Дмитрий Суслин – Волчонок Ваня (страница 18)

Наст легко выдерживал взрослого волка и волчонка. Они мчались быстро и стремительно. Лосиха и лосенок не могли бежать так же стремительно, потому что проваливались в снег, и, вытаскивая из него ноги, изранили их в кровь. По кровавым следам и бежали волки. Они не торопились, действовали коварно и хитро. Делали вокруг своих жертв широкие круги, стараясь оторвать их друг от друга. Их план со временем стал воплощаться в жизнь. Лосенок стал отставать. Его бока тяжело поднимались и опускались, по нему лился холодный пот страха. Он чувствовал приближение гибели и жалобно стонал, призывая мать прийти ему на помощь. Но и волчонок тоже стал выдыхаться. Он ведь был еще очень мал – его ровесники, настоящие волчата, еще не покинули родительское логово, а он уже охотился.

Волк увидел это и решил кончать охоту. Он сделал роковой для лосенка прыжок, щелкнули зубы на хребте, и лосенок с громким криком свалился в снег. Волк, не останавливаясь, кинулся на лосиху и стал гнать ее дальше. Он гнал ее очень долго, и, хотя она все время пыталась повернуть в ту сторону, где остался детеныш, он пресекал все ее движения и гнал только вперед. Но нападать на нее не стал, а, оставив обессиленную жертву в самом глубоком сугробе, побежал обратно.

Лосенок жалобно ревел на весь лес и терял силы. Снег вокруг него был залит кровью, а перед его мордой, не решаясь напасть, крутился волчонок. Он даже перед этим детенышем был маленьким и беззащитным. Волк набросился на лосенка и прикончил его в мгновение ока. Просто перерезал ему горло.

Это была их первая крупная добыча.

Вспыхнул красный свет светофора, и Григорий Петрович попросил шофера остановиться. Он сидел рядом с ним на переднем сиденье и всегда внимательно следил за тем, чтобы тот не нарушал правила дорожного движения.

– Григорий Петрович, – протянул телохранитель Эдик, бывший спецназовец, – но ведь нет же никого!

– Неважно, – строго сказал Григорий Петрович. – Мы везде должны быть самими собой. Это самое слабое место даже глубоко интеллигентных людей – терять свое лицо, если его не надо ни кому показывать.

Тут к машине подбежал мальчик лет десяти и предложил свои услуги по помывке машины.

– А ну брысь отсюда! – гавкнул на него Эдик.

Мальчик обиженно сложил губы но не отошел. Он словно понял, что не Эдик главный в машине, а тот, что постарше. Григорию Петровичу это очень понравилось. Он вообще питал слабость к ребятам, которые сами зарабатывают на жизнь деньги. И хорошо живут! Вон как этот малец хорошо одет. Ничуть не хуже чем его собственный сын, прогульщик и лодырь.

– Протри лобовое стекло, – сказал он мальчику.

Тот улыбнулся, и мокрая тряпка прошлась по стеклу. Вытирая окно, мальчик не переставал улыбаться.

– Видите, как надо работать с клиентами? – поучительно сказал сидевшим сзади телохранителям Григорий Петрович. – С улыбкой, что бы тебе не говорили. Этому я и пытаюсь научить своих сотрудников. Без толку, правда…

– Вот и берите его к себе в банк! – захохотал Эдик.

– Светофор у них, что ли, сломался? – заметил водитель. – Сколько уже стоим, а все красный.

Не успели Эдик и Григорий Петрович как следует задуматься над его словами, как щелкнул замок в дверце машины и в ней оказался незнакомый и странный парень. Эдик профессионально сунул руку во внутренний карман пиджака, но парень оказался быстрее. Он сделал только одно движение, и телохранители отвалились на спинки кресел. А напавший спокойно закрыл все стекла.

Григорий Петрович смотрел на молодого человека с недоумением.

– Что вам угодно, милостивый государь? – даже в этой ситуации в нем было что-то барское и величавое.

– Мне нужен кейс, который лежит у вас на коленях.

– Это ограбление?

– Да.

– А если я не подчинюсь? – Григорий Петрович стал терять уверенность в себе.

Стекла в машине были тонированные, и надеяться, что снаружи его кто-нибудь увидит, было бессмысленно. А мальчик, моющий стекло, придавал машине вовсе мирный вид. Банкир посмотрел на мальчика и поймал на себе его взгляд. Мальчик опять улыбнулся. В этот раз в его улыбке были несколько другие чувства. Григорий Петрович уловил в его глазах радость и торжество. Банкир отвернулся от мальчика, когда тот дыхнул в стекло, якобы найдя на нем заметное только ему одному пятнышко. Открылись его ровные и невероятно белые зубы, затем губы снова сложились в доброжелательную улыбку. Скрипнуло под сухой газетой стекло.

«Вот бесенок! – неожиданно подумал банкир. – Он же с ним заодно!»

– Если вы не подчинитесь мне, то я сделаю с вами то же самое, что и с вашими людьми, но только намного больнее. И потом вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. – Молодой человек сделал небольшую паузу и прибавил: – В инвалидной коляске.

Банкир вздрогнул. Он посмотрел на своих людей, потом в глаза молодого человека и поверил. Поверил этим глазам.

– В кейсе не только деньги, – сказал он. – Тут еще важные документы. Вы хотите забрать и их?

– Я возьму все, а уж потом решу, что мне нужно, что нет.

– Извольте, – банкир протянул кейс.

– Благодарю вас, – вежливо сказал молодой человек.

Мальчик за стеклом улыбнулся еще шире.

– Приятно иметь дело с интеллигентными людьми, – сказал банкир. – Кому я обязан честью быть ограбленным?

– Мы волки. А теперь прощайте…

Больше Волк ничего не сказал. Он стукнул в стекло, и мальчик убежал. Роман проводил его взглядом и, когда тот исчез из виду, покинул машину.

Банкир облегченно вздохнул и поблагодарил судьбу, что не сделал ничего неправильного. Два его человека, так и не пришедшие в себя, доказывали это. Тут бы не помог и маленький дамский браунинг, что лежал во внутреннем кармане его модного пальто, как не помог он Эдику.

Он, действительно, правильно себя повел, потому что теперь

ВОЛК И ВОЛЧОНОК ОХОТИЛИСЬ ВМЕСТЕ.

Мальчик с любопытством сунул нос в добытый при его участии кейс и принюхался.

– Какие-то бумаги, – разочаровано сказал он Волку.

Роман тоже был растерян. В кейсе денег не было. Куча ничего не говорящих ему бумаг. Может быть, для кого-нибудь другого они и представляют ценность, но только не для волков.

– Это наверно акции, – сделал предположение Волчонок. – Тогда их можно продать.

– Ты что ли будешь продавать? – Волк усмехнулся.

Они перерыли весь кейс, но так ничего кроме таких же бумаг не нашли.

– Странная получилась охота, – мрачно сказал Роман. – Поймали добычу, которую нельзя съесть.

– Ерунда, – с детской беспечностью успокоил его Ваня. – Завтра мы будем удачливее. Не всегда же везет. Помнишь, мы гнали косулю, а она удрала от нас к леснику?

Роман промолчал. Да, тогда они сильно увлеклись погоней, и чуть было не попали под ружье. Сейчас, похоже, было на то же самое. Но бросать охоту на середине он не собирался. Значит, их встреча с банкиром была не последней.

Они жили в гостиничном номере уже третий день. С документами на Ваню у Романа не было никаких проблем. Деньги сделали все. Они купили самых неподкупных чиновников, а тех, кого нельзя было купить, попался один такой, Волк просто-напросто напугал. Теперь Ваня имел свидетельство о рождении и носил ту же фамилию, что и Роман. Они были братья по закону и спокойно разъезжали по всей стране. В том городе, где они жили, волки не охотились. Слишком это опасно. Зато перед ними лежали бескрайние просторы нашей необъятной родины, а волка, как известно, ноги кормят.

Волк давно уже не занимался мелкими делами, его больше не интересовали малиновые пиджаки. Он выслеживал крупную дичь.

Это стало его главной натурой. Волк не мог теперь жить просто так, как живут нормальные люди. Его снедала тоска. Страшная и невыносимая, справиться с которой можно было только одним способом. Как только приближался вечер, Волк выходил из логова, оставляя Волчонка одного. Он не боялся, что с мальчиком может что-нибудь случиться. Он обеспечил ребенка всем необходимым, для того, чтобы тот не скучал. Дорогие игрушки, видео, компьютерные игры. Больше ничего кроме детских забав у них в логове не было. Ваня только и делал, что целыми днями играл и веселился. Когда Волк возвращался с охоты и восстанавливал силы коротким, но глубоким сном, они выходили на улицу и шли развлекаться. Парки и атракционы, кинотеатры и музеи и конечно стадион. В школу Волчонок не ходил. Любой учитель обратил бы на него внимание, а это было нежелательно и даже опасно. Роман долго думал над этой проблемой, но так ничего и не придумал. Наконец он решил, что надо подождать, когда мальчик научится, как следует скрывать свою сущность оборотня от людей, а потом он наймет ему преподавателей на дом. Игры с мальчиком ненадолго отвлекали его от тоски и желания уйти от людей в непроходимые леса и там сгинуть навечно. Он отдавался им полностью, но когда приближался вечер, его уже ничего не могло остановить. Он уходил. Волчонок провожал его и желал удачной охоты, потом закрывал за ним дверь. С ним он не просился, потому что понимал, что только все испортит, но он терпеливо ждал, когда наступит и его час выйти на темные улицы. Несколько раз Волк брал его с собой на охоту, но только днем и в эти часы становился в десять раз внимательнее и осторожнее. Он делал это для того, чтобы детеныш учился, что надо делать и как себя вести на охоте. Мальчик понимал всю серьезность мероприятия и вел себя прекрасно. Волк радовался, глядя на его успехи, но его волновало и тревожило то, что мальчик начал совершенно забывать свою прежнюю жизнь и помнил только настоящую. Роман и сам стал ловить себя на мысли, что и он тоже с каждым месяцем все реже и реже вспоминает, что когда-то был человеком.