Дмитрий Старицкий – Оружейный барон (страница 53)

— Ты в курсе, Лось, что твоя жизнь отныне принадлежит мне?

Он мрачно кивнул.

— Не слышу?

— Да.

— Что да?

— Моя жизнь принадлежит тебе, начальник.

— Тогда делай, что скажу я, или слушай человека, которого назначу я, и проживешь долго.

— Разве это жизнь, начальник, — посмотрел он на меня жалобно. — Цепным барбосом.

— Ты выбрал смерть? — спросил я его, доставая армейский револьвер как самый большой из ручного оружия, со скрипом медленно взводя курок до щелчка. — Или предпочитаешь нож?

Я подозвал егеря, который с радостью обнажил свой дедов кинжал и, играя на лезвии солнечными зайчиками, продемонстрировал его Лосю.

— Я этого не говорил, — спрятался Лось в свою внутреннюю раковину.

Уже лучше. Жить все же хочет.

— Ну, так будешь служить?

— А куда я денусь, начальник? Откажусь, так меня свои же на пику поставят. Еще вчера мне конкретно объяснили, что я круто рамсы попутал. Искупать должен.

— Вот и ладно… Тогда отвезу я тебя к тому, кто тебе будет отдавать приказы. Развяжите ему руки и дайте напиться.

Лось по нашему наущению предъявил заказчику претензию с распальцовкой, что они ему не нанимались охреневать в атаке на пулеметы. И отбил-таки у него половину обещанного гонорара, который мы оставили ему — на расходы.

На личную встречу Лось вызвал чинушу тривиально по телефону, отчего я просто выпал в осадок. Как тут все просто и патриархально еще. Встречались они на открытой всем ветрам веранде пивной, и люди Моласа заказчика там не только срисовали, но потом вполне грамотно повели наружкой. Дальше уже было дело техники.

К моему сожалению, заказчик не был связан с Тортфортами, а работал на царскую разведку. Чуть ли не официальным резидентом нелегалов был. Его Молас взял в разработку и долго еще кормил более или менее правдоподобной дезой.

Но при очередной попытке организовать теракт с целью убийства принца его ликвидировали. Живьем он не дался. Вот тебе и сморчок…

Я уехал на фронт, сопровождаемый напутствием Онкена, что по нынешним-то временам мне там будет безопаснее, чем в городе. Поэтому выбор начальства пал на броневой дивизион, а не на воздухоплавательный отряд, у которого база располагалась в городе. Чем кончилось дело с контрразведкой, я не знал, кроме того что бургграфа Леппе-Тортфорта расстреляли за дезертирство. Но об этом читали приказ в каждой воинской части империи. В назидание, так сказать.

Приговор же самому бургграфу зачитывал я лично перед расстрельным взводом. Не удержался от мелкой мести.

28

Березовый лес королевской полевой ставки наполовину пожелтел, но лист еще не падал. Золотая осень неотвратимо подкрадывалась. Незаметно так. И очень красиво.

Встретили меня там неплохо, хотя знакомых лиц было немного — все мои кураторы в Будвице остались бороться с врагами внутренними. Но к королю допустили беспрепятственно — я его флигель-адъютант все же.

Бисер принял мое представление как королевского комиссара и отпустил до вечера — точное время аудиенции мне объявит дежурный адъютант.

«Завхоз» ставки Крыкан уже ожидал меня у монаршего салон-вагона, утаптывая гравий. Он несколько подобострастно доложил, что прибывшие со мной рецкие стрелки и егеря устроены в теплушках запасного эшелона, поставлены на довольствие и им выделена кухня-самовар с поваром. А денщик меня уже ожидает в спальном вагоне, где мне предоставили купе.

— Обед… — продолжил чиновник свои речи.

— Пусть принесут на двоих в купе, — перебил его я.

Не тянуло меня пока питаться в большой компании вагона-ресторана. И так уже все хоть мало-мальски шапочные знакомые еще в дороге достали меня с расспросами о моей пулеметной стрельбе в городе. Газеты же сюда поставляют регулярно.

После обеда полтора часа поспал и вполне отдохнувший сходил проведать своих штурмовиков. Собственным глазом посмотреть, как их устроили, выслушать жалобы и все такое прочее совершить, что положено командиру. Хотя ротный командир им капитан Вальд, но я как бы командир командира. Тем более что кроме роты горных егерей отдельно за мной еще числилось отделение минеров, десять пулеметных расчетов «Гоч-Лозе» — пять десятков человек с фельдфебелем, четыре расчета траншейных пушечек (без собак) во главе со своим фельдфебелем и пять снайперских пар егерей, каждая с расчетом ручного пулемета. Сила! Личного состава усиления чуть ли не больше самих штурмовиков. Не был бы мой отряд особым, раскулачили бы вмиг и привели в соответствие с уставом. И так смотрят косо на такую плотность военной техники.

Гранат еще запас в неприличном количестве… Прямо с завода. Все же в городе воевать собрались. Хотя что там того города?

И к тому же груз экразита с собой тащим, будь он неладен. Кататься в бою на такой бомбе особого желания нет, чуть что — и на молекулы. Но надо. Два десятка килограммовых брусков, каждый тщательно завернут в три слоя пергаментной бумаги и два слоя оловянной фольги. В двух крепких ящиках, обитых изнутри войлоком, на оловянных гвоздях. Сами ящики подходили по форме к пустотам в быках моста. На наше счастье строили в свое время железнодорожный мост через Нысю огемцы, и в архивах Будвица сохранились проектные чертежи.

Когда король принял мой подробный доклад о том, что творится в столице, и о моих планах на будущее, только спросил:

— Может, не стоит взрывать мост? Самим еще сгодится.

— Стоит, ваше величество, — убежденно произнес я. — После войны мы его обязательно восстановим. И не деревянный на каменных быках, как сейчас, а красивый, из стальных клепаных конструкций. Дирижабли поработают на установке готовых ферм, которые можно будет склепать и на берегу. Все, что требуется для этого, уже есть — и локомобили с пневматическими компрессорами, и отбойные молотки. А готовые элементы легко подвозятся прямо с завода по железной дороге.

— Прожектер ты, Кобчик, — усмехнулся ольмюцкий монарх. — Но соглашусь, что соблазнительные у тебя прожекты. Новый пулемет показывать будешь?

Государь доволен. Что еще нужно хорошему подданному?

— Для демонстрации все готово, ваше величество.

— Тогда пошли, показывай. О войне конкретно с тобой завтра говорить будем. Как королевский комиссар ты полноправный член ставки по должности. Критиковать будешь моих генералов, а то они опять что-то все переусложнили. Хотя всех их учили еще в кадетских корпусах, что центральная идея любого плана, составляющая его сущность, должна быть проста. Так-то вот…

— Застоялись они у вас, ваше величество, — пошутил я.

— Это точно, — улыбнулся король. — Но где их гонять в траншеях-то? Они в этой новой войне и траншей не видят — только карты на столах своих штабов. Но все мечтают быть впереди на лихом коне… Другие нужны в наше время генералы. Бухгалтера и снабженцы, мыслители и хитрованы, потому как воюют реально теперь командиры не выше полка.

И немного подумав, монарх сменил тему:

— Как не хотел я тебя, Савва, выпускать в бой, а пришлось…

— Но я уже выполнил все свои обязательства, ваше величество, — воспользовавшись паузой, выдвинул я свои аргументы. — У фирмы «Гочкиз» две линии сборки пулеметов стабильно и ритмично работают в Будвице и одна во Втуце. Даже пулемет «Лозе» за прошедшее время до ума довели, как вы приказывали.

— Главное не в этом, Савва, — задумчиво произнес король. — Главное в том, что в Будвиц на заседание трибунала, где будет рассматриваться дело контрразведки, прибудет сам император, а не его представители. Отоний, конечно, человек мудрый и справедливый, но под горячую руку ему лучше не попадаться. А посему я почитаю за благо быть тебе все это время в бою, чем во дворце. Там, откуда тебя спешно не выдернуть. Глядишь, все и уляжется. Но это уже не твоя, а наша с сыном будет битва.

И король вдруг не удержался от хвастовства:

— А мы все же измотали царцев тем, что каждую неделю демонстрировали готовность начать наступление. Теперь они на нашу артподготовку почти не реагируют. Все резервы остаются на местах. А в первой линии траншей они оставляют только наблюдателей. И еще обнаружился у врага снарядный голод. Особенно крупных калибров. На наш десяток выстрелов они отвечают уже одним-двумя. И это… прекрасно! — широко улыбнулся король.

Бронепоезд «Княгиня Милолюда», тихо прокравшись в темноте между фортами, встал на рубеже, ожидая крайней команды. Сзади на безопасном расстоянии расположились шушпанцеры, а за ними совсем уже в тылу наши эшелоны обеспечения. На параллельной ветке в обычных эшелонах томятся войска, вводимые за нами в прорыв. Отступать по железной дороге просто невозможно. Некуда. Только вперед.

Какое счастье, что нет пока в этом мире штурмовой авиации, а то один налет чего-то вроде эскадрильи Ил-2, даже поликарповских «Чаек» — и полностью сорвано все наступление. Такая цель!

Мы с командиром бронедивизиона и одновременно командиром головного бронепоезда Атоном Безбахом, который перед наступлением получил чин гвардейского старшего лейтенанта (что равнялось армейскому майору), сидели в командирской будке, в которую превратили бывший паровозный тендер, и сосредоточенно сопели над каргой, в последний раз уточняя свои действия и взаимодействие с другими войсками.

Майор, командующий поддерживающей нас пехотой, только что ушел от нас очень задумчивый. Разве что пальцем у виска на нас не крутил. Но со скрипом согласился с нашими выкладками к приказам из вскрытого пакета.