Дмитрий Строгов – История. Тысячелетие обмана (страница 9)

Рис. 25

Рис. 26

Рис. 27

Рис. 28

Огонь во все времена был объектом поклонения. Однако древний человек воспринимал его несколько по-иному, чем обитатель современного мира. То, что для нас наука объединила в понятие «огонь», для наших далеких предков совершенно не являлось одним и тем же. Солнце воспринималось ими отдельно от солнечного тепла, костер отдельно от молнии – небесного огня, а искра, высекаемая при ударе кресалом о кремень, отдельно от ровного горения лучины. Люди руководствовались ощущениями и эмоциями, которые вызывает тот или иной предмет, а все перечисленное порождает совершенно различные чувства. Солнце – это ослепительно-яркий диск, на который больно смотреть, солнечный свет – это то, что ласково согревает и т. д. Таким образом, это были разные объекты, и у каждого был свой божественный покровитель.

Рис. 29

Рис. 30

Рис. 31

Рис. 32

Но кресало было не просто орудием для добывания огня, это был совершенно необходимый предмет, который мог выручить в любую минуту. Стоило им ударить по камню, как появлялись искры, от которых можно было развести огонь. Это был поистине магический предмет. Не случайно даже до наших дней дожил обычай на стену дома или над входом вешать «на счастье» подкову, которая по форме и по свойству высекать искры при ударе о камень во время конского бега очень напоминает кресало. Вероятно, первоначально вешалось на стену именно кресало, но с выходом его из употребления было заменено подковой.

Теперь становится понятнее, почему на кресте появляется символ, который затем ошибочно будут именовать «полумесяцем», а также то, почему невероятно распространенным амулетом на Руси была «лунница».

Это объяснялось еще и тем, как именно понимался славянами человек вообще. Для славян человек был существом, которое содержит в себе, в своем сердце, частицу бога – того самого священного огня, который создал вселенную. Это творящий огонь. А поскольку он исходит от Творца, то, в свою очередь, делает творцом и человека. Амулет в виде «лунницы» или креста, в центре которого располагалось кресало, являлся вещественным напоминанием об извечном творящем огне и о частице, «искре божьей», которую человек в себе носит. Если все это иметь в виду, то становится более понятным и смысл крестного знамения, которым с большой вероятностью осеняли себя славяне в дохристианскую эпоху. Проецируя крест на свое тело, они тем самым подчеркивали, что в груди, на пересечении «перекладин», расположена частица бога, искра священного творящего огня. Этот жест означал своего рода «Ecce homo», т. е. «Се человек». Причем человек не в традиционно-христианском смысле, а скорее в прометеевском. Надо заметить, что и понятие о душе у наших предков было несколько иное, чем это предлагает современное христианство. Суть ее была огненная, а не туманно-эфирная.

Это можно видеть на некоторых крестах (Рис. 33).

Рис. 32

Например, на данном кресте в центре находится солярный свастический знак. На других крестах мы также в изобилии встречаем древние языческие символы. Подчеркнем, что речь идет не о каких-то особенных крестах, а о самых распространенных, нательных, т. е. тех, которые носили на шее практически все (Рис. 34—Рис. 36).

Узор на «лунницах» тоже часто имеется. Это могут быть языческие символы, но могут изображаться и более прозаические вещи. Например, на рис. 37 представлен «зубастый» узор, который, по-видимому, аллегорически напоминает о насечке, которая часто делалась на «рабочем крае» кресала, чтобы оно лучше высекало искры. Впрочем, узор может обозначать и огонь, искру, которая возникает при соударении кремня и кресала (Рис. 37).

Забегая вперед, можно отметить, что сюжет рождения богов «из камня», «из скалы», по всей вероятности, имеет корень в поклонении «рукотворному огню», высеченному из кремня при помощи кресала. «Из камня» родился Митра, в пещере, как повествуют мифы, прятался Зевс от злобного Кроноса. Ясли, в которых появился на свет Христос, по ряду свидетельств также находились в пещере.

Рис. 34

Рис. 35

Рис. 36

Рис. 37

Рис. 38

Однако высекание искр при помощи кресала было не единственным способом добывания огня у славян. Такой универсальный способ, как трение деревянной палки о другую, тоже был распространен, но только в несколько специфическом виде. Дело в том, что подобный способ добывания огня был коллективным. Собиралась специальная «установка» (Рис. 38), где на центральный столб навивалась веревка, за концы которой потом люди попеременно тянули. Столб вращался в разные стороны, и из-за трения об основу, в которую он упирался, возникал огонь.

А вот фотографии, как данный способ добычи огня реконструируют в наше время (Рис. 39, Рис. 40).

Если с механизмом добывания священного огня подобным способом все более или менее понятно, то совершенной загадкой является причина, по которой этот способ появился и долгое время существовал. Действительно, если огонь в любое время можно добыть при помощи огнива, в состав которого входят такие простые компоненты, как кресало, кремень и трут, то для чего нужно, как говорится, огород городить?

В первую очередь эти два способа различаются тем, кто именно добывает огонь. Огниво – это орудие для индивидуальной добычи огня. Деревянное же «устройство» – для коллективной. В первую очередь это ритуал, в котором должны были принимать участие все члены племени (рода). Священный огонь, который в результате появлялся, был, соответственно, не огнем, не «искрой» отдельного человека, а огнем и «душой» племени, рода. Данный ритуал не только давал чувство единения с богом, но и со всеми своими родичами, единоплеменниками. Благодаря слаженной работе всех членов коллектива возникало ощущение, что каждый из них вносит свой вклад в создание пламени, которое являлось ни чем иным, как воплощением Рода.

Рис. 39

Рис. 40

Именно в этом контексте подобный способ добывания огня становится не только понятен, но и логичен.

Подобный ритуал был связан с календарной обрядностью и производился 1–2 раза в год, как правило, в дни весеннего и осеннего равноденствия. Это также объяснимо. Осенью роду нужно было набраться сил, чтобы пережить зимние месяцы, а весной – приветствовать приход тепла и объединить усилия для возделывания земли и сбора хорошего урожая.

Отголоски этого можно увидеть в христианском празднике Воздвижения Животворящего креста Господня, который обычно празднуется осенью, близко ко дню осеннего равноденствия. Считается, что данный праздник учрежден в ознаменование обретения креста Господня, который якобы отыскали на горе Голгофа спустя 300 лет после распятия Христа. Объяснение, надо признать, довольно натянутое. Гораздо правдоподобнее выглядит другая версия. «Воздвижение креста» – праздник древний, языческий (потому и остался в народной памяти, хотя и под другим именем) и был связан с культом Рода, ритуалом добывания священного огня в период осеннего равноденствия. На это косвенно указывает эпитет «Животворящий», который гораздо более применим к родовому огню, чем к христианскому символу, связанному со смертью Христа. Есть и другой обычай, который также недвусмысленно указывает на родовой огненный культ. Это так называемое Схождение Благодатного огня, которое происходит в Иерусалиме в храме Гроба Господня ежегодно накануне Пасхи и символизирует воскресение Христа. Огонь появляется сам собой, внутрь часовни допускаются только несколько человек из числа священнослужителей. Огонь якобы обладает чудодейственными свойствами (не обжигает) и предвещает, что все будет хорошо. Беды ждут людей тогда, когда огонь не сойдет с небес. Не трудно заметить, что в основных узловых моментах христианский обряд практически дословно повторяет древний обычай добывания огня «всем миром». Вероятнее всего, с ним произошло то же, что и с большинством языческих праздников и ритуалов. Во время повальной христианизации старые обряды были приспособлены под новые нужды. Суть осталась прежней, но названия были заменены, смысл «модифицирован». Обычная практика.

Рассмотрим внимательно несколько крестов. Точнее, одну странную особенность. Речь идет о странных завитушках, которыми внизу оканчивается крест. Выше «мерила праведного» находятся копье Лонгина и палка с губкой на конце, при помощи которой поили Христа. Ниже «мерила праведного» идут две линии, которые, по идее, должны изображать окончание вертикального столба креста. Крест должен быть, разумеется, вкопан в землю. Однако мы видим нечто иное (Рис. 41, Рис. 42).

Рис. 41

Рис. 42

Линии внезапно расходятся и закручиваются, словно это не обозначение границы твердого предмета, а то ли какой-то декоративный элемент, то ли попытка изобразить предмет вовсе не твердый, а пластичный. Вспомним то, что говорилось в 1 главе о странном выборе орудий казни для изображения на кресте. Это, как мы помним, копье и палка с губкой. Они размещены по обеим сторонам вертикальной перекладины креста и образуют какую-то уж слишком симметричную картину. Мое предположение состоит в том, что первоначально это было изображение веревки, накрученной вокруг центральной части креста, концы которой свободно идут вниз. На рис. 43 показан не совсем обычный крест. Копье и палка с губкой представлены в виде, весьма напоминающем витую веревку, которая к тому же внизу свивается в характерный знак (тамгу), в изобилии встречающийся в древних языческих орнаментах.