Дмитрий Светлов – Черный князь (страница 52)

— Круто! — язвительно заметил князь. — Ты предрекаешь мне непрерывную войну?

— Не без этого, близкое соседство неизбежно приведет к вовлечению в местные разборки.

— Хорошо, — не стал спорить Норманн, — теперь поясни один мелкий нюанс: Византия практически не пострадала от варваров, в то же время Рим разнесли на мелкие камешки.

— Тоже мне вопрос! Ты никогда не задумывался над причинами военного превосходства восточных германцев? Ну там, сомкнутый строй, тупое выполнение команд командиров и прочее, — прищурившись, спросил Максим.

— Они защищали границы Восточной империи?

— Не просто защищали! Константинополь ввел их в ранг федератов с освобождением от налогов и выплатами денежного довольствия по нормам стандартного легиона.

Норманн не очень-то поверил в германцев — защитников Византии и недоверчиво спросил:

— Почему они ушли с берегов Дуная?

— Как это почему? С прекращением угроз, исходящих от всяких вандалов, англов и франков, прекратились и денежные выплаты. Берега Дуная не очень-то располагают к земледелию и скотоводству.

— Они добрались до Рима?

— Современная интерпретация раннего Средневековья, по сути, сплошной вымысел. Истории всяких там «святых» королей более похожи на бредятину малограмотного монаха. — Профессор сделал движение рукой, как бы смахивая со стола мусор.

— С какой стати европейцам выдумывать собственную историю? — не понял Норманн.

— После гибели Византии архивы Константинополя вывезли в Рим и Венецию. Прочитав собственную историю, Европа ужаснулась. Монархи и церковники повелели написать «правильный» вариант истории, а исполнители перестарались, — презрительно ответил Максим.

— Что значит перестарались? Возвеличили предков правителей до статуса королей?

— Если бы! «Новая» история не влезла в реальную, она оказалась на двести лет больше.

— Уверен? Два века — это не так уж и мало.

— У человечества есть неоспоримая контрольная точка — распятие Христа. Если сопоставить «творение» писарей с документами Рима и Израиля, то или «святые» короли привели вандалов в период Золотого века Римской империи, или Иисус жил задолго до рождения Ирода и Понтия Пилата, — с раздражением ответил Максим.

Если о «святых» королях вместе с европейской историей Норманн не имел ни малейшего представления, то с немецкой школой подготовки копейщиков и рейтар[51] познакомился вплотную. Реально серьезная сила. Столетия на службе Византии объясняли колоссальное опережение в развитии восточногерманских племен от остальной Европы. Плотный строй по примеру легионеров и беспрекословное подчинение командирам всего лишь мелкая деталь. Германские руны создавались на базе римских и греческих букв. В дальнейшем рунические знаки модернизировали в готический шрифт, который был максимально приближен к латинскому алфавиту. Это при том, что все остальные европейские племена так и не создали собственной письменности.

Матис со стоном поднялся, кряхтя старым дедом, собрал комом свою одежду и враскорячку потопал в душ. Раб возжелал мыться вместе с воинами? Его тут же остановили и легким пинком выставили за дверь.

— У него могут быть проблемы с позвоночником? — встревожился Максим.

— Разумеется, — безразлично ответил Норманн, — ударил бы в крестец, тогда сразу пришлось бы уложить в ортопедическую кровать.

— Не жалко?

— Наука вам всем, зачем человека подставили? Лень замучила?

— При чем здесь лень? — не понял профессор.

— При том! Поленились обсудить свои планы со мной, — резко ответил Норманн и тут же сменил тему: — Почему Тамерлан поголовно вырезал в степи монголов?

— Не только монголов, половцам тоже достанется по самое ай-яй-яй, — усмехнулся Максим. — В междуречье Тигра и Евфрата вообще всех поголовно уничтожат. В Багдаде сложат пирамиду из ста тысяч голов.

— За что он их так возненавидел?

— Это казнь за убийство имама всех мусульман, — пояснил профессор.

Весь народ под топор палача! Крутые нравы! Прапрапрадедушка радовался добыче в десяток коз, а наследникам за это снесли башку!

— Что у тебя за информация о степняках? — поежившись, спросил Норманн.

— Тебе придется с ними повоевать.

— Ну и что? Все разом не навалятся, атабек Атсиз Тутуш со своей армией уже в пути на Азов.

— Ты хоть имеешь представление о тактике и вооружении степняков? — вкрадчиво спросил Максим.

— Судя по загадочному выражению твоего лица, меня ожидает большой сюрприз, — усмехнулся Норманн.

— И не один. Для начала расскажи о своих представлениях, — предложил профессор.

— Проверка на вшивость? Луки должны быть охотничьими с дальностью выстрела не более двухсот метров, и еще всякие там сабли с пиками.

— Для начала ты должен понять, что степной пастух изначально стоит на более низкой ступени развития, чем землепашец. — Максим снова перешел на менторский тон.

— Чего ты ко мне пристаешь, а? В музеях нет практически ничего о жизни степняков.

— Смотря в каких, — с загадочным видом заявил профессор. — В Польше и Венгрии очень богатые экспозиции, кое-что есть в Южной Белоруссии.

— Намекаешь на регион основных набегов? — поморщился Норманн. — Лучше сразу переходи к теме.

— Можно перейти к делу, — не стал спорить Максим. — Так вот, рядовой кочевник жил практически без оружия, а большинство шли безлошадными.

— Как так! Они кого пасли? Кроликов, что ли?

— Вообще-то овец, — с довольным видом засмеялся профессор, — я специально уточнял. Половина семей вообще не имела скота. Если не веришь, сам спроси персидских или китайских послов.

— Зачем? Проще поинтересоваться у новгородских всезнаек, — недовольно ответил Норманн. Снова прокол, да еще какой! Он собрался строить в Нижнем Поволжье две крепости и не удосужился даже поинтересоваться жизнью и бытом своих воинственных соседей. Или воинственность — такой же стереотип, как миллионные табуны лошадей?

— Персы провели тщательную разведку. В улусе Нагая менее пятидесяти тысяч человек и двадцати тысяч лошадей.

— Вот видишь! — оживился Норманн. — Убери женщин, стариков и детей, на выходе получишь примерно пять тысяч боеспособных мужчин!

— Ты как-то однобоко считаешь, — ехидно заметил Максим. — Среди лошадок тоже есть мамаши с детишками и племенные производители. И не забывай о частной собственности, никто просто так не даст соседу своего коня.

Веский довод, не поспоришь, вместе с тем как-то непривычно, степняки всегда ассоциировались с лихими конными атаками. Или это всего лишь привычный литературный штамп?

— Погоди, — спохватился Норманн, — по-твоему, половина кочевников не имела скотины. За счет чего они тогда жили?

Ударив себя по коленям, Максим захохотал, а отсмеявшись, участливо спросил:

— У тебя с головой нет проблем? Я же тебе только что сказал, что кочевники разводят овец и коз! Овцы и козы более устойчивы к различным заболеваниям и неприхотливы в бескормицу.

— Ты о козах не говорил!

Нет, ну действительно, как можно думать о каких-то козлах и баранах, если во всех фильмах и книгах злобные кочевники со свистом налетают на русские деревни, насилуют, грабят и уводят в плен. А тут что? Для начала, в лесостепной зоне спокойно живут-поживают мордвины, которых никто никогда не грабил, не насиловал и тысячами не уводил в плен. Ленивые кочевники вместо того, чтобы нападать на Русь, предпочитали кормиться с близких соседей и совершали рейды на Польшу и Венгрию. Их можно понять: конному до Рязани более месяца в одну сторону, пеший дойдет до Богуслава за полторы недели. А если пограбить черниговцев, что живут практически под боком?

До Норманна наконец дошел смысл затеянного Максимом разговора, ему всего лишь втолковывали реалии жизни кочевников и их возможности на случай боевого столкновения. Итак, самая боевитая и многочисленная Ногайская орда способна выставить пять тысяч воинов, половина из которых будут пешими. При этом атабек Атсиз Тутуш заранее предупредил, что не собирается идти на Астрахань. Отсюда вывод: улус Тохта слабее и не дружит с ногайцами, иначе персы не рискнули бы сунуться меж двух огней. Одно хорошо, атабек не задумал подставы, иначе посольство умолчало бы о пятитысячной армии, для четырнадцатого века это очень серьезные силы. Норманн невольно улыбнулся, на самом деле он ожидал обнаружить более многочисленную армию степняков.

— Что ты собирался рассказать про оружие? — спросил он.

— Плетеные щиты и топорики по типу туристических, — ответил Максим.

Профессор всегда давал правдивую информацию, но армия с детскими топориками и плетеными щитами — это перебор.

— Послушай, у меня нет причин не верить твоим словам, но ты говоришь о небоеспособной армии.

— Не спеши с выводами, — улыбнулся профессор, — о тактике я скажу немного погодя, а пока прими к сведению эту информацию. Кстати, ты много собрал оружия в юртах, когда грабил стойбища?

— Там вообще ничего нет, кроме вони, — брезгливо скривившись, ответил Норманн.

— Вот видишь! — поднял палец Максим. — По нашим меркам, ты был в столицах княжеств!

— У степняков имелись копья и мечи, они пользовались кольчугами и нормальными щитами!

— Тише, тише, не кричи и не пугай людей. Никто не отменял ханских дружин, в то же время у степняков нет системы записных воинов с налоговыми льготами, как нет и арсенала для хранения оружия и доспехов. Ты понял основное различие?

— Не очень, — честно ответил Норманн. — С одной стороны, у них анархия без подчинения центральной власти, с другой стороны, они без осадных машин лезут на стены и берут нехилые крепости.