили его голову и свернули шею. Норманн немного постоял. Абсолютная тишина, даже из юрт не раздается ни единого звука. Закинув тело убитого на плечо, подошел к своим воинам.

– Идем дальше. Спят как сурки – ни храпа, ни детского плача.

– Здесь в основном только рабы, войско вместе с ханом у стен Шемахи, – ответил Нил.

– Разве? Откуда знаешь?

– Это все знают, – недоуменно ответил Нил. – Удел хана Узбека от реки Яик до Увекского брода.

– Это там пограничная крепость?

– Сам не видел, но Шушун говорил, что обычное стойбище, как здесь, только намного меньше.

– Аштархан тоже принадлежит Узбеку?

– Не, он задушил хана Ногая, с тех пор род ногайцев откололся и не признает ничьей власти.

– Стоять! Здесь до центрального шатра должно быть близко. Найдите кострище и натрите лица золой, и про меня не забудьте.

– Что не забыть?

– Рожу мне испачкать, вот что!

Кто-то из дружинников нервно хихикнул, но приказ выполнили.

– У входа становимся на четвереньки и тихохонько заползаем вовнутрь – половина налево, половина направо.

– А дальше что? – спросил Нил.

– Ничего, кругом ковры, заползаете поближе к краю и ждете рассвета.

– А если там кто-то спит?

– Ложись рядом, только не близко, а то за девку примут.

Воины снова нервно хихикнули и проворно заползли в шатер. Норманн немного постоял, вслушиваясь в тишину, затем вошел следом, нащупал удобное местечко, сбросил труп и улегся рядом.

Проснулся от промелькнувшей тени. Как умудрился заснуть, даже непонятно. Всего лишь прикрыл глаза, в потемках все равно ничего не видно, и на тебе, отрубился как младенец. С наружной стороны послышалась возня. Похоже, это служанка неслышно выбежала из шатра и занялась костром. Пора готовиться, скоро атака. Второй раз проснулся от криков и топота ног. Надо же, опять заснул! Немного посветлело, стала заметна проходящая поперек шатра перегородка из ковров. Он собрался было вставать, но в этот момент приоткрылся полог, и служанка испуганной мышкой пробежала в отгороженную часть. Норманн показал Нилу два пальца, затем на вход в женскую половину и прикрыл ладонью рот. Поймет или нет? Понял – два воина встали у покачивающегося ковра. Теперь надо как-то выглянуть наружу. Попытался приподнять край, бесполезно. На земле лежали конские шкуры, затем ковры, и все это качественно перекрывало ткань шатра, которая оказалась прослойкой между шкурами и коврами. В шатер зашел какой-то монгол в шелковом халате и что-то громко приказал. Норманн пружинисто встал и нанес удар ногой под дых. Бедолага, судорожно глотая воздух, согнулся пополам, второй удар сверху по шее сломал позвонки.

– Нил! Кто у тебя поменьше! Пусть накинет халат с шапкой и маячит спиной к входу.

– Зачем?

– Разговорчики! Надо перекрыть вход, зачем нам незваные визитеры!

Шум снаружи нарастал. Теперь уже отчетливо слышались звуки боя. Вот протопали сапоги, и сквозь шелк обозначились силуэты воинов.

– Луки к бою! – шепотом отдал приказ Норманн. – Встали в ряд и выбрали себе цель.

– Сквозь шатер стрелять? Шелк попортим!

– Тебе сказать, почему я в Сарай-Бату полсотни поганых уложил?

– Чего тут говорить, ты самый лучший воин!

– Нет, причина в другом. Защитники боялись попортить ханский шатер. Разруби они шелк, и мне хана.

Дружинники выстроились цепью и приготовились к стрельбе. Норманн вытащил мечи и встал у входа. Шум схватки неуклонно приближался, вот монгольский отряд зашевелился.

– Давай!

Стрелы ушли под хоровое пение луков. Прыжок на площадку, а врагов-то осталось всего ничего – пятеро крутят головами, пытаясь увидеть лучников, еще двое со злобным шипением обламывают торчащие из задниц стрелы. На атаку Норманна среагировали запоздало, инстинктивно прикрывшись луками.

– Встать в линию и бить врага! – приказал своим дружинникам Норманн.

– Да никого нету! – обиженно засопел Нил. – Мурманы без нас всех перебили.

– Разговорчики!

Однако сотник прав – монголы в одночасье разбежались тараканами.

– Ты с чего это сажей вымазался? – со смехом спросил подошедший Шушун.

– Специально, чтоб поганые за своего приняли! – отшутился Норманн.

– За своего? Они как завидели тебя, так сразу врассыпную бежать, да прытко, не каждого стрела догнала.

– Неужели я такой страшный?

– А то! Из шатра выпрыгнул как черт из преисподней! – перекрестился Шушун. – Враги оружие бросили и наутек.

– Такого просто не может быть.

– Да ну тебя! Я сам по первости испугался. Гляжу, а кто-то черный мечом махнул, и все лучники на земле лежат.

– Твоими рассказами только детишек пугать. Ладно, пойду в реке искупнусь.

Июнь, вода в протоке у караван-сарая как парное молоко. Норманн отогнал от берега здоровенного тарантула и с удовольствием нырнул на глубину. Он уже развернулся наверх, как кто-то крепко обхватил его за шею. Почти рефлексный удар локтем пришелся в пустоту. Резко развернулся и почувствовал на своих губах жаркий поцелуй, на поверхность выплыл в объятиях Леанты. Вот рыжая бестия!

Норманн блаженно дремал на травке, а валькирия расчесывала ему волосы и заплетала в четыре косички. Идиллию прервал голос Ахилла:

– Хватит миловаться, а то ночью скучно будет. Пошли на постоялый двор.

– И эти китайцы собрались с утра уходить?

– Не знаю, не спрашивал. Среди них один беглый алхимик, к тебе на службу просится.

– Какой же он беглый, если в караван-сарай вместе с купцами пришел?

– Другие китайцы подтверждают его слова, он в Чунцине отравил монгольского хана, вот и подался в бега.

– Пусть едет с нами, – отмахнулся Норманн. – Только к кухне его близко не подпускать.

– Уже сказано, он тебя требует, хочет услышать слово вождя.

– Снова договор составлять? Эти китайцы и шага без подписи сделать не могут!

– Не знаю, я в эти тонкости не лезу.

– Кстати, где ты был во время атаки на стойбище?

– В трусости подозреваешь? Зря, я за спинами товарищей не отсиживаюсь!