Дмитрий Старицкий – Спасатель (страница 43)

- Шкипер вроде как должен быть бородат. – сказал я, входя в палатку. – И безус.

- Ай, - воскликнула медичка. – Товарищ командир, ну нельзя же так. У меня в руках опасная бритва, а вы меня пугаете!

Симпатичная девушка при этом аж запунцовела, как будто я ее поймал на чем-то предосудительном. Нравиться ей мичман, как я погляжу. Нравится, но пока вприглядку.

- Как зовут? – спрашиваю.

Отставляет в сторону бритву и поднимается. Не застёгнутый халат раздвигается, являя взору военную гимнастерку растянутую на солидного размера груди. В зеленых петлицах по два зеленых же треугольника.

- Сержант медицинской службы Блинова Екатерина, – браво докладывает, вытянув руки по швам и выдвигая вперед грудь для большего впечатления.

- Вольно, - отмахиваю рукой. – Почему ходишь в форме? Переодеться не во что?

- Никак нет, товарищ командир. Попадья выдала платье гражданское, но мы – медики, решили, что на службу будем ходить в форме. В этих немецких платьях фасон уж больно фривольный. Не для работы.

- Вы решили или Васюк так решила?

- Мы решили, - твёрдо отвечает девушка.

- Ну решили, так решили, - не стал я ввязываться в пустяшный спор. – Добривай мичмана и свободна.

Когда медсестра ушла я присел рядом с кроватью на табурет, положив на тумбочку толстый синий томик рассказов Станюковича еще советского издания.

- Это чтобы тебе не скучать, - сопроводил я свое действо пояснением. – Как тебе тут?

- Да прекрасно, - улыбается в усы моряк. – Девочки вокруг щебечут. Кормят на убой. Даже черную икру дают. Откуда тут она?

- Местная, - отвечаю. Двухлитровую банку икры прислал Тарабрин с очередным молочным обозом, как только узнал про раненого. – А ты тут как?

- А что мне? Весь в бумажках.

- Надумал что?

- Надумал. Строить парусник надо в Германии.

- Почему не в Англии? Точнее в Шотландии. Вроде как первые стальные корпуса начали делать в Глазго.

- Не стальные – железные, - пояснил мичман. - Германия всегда строила более прочные корпуса из металла и первыми освоили сталь. А деревянное судно я не хочу. Металл долговечнее, особенно в теплых морях. Металл червь не грызет. Вон парусники, полученные по репарациям от Германии после войны, - мичман постучал ладонью по пачке распечаток, - Два десятка лет в Германии прослужили и у нас уже семьдесят пять лет лямку тянут. Считай срок службы – век. Что-то не встречались мне такие долгожители среди британских парусников. Если мы им еще чертежи такого корпуса подкинем и нужный состав корабельной стали, то такое судно еще и нашим детям послужит.

- Звучит убедительно, - сказал я. – Пиши заявку на необходимые документы. Попробую достать в девяностые, когда все было на продажу. Если не у нас, то на Украине точно продадут. Всё, вплоть до военной тайны, а не то что какой-то там парусник. Или в той же Германии в моём осевом времени найду в архивах.

Глава 22

Тарабрин наши грузовики пригнал обратно в целости.

Причем попутно купил нам трактор и электрогенератор на базе такого же нефтяного двигателя, как и на тракторе стоял. И привез их в кузовах ««студеров»».

- Принимай технику, - подозвал он меня жестом. – Это то, что ты хотел или я обмишурился?

Трактор был немецкого производства не убиваемый ««Ланц бульдог»» и на основе такого же нефтяного двигателя электрогенератор. Непритязательно покрашенные серой краской. Чуть ли не фельдграу, в которую немцы в войну танки красили.

- Трактор этот ты в Канаде купил? – удивился я.

- Зачем? – хихикает Тарабрин. - В Германии. Во Французской оккупационной зоне. Там они дешевле, да и надежнее британских будут, конструкция отработала и вылизана давно, ещё с Веймарской разрухи. А уж за наличные гинеи немецкий послевоенный буржуй тебе и маму родную за полцены продаст. Не ваше время. Золото там пока ценят больше зеленых бумажек.

- Ладно, проехали, – сел я на лавочку в курилке мехдвора, вынимая портсигар. – Где наши грузовики нашлись?

Тарабрин распрямил плечи и стал хвастать.

- Там же где ты их и оставил. У коттеджа в Кингстоне. Вы там так ахали, визжали и охали под граммофон, что и не услышали, как мы машины завели и в ««окно»» ускользнули в Германию. Самые близкие дороги – знакомые. Извини, что техника досталась немного подержанная, но зато в полном порядке. И никаких заморочек с документами не было. Ты мне, Митрий, вот что скажи: соль к ярмарке будет?

Я несколько опешил от такой резкой смены темы.

- Скоро нагоним сюда белорусов, спасенных от геноцида, будут рабочие на солеразработку. Испаритель работает исправно, что ему станется? Останется только сгрести и за просушить. Тару скоро привезут – я договорился.

- Что за тара? Бочки?

-Нет. Рогожные кули. На пуд соли размером. Так и продавать буду оптом, чтобы до новой ярмарки хватило семейству на год. Я еще придумал как лизунцы для скотины делать. Также на ярмарке будут в наличии.

Попрактиковавшись с искусственными лизунцами путём вываривания рассыпчатой соли, бросил я это дело и купил в Москве на ипподроме нормальные лизунцы из каменной соли выпиленные. ««Тильки для сэбэ»» точнее только для своих лошадей и ослов. А то что мы наварили – пущу на продажу. Волам и такие корявые лизунцы за первый сорт пойдут.

- Думаю всё: кого мне на поезд поставить вместо Василисы, - опять сменил тему Тарабрин. – Смотрю, дом ты для неё тут ставишь большой. Что за бревна? Пахнут приятно.

Пока я бегал по Америкам, артель чурошников действительно взялась под руководством Жмурова сразу за три дома – мой, его и отца Онуфрия. На очереди лежал уже домокомплект для семьи ветеринара. Но на всё запланированные стройки артели не хватало. Осталось привезти еще три комплекта для всей колхозной номенклатуры, а потом уже пусть берутся за сборные щитовые дома для семейных колхозников. Те будут уже одноэтажные 6 на 6 метров на три комнаты – две жилые и веранда. Их возводить быстро.

- Кедр сибирский, - похвастал я.

- Любишь супружницу, значит, коли при таком наличии дуба вокруг экзотику возишь из другого времени. – выдал Тарабрин своё заключение. – Одобряю. А вот блядки твои в других временах порицаю. Жене твоей я ничего не скажу, но ты на ус сие намотай.

Тарабрин убыл к себе на Тамань, а я курил и недоумевал. Выходит мы сами у себя грузовики стибрили? А девочки сбежали рано утром от страха обнаружив что наши ««студеры»» пропали. Вот такой пердюмонокль!

Для проверки сходил обратно в Кингстон. На почту. Убедился, что деньги мои там уже сняли. Условия аккредитива были так хитро составлены, что снять телеграфный перевод с трансфертом в канадскую валюту мог или я сам, или владелец адреса.

Адрес был кстати совсем не тот где мы зажигали вечеринкой под патефон и местное виски пополам с французским привозным вином. На поверку там оказался заброшенный обветшалый дом в котором давно никто не жил.

Оставалось только вознести благодарственную молитву: ««Спасибо, Господи, что взял деньгами»».

Пора завязывать с блядками. Все же семейный уже человек. Достраивать дом и жить тут с женой нормально.

Вот такие думки меня посетили когда я сидя на лавочке разглядывал с небольшой возвышенности длинные кирпичные склады канадского мобрезерва, о которых по дороге рассказала мне Дженифер. Заодно ««якоря»» расставлял для темпоральных окон. В том числе и внутри кирпичных стен самих складов.

- Вам нехорошо? Вызвать врача? – услышал я над ухом, выходя их транса.

- Нет, нет, спасибо, сэр, за заботу. Я просто задумался о тяготах нашей жизни, - ответил я глядя на человека в военной форме, который теребил меня за плечо.

- Вот и славно, - удовлетворился он моим ответом. – Но к врачу всё же сходите, вы очень бледны. Вы так пристально смотрели на военные склады, что можно было заподозрить в вас русского шпиона.

Что это шутка юмора или труменовская охота на ведьм и сюда докатилась?

- Скорее американского, - буркнул я, вставая. – Я из Аризоны. Приехал по делам своего ранчо.

Здоровый смех прохожего был мне ответом.

И слава богу.

Когда к сбору урожая зерновых было всё уже готово, наконец-то пришло время освобождения белорусской деревни. Обещания надо выполнять.

Нашпигованный жучками особняк санатория, дал много часов прослушки германских сыщиков и следователей, но все больше бестолковой. Кроме одного разговора о том, что надо вызывать специалистов из Аненэрбе никакой конкретики. Разве что стреляные гильзы на выезде мы не собрали. Но они немецкие.

Заодно гестаповцы нагнали невесть откуда водолазов, которые искали на дне озера остатки неопознанного летающего объекта, о котором, как оказалось, руководство санатория оперативно доложило ««наверх»».

Из Аненэрбе действительно срочно прискакали довольно пожилые спецы в небольших эсэсовских чинах – гауптштурмфюреры. Числом трое. Странно было видеть в капитанских чинах убеленных сединами патриархов.

К их приезду дно озера тщательно прошуровали водолазы и остатки расстрелянного квадрокоптера были тщательно отмыты от ила и водорослей и представлены на их суд.

Завиральных гипотез смутный тевтонский гений наплодил массу, особенно возбудившись на надпись обнаруженную на цифровой видеокамере: ««Made in Malaysia»». Надо отдать должное германским ученым они быстро разобрались что именно они держат в руках. И что самое интересное, они всерьез посчитали, что если сейчас Малайя нищая окраина Ойкумены на поверхности земли, но в полой земле может быть все наоборот и там высокоразвитая арийская цивилизация, которая делает такие высокотехнологичные штуки не подвластные пока самым продвинутым нациям в середине ХХ века на поверхности.