Дмитрий Суслин – Предводитель мух (страница 6)
– Раз угощаете, тогда выпью. А то ведь отказываться будет невежливо. Не так ли?
– Конечно.
И Любочка Иголкина залпом выпила компот из высокого стакана. И губы у нее стали от компота еще краше. Краснобаев даже засмущался.
– А знаете что, – говорит Любочка. – Давайте все же куда-нибудь сходим!
Краснобаев смутился и покраснел как вареный рак.
– Куда же, – спрашивает, – мы пойдем? В кино?
– Нет, в кино мы уже опоздали.
Краснобаев облегченно вздохнул. Но Любочка загадочно улыбнулась и подняла вверх указательный палец.
– Мы пойдем на танцы!
– На танцы! – ахнул Иван Иванович, и покраснел в этот раз уже как свекла.
Тут надо рассказать о том, как Краснобаев относился к танцам и вообще к девушкам.
Дело в том, что Краснобаев очень стеснялся девушек и совершенно не умел себя с ними вести. Смущался, краснел, не мог выговорить ни слова, а если говорил, то заикался и глотал слова. Над ним смеялись, и тогда он смущался еще больше. Кончилось тем, что он вообще стал избегать общения с женским полом. Когда он учился в летном училище, то только и делал, что учился. Сидел над учебниками, писал конспекты, учил теории, а когда уходил в увольнительную в город, то шел не на свидания, ни в кино, ни на танцы, как это делали его товарищи, а в центральную библиотеку, где тоже читал и повышал свои знания.
И танцевать он тоже совершенно не умел, о чем сейчас и признался Любочке. Сначала он хотел просто наотрез отказаться, но потом подумал, что это с его стороны будет свинством, после того, как человек для него так старался, накормил ужином, а теперь вот и о досуге его печется.
– Ничего в этом трудного нет, – сказала тогда Любочка. – Пойдемте, я вас научу.
И ничего не оставалось бедному Краснобаеву, как поплестись за ней на танцы.
А танцплощадка была в сельском клубе, который находился в трех километрах от базы в деревне Силкино. Вот туда-то и пошли Краснобаев и Любочка.
Пришли они в клуб, а танцплощадка полна народу. И все офицеры почти здесь, кто свободен от дежурства, и много деревенских парней и девушек. Танцы в самом разгаре. Аппаратура, радио и магнитофоны всякие, гремят, цветомузыка огнями разноцветными сверкает, барабаны набивают современные ритмы, а голоса популярных певцов и певиц поют о не разделенной любви, и еще много о чем и о ком.
Не очень-то любил все это Иван Иванович. Серьезный он человек, не ветреный.
Любочка как оказалась на танцплощадке, так обо всем забыла, и прежде всего о Краснобаеве. Пригласил ее вихрастый тракторист в высоких кирзовых сапогах на танец, она и убежала. А потом ее другой тракторист пригласил, затем комбайнер, и так далее.
А Краснобаев встал у забора и скромненько стал за всем наблюдать.
Силкинские девушки его сразу заприметили. Да как такого на заметишь? Иван Иванович молодой человек, видный, представительный, и интеллигентность в нем какая-то есть, мягкость во взоре. На таких девушки как воробьи на просыпанный горох слетаются. И стали они его наперебой приглашать. А Иван Иванович стесняется, отказывается, руками машет, мол, неохота мне, в следующий раз. Но силкинские девчата бойкие, не отстают. Налетели все вместе и вытащили его в круг.
Стоит Краснобаев, топчется, с ноги на ногу переминается. Совершенно его движения на современный танец не похожи. Вернее ему так это казалось. На самом же деле современные танцы – дело демократичное. Это тебе не кадриль и не вальс и не гопак. Что умеешь, то и делай. Главное, чтобы в такт попасть. А с этим у Краснобаева все в норме было. Он же военный. И музыка как раз два на четыре звучала. Так что он представил себе, что на плацу стоит и на месте марширует. Ать-два! Ать-два! Только мышцы на руках постарался расслабить, чтобы они посвободнее болтались. Так что девчата даже довольны остались.
– А говорил, что танцевать не умеет! – подбадривали они его.
А Краснобаев во всю старается. Покраснел весь, вспотел, глаза выпучил. Да только в темноте, да при красных фонарях никто этого и не видит. Да и не до Краснобаева всем. Каждый собой занят, собственными движениями. Современные танцы они демократичные.
Так до трех часов ночи и промаршировал Иван Иванович. А потом танцы кончились, все разбились на пары и разбрелись в ночи.
Собрался и Краснобаев в общежитие возвращаться. Тут его Любочка и окликнула.
– Лейтенант! – кричит. – Куда же это вы без меня?
– Так я думал, что вы с комбайнером ушли, – стал оправдываться Иван Иванович.
– Я бы с удовольствием, да только завтра рано вставать. Мы ведь с вами люди военные.
– Это точно, товарищ прапорщик.
Прошли они немного в темноте, а потом Любочка говорит:
– Все!
– Что все? – удивился Краснобаев.
– Все, говорю. Дальше идти не могу.
– Это почему же?
– Ноги болят и идти отказываются. Слишком много я танцевала. Эти парни силкинские такие ветреные и буйные. Танцуют и танцуют, танцуют и танцуют, прямо спасу нет. Всех сил лишили. Ах я бедная! Ну вот, не дойду теперь до дома, завтра на службу опоздаю, выговор получу. А могут и в отставку отправить. Наш генерал он ведь такой строгий.
И Любочка расплакалась.
Краснобаев совсем растерялся.
– Ну что вы смотрите? – вдруг накинулась на него Любочка. – Вы же мой кавалер. А настоящий кавалер он ведь такой, такой…
– Какой такой? – Бедный Краснобаев прямо не знал, что делать.
– А такой, что возьмет да и на руках свою девушку до дома донесет.
Делать нечего. Вздохнул Иван Иванович, взял Любочку Иголкину на руки и понес. Так три километра и нес ее на руках. А Любочка девушка отнюдь не худенькая, а даже наоборот, взбитенькая, что кулич пасхальный. Тяжелая.
Но не из тех Краснобаев, кто перед трудностями сдается. Даже не пикнул, взглядом недовольства не выказал, а донес Любочку до дома, где все высшие офицеры жили и родители Любочкины. И лично вручил ее отцу, полковнику Крылату Кружегетовичу Иголкину. Прямо сонную и отдал ему. Почему сонную? Да потому что в дороге Любочка уснула, да так крепко, что даже сейчас не проснулась, а только что-то пробормотала во сне про то, что она летчика любит, а какого именно не сказала. Ни фамилии, ни имени, ни звания.
– Донес? – спросил Крылат Кружегетович Краснобаева.
– Донес.
– Не ты первый, – вздохнул полковник. – Носят вот ее все, носят, а почему-то никто не женится. Может, ты женишься?
– Нет, – сказал Иван Иванович. – Мне сначала поля обработать надо, а потом МИГ-29 получить и освоить. До свидания.
Сказал он так и ушел.
Только с тех пор Краснобаев на танцы больше не ходит, и девушек тоже опасается. А когда к нему пристают с вопросами, почему это он ни с кем из женского пола не общается, он отвечает словами из популярной среди летчиков песни:
Глава шестая
«КУКУРУЗНИК» И ПРАПОРЩИК ОКУРКИН
Утром проснулся Краснобаев, смотрит на часы, уже семь часов.
– Да меня же мой АН-2 дожидается! – воскликнул Иван Иванович, и забыв про усталость и про почти бессонную ночь, побежал на летное поле.
На летном поле его встретил крепкий здоровячек в военной форме, с погонами прапорщика, сигаретой в одной руке и соленым бочковым огурцом в другой.
– Окуркин, – сказал он, протягивая Краснобаеву руку.
– Вообще-то я не курю, – растерялся Краснобаев. – И окурки не бросал.
Прапорщик захохотал:
– Это моя фамилия такая, Окуркин!
– Ах фамилия! – воскликнул Краснобаев. – Тогда понятно. А я Краснобаев Иван Иванович.
– Значит к нам на службу?
– Так точно.
– Вот и ладненько! – Окуркин довольно потер руки, затушил в ухе сигарету и окурок положил в фуражку. – Тогда принимай самолетик.
И щедрым жестом руки указал на стоящий за его спиной АН-2.
Посмотрел Иван Иванович на самолет и вздохнул. Перед ним стоял неуклюжий самолет, который и в самом деле напоминал собой пухлый кукурузный початок. Он хоть и был старенький и скорость больше ста восьмидесяти километров в час не набирал, все равно был бодренький, чистенький и недавно покрашенный в белый цвет. Кабина и хвостовая часть его были выкрашены в голубую краску, и вдоль всего корпуса, а также по всем четырем (Двум длинным сверху и двум коротким снизу) крыльям тоже проходила голубенькая полоска.