Дмитрий Старицкий – Недоделанный король (страница 23)

– Есть еще Италия. Одной Сицилией Фердинанд не удовлетворится. Он любит собирать короны. Майорку вон подобрал.

– Вот вы и сами нашли причину, дон Мартин, – ответил я.

– Вы именно поэтому баллотировались в наши сеньоры, ваше величество? – осторожно спросил дон Мартин, ожидая, по-видимому, услышать мои откровения.

Ага… Щас! Только шнурки поглажу.

– И поэтому тоже. – Я стал чистить новый апельсин, удивляясь тому, какие они тут мелкие, как мандарины в Абхазии. – Сейчас сложился такой исторический момент, когда можно объединить в одном государстве всех васконов. Потом будет поздно – растащат наш народ по разным странам. И объединение обойдется большой кровью. У нас и так гражданские войны между своими длятся десятилетиями. А уж если вассальные клятвы даны разным государям…

– Но вы же сами, ваше величество, не баск, простите мне мое нахальство. Зачем это вам? Монархам все равно, каким народом управлять, – убежденно высказал глава дома Оньес – Лопес – Лойола свою позицию.

Смотрит смело. Не боится сильных мира сего. Хотя… на этой земле он сам сильный мира сего. А насколько я сильный мира сего? Вопрос…

– Вы не правы, дон Мартин. Хоть по матери я и Валуа, но по отцу я – беарнец из рода Грайя и вырос в предгорьях Пиренеев, глядя на их заснеженные вершины. Когда меня крестили, то отец дал мне выпить каплю красного вина и обмазал мне губы чесноком. Где еще так делают? Так что я – гаск. Гасконец, если хотите. Но вот скажите мне, дон Мартин: чем баск отличается от гаска? Или наваррца?

Задал я риторические вопросы и, видя, что мой собеседник задумался, сам же на эти вопросы и ответил:

– Говорим мы на одном языке, а то, что у каждой долины свой диалект, – это не существенно, пока жители этой долины не потеряют настолько разум, что будут считать свои отличия от других за самостоятельный язык. То, что нас соседи называют по-разному, еще не значит, что мы на самом деле разные. Мы один народ. И должны жить в едином государстве, с монархом нашей же крови, назло недружественным соседям. Мы первые дали по рукам и маврам, и Карлу Великому, покусившимся на наши земли. Мы начали Реконкисту против сарацин, когда они чувствовали себя хозяевами даже на берегах Эбро, и вели ее самые трудные первые годы, положили на полях сражений массу своих людей, а плоды нашей победы пожинают другие – Кастилия, Арагон и Португалия. Нам же от подвигов Реконкисты земель не прибавилось. Только слава. Как была наша граница по реке Эбро, так и осталась. А в Риохе наша территория даже скукожилась. А тут еще «три сестры» под Мадридом ходят.

– В этом я с вами согласен, ваше величество, – дон Мартин почесал лоб, – но я не представляю, как это сделать практически, не нарушая наших древних фуэрос? Они нас разделяют сильнее, чем могут объединить.

– Над этим сейчас у меня работает целая коллегия легистов, – слегка приврал я о положении вещей, – сверяют все фуэрос. На первом этапе главное – найти, что у нас в них общего. И вообще… – Я погонял в пересохшем рту глоток вина. – Мы – баски, древний народ. Наверное, самый древний в Европе. Мы жили тут всегда, а все остальные – пришлые. Нас окружают молодые нации с амбициями, свойственными молодежи, не боясь нового. А у нас все так держатся за старину и ее обычаи, будто от этого зависит вход в Царствие Небесное. К примеру, васконские пастухи привыкли пасти свои стада исключительно на своей земле. И если каким-либо образом земля поменяла хозяина, он просто уйдет с нее. А ведь хорошим пастухом надо родиться. Стать им труднее. Да и желающих мало. На берегах Пиренеев нет лучше мореходов и кораблестроителей, чем баски и кантабры. Но где они? Я вам отвечу – в Португалии, потому что там растет флот, строится много кораблей и их рей радушно принимает всех, кто умеет хорошо водить и строить корабли. И так уже почти сто лет. Внуки тех басков, которые переселились туда и создали мощь португальского флота, давно носят португальские имена, не помнят родной язык и считают себя португальцами. Все потому, что, начиная с принца Энрике Мореплавателя, флот в Португалии – государственная политика, на которую они не жалеют денег. Если оставить Страну басков в Кастилии, будет то же самое, только уже у себя дома. Баски создадут кастильский флот и будут в нем адмиралами и капитанами, не считая простых матросов. А у нас захиреют рыбный и китобойный промыслы от нехватки моряков. И наши рыбные места в океане захватят те же голландцы, к примеру, или бретонцы, или даже англы.

– Англы? – откровенно удивился дон Мартин. – У них же нет нормального флота…

– Пока нет… Но будет, если наш флот ослабнет.

– Пока самый большой флот, насколько я знаю, ваше величество, у бретонцев. У нас уже меньше.

– Нижние земли Германии на подходе: Фландрия, Барабант, Зееландия. Пока они только рыбу ловят. Но стоит франкам прижать Бретань, они займут ее место в морской торговле.

– Наших торговых кораблей пока больше, чем у них, – возразил мне дон Мартин.

– Вот именно: пока… – ухватился я за любимую в этот вечер присказку.

Как мне его убедить? Не могу же я вот так взять и вывалить на него убийственное послезнание, что капитаны и лоцманы каравелл Колумба все были басками. Что первый капитан, который осуществит кругосветное плавание, будет баск Элькано. Но на кастильском корабле, во славу кастильской короны. И почему в учебники истории вошел кастилец Магеллан, который в этой экспедиции помер, не пройдя и половины шарика, мне до сих пор непонятно. Что две трети капитанов и большая часть адмиралов у Испании в будущем придется на басков.

Не могу я ему раскрывать секрета Ньюфаундлендской банки и рассказывать о том, что первых французских моряков в Канаде индейцы приветствовали на васконском языке.

Я не могу выглядеть в глазах этого серьезного политика и умного человека малолетним вралем. Или хуже того – фантазером. Королю это невместно.

– Поэтому на новых орденских землях вы, ваше величество, строите Картографическую школу, куда готовы принимать наших сирот и обучать их бесплатно? – спросил гостеприимный хозяин.

Вот-вот: прикидывается замшелым пеньком из глубинки, а сам все новости знает лучше меня.

– Надо же с чего-то начинать, дон Мартин, – ответил я. – А сироты… что их ждет в жизни?

Дон Мартин пожал плечами.

– По-разному бывает, ваше величество. Как кому повезет…

– Так почему бы мне не соединить благотворительность и государственный интерес? Немного поработать этим самым везением и через несколько лет получить в свое распоряжение пару десятков грамотных капитанов для нашего, васконского флота. Тем более что учить их там будут на родном языке, что сильно сократит время обучения.

– На родном языке? Откуда такие фантазии? – удивился дон Мартин. – Пока везде обучение идет на латыни. И чтобы учиться, надо для начала освоить ее.

Тут я как заправский партийный пропагандист выдал ему всю свою программу поголовной ликвидации безграмотности басков и создания письменности на родном языке. И эту тему мы обсуждали долго. Расстались только глубоко за полночь, так все это увлекло дона Мартина. Ну а я мог скакать на своем любимом коньке хоть до утра. Были бы доброжелательные уши. А дон Мартин был очень внимательным слушателем. Утаил я от него только, что Азбука и Букварь на эускара уже готовятся. Просто не знал, как он воспримет, что руководителем этой эпохальной программы стала женщина, а рисковать не захотел.

Утром, после фехтования, за завтраком я не увидел нашего радушного хозяина. На мой вопрос, не заболел ли дон Мартин, мне ответили, что он уехал из замка в близлежащий город Аспейю еще до рассвета. Сказал, что по неотложным делам.

– Надеюсь, он не в одиночку ездит? – обеспокоился я за него. – Мне сказали, что ваши места не свободны от разбойников.

– Это так, ваше величество, – ответила мне донья Магдалена, – «война банд», хвала Богородице, уже в прошлом, но есть отдельные сеньоры, которые все никак не хотят успокоиться, а управы на них нет. По фуэро они государи в своих землях. Кастильская же корона всегда отговаривается тем, что она не вправе вмешиваться в наши внутренние дела. Такой вот заколдованный круг. А начинать новую «войну банд» никто не желает. Устали от прежней.

– И как часто у вас происходят эти «войны банд»? – Мне стало ужасно интересно.

– У каждого поколения басков была своя такая война, ваше величество. И не только у нас, но и в Наварре такое же положение дел. Но прошлая война у нас была особенной. Страна раскололась на несколько союзов семей. И длилась война целых пятнадцать лет. Пока не выбили всех предводителей – не успокоились. А во всем виноваты эти проклятые Гамбоа, ваше величество.

Интересная информация. Последняя гражданская война в Наварре тоже длилась почти столько же – двенадцать лет. Кто с кем и за кого воевал – темный лес для меня. Баски…

– И серьезные были боевые действия?

– Да какое там, ваше величество, – махнула она рукой, – у каждого сеньора своя банда. Дружина, если говорить на языке франков. Или меснада, как говорят у вас в Наварре. Вот они и лупили друг друга, кто кого где встретит. Все выясняли, кто из «старших родственников» самый старший. Под кого все должны нагибаться. В итоге остались только Оньясы и Гамбоа. В последнем бою участвовали двадцать четыре банды со стороны Оньясов и семь со стороны Гамбоа. Правда, стоит отметить, что у Гамбоа банды были большие – по сто и более латников, но это им не помогло.