Дмитрий Старицкий – Наперегонки со смертью (страница 60)
Вняли. Их собственный, наработанный на Новой Земле, опыт подсказывал, что я прав.
Речное путешествие больше походило на круиз отпускников. Ничто нас особо не беспокоило. Встречные суда приветствовали нас гудками, и не более. Догонять по воде — никто не догонял.
В течение суток хода от Нью-Рино выскакивали по берегам какие-то машины, но дальше наблюдения за нами дело не шло.
Один раз нехилая толпа каких-то людей привезла к левому берегу на прицепе трака большой катер. Но капитан приказал дать предупредительную очередь поверх голов из крупняка. И когда толпа на берегу предупреждению не вняла, то издырявили из «браунинга» весь этот катер до полной непригодности использовать его как плавательное средство. И дальше пошли.
— Претензии не выставят? — спросил я палубного матроса, который продолжал стоять за пулеметом.
— Какие претензии? Мы в своем праве. Их предупредили, — отмахнулся тот.
— А кто это мог быть?
— Судя по поведению — дикие мормоны, — ответил матрос.
— Почему дикие? — удивился я.
— Цивильные мормоны катером бы через город прошли, а не везли его в объезд по буеракам, — пояснили мне и добавили со значением: — Большой катер…
— А чем цивильные мормоны отличаются от диких? — продолжал я пытать подвернувшийся источник информации.
— Цивильные имеют свой квартал в Рино. Мост через Мормонскую держат. А дикие живут по самой реке Мормонской, и ходу им дальше города нет, — и посмотрел матрос при этом на меня как на недоумка какого. — Свои же цивильные их не пускают. Они свой бизнес имеют на перепродаже товаров диких в городе и по Рио-Гранде. И по сухопутным дорогам тоже. Цивильные — богатые, а эта шелупонь даже без крупнокалиберного пулемета приперлась захватывать наше судно. Вот такие расклады тут.
Я же подумал, что в каждой избушке свои частушки. И не зная припева, можно сильно лажануться. Хорошо, что «хефе» устроил нам прямой морской маршрут до Берегового без заходов в другие города по дороге. Там тоже свои напевы. Не всегда приятные для нашего уха.
А в остальном речной наш круиз был весьма скучноватым на развлечения. Берега степные, как на Нижней Волге, плоские. Поселения редкие и больше похожие на концлагерь, чем на деревню. Колючка в три ряда и саманная стена с вышками, из-за которой даже крыш толком не видно. Редко — ветряк. Между колючкой и стеной — поля, огороды и бахчи. На берегу — узкие длинные лодки кверху днищем.
К концу вторых суток капитан предложил остановиться и купить дынь с арбузами в одной такой деревушке.
Я в ответ спросил:
— У нас кончилась еда?
— Нет, — замялся капитан, — но хотелось бы чего-то такого вкусненького.
— Доставите нас до места — и можете останавливаться там, где вам захочется. Но без нас, — и посмотрел ему прямо в выцветшие, когда-то карие, а теперь больше болотного цвета глаза.
— Ну как знаете. Я хотел как лучше. — Капитан явно на меня обиделся.
— Когда хотят как лучше, то получается как всегда, — заметил я ему. — В нашем положении лучшее — враг хорошего.
И мы прошлепали мимо по течению.
Но зарубочку по этому поводу я себе поставил. Так, на всякий случай.
И вот тут снова тонкий намек на толстое обстоятельство, после чего я стал носить сразу четыре пистолета. Никелированный наган в кобуре на виду, в бедерных карманах — ГШ-18 и «Байкал-441». И на щиколотке — «шмайсер». Не считая трофейного «кабара» на поясе. И девчат стал проверять на наличие короткоствола по три раза на дню.
Сопровождающие нас кубинцы, Маноло и Луис, предпочитали часами на щелбаны резаться в кости под тентом, который накрывал наши машины на палубе. И от солнца там неплохая защита и не так жарко — под тент поддувает ласковый бриз.
Однако пулемет они держали на расстоянии протянутой руки. Второй номер вооружен еще чешским «скорпионом».[98] А у первого висел на поясе бразильский «таурус», разительно похожий на девяносто вторую «беретту». Так что за них я был спокоен. При условии, что эти суровые мужики играют на нашей стороне.
Я им разрешил пользоваться кофемашиной в автобусе, чтобы не бегать далеко на камбуз, и они расплылись благодарными улыбками. Кофе они могли пить в любых количествах.
Отсидев положенное после обеда время в гальюне, я вышел проветриться на палубу. Прямо по курсу хорошо был виден берег и большое поселение в глубине Залива.
— Уже Береговой? — спросил я тискавших кожаный стаканчик кубинцев.
— Нет, сеньор доктор, — ответил мне Луис. — Для Берегового очень рано. Скорее всего, это Билокси.
— Береговой будет на полуострове, — подтвердил мои опасения Маноло, — и намного дальше на юго-запад. У этой лоханки скорость не больше семи узлов. Никак не может это быть Береговой.
— Ага… — почесал я в затылке. — Вот что, мужики, будьте готовы к неожиданностям.
— Судно захватывать будем? — лениво спросил Луис, позевывая.
— А какие инструкции вам дал «эль хефе»?
— Доставить вас в Береговой без происшествий в целости и сохранности и вернуться обратно с любым конвоем.
— А… — хотел я спросить, на чем они будут добираться в конвое до Нью-Рино.
— Деньги на покупку машины нам выделили, — опередил меня Маноло. — Так что все в порядке.
— Тогда будьте готовы разоружить экипаж.
— Не проблема, сеньор, — ответил за всех Луис.
Потом я сбил девчат в одной каюте, в тесноте, но в информационной безопасности.
Поставил каждой боевую задачу.
Заставил повторить вслух.
А то часто как бывает: кивает чел, с виду понимает все, смотрит преданно, как собака Павлова, а сам все понял не так или вообще не въехал, что и как ему делать надо. Самая легкая проверка: заставить внятно вслух повторить. И им лучше усваивается, и сразу видно, что он мимо ушей пропустил. Можно заранее поправить, а не на ходу его косяки выпрямлять.
На мостик я поднимался только с Бисянкой. Остальные по своим постам разошлись. Таня без винтовки, с наганом-укоротом и «береттой» наградной.
Капитана Игнасио на мостике не оказалось. Там только один рулевой за штурвал держался. Маленький, толстенький и волосатый как бабуин.
Подошел к нему сзади и сунул наган под ухо так, чтобы револьверная блескучесть хромированная отразилась на стекле рубки. И сказал:
— Руки со штурвала не убирай. Не надо.
Подождал, пока Бисянка зайдет сбоку так, чтобы на мушке рулевого держать и компас видеть. Взяла она его на прицел наганом, другим пистолетом вход в рубку контролируя. Все правильно по боеприпасам. На рулевого и одного патрона хватит, а вот на вход и тринадцати может оказаться недостаточно.
— Курс: вест, — приказал.
И дождавшись, когда судно начнет циркуляцию, добавил:
— Ты эту девочку видишь? Она охотник из Сибири. Белку в глаз бьет, чтобы шкурку не попортить. Но нам твоя шкурка без надобности, так что если дернешься, она не промажет. Не умеет.
Рулевой только головой кивал на каждое предложение, и в рубке остро запахло редькой.
Потом вышел на крыло мостика и позвал жестом Луиса, который поднялся ко мне с пулеметом:
— Контролируешь палубу и рулевого.
— Да, хефе, — кивнул он мне своей большой головой. — Контролирую палубу и рулевого. Его валить?
— Не вздумай: кто тогда это корыто поведет? — И пошел открывать все двери подряд на этой палубе надстройки.
Капитана нашел в радиорубке, когда тот с загадочным выражением лица вертел верньеры на рации, настраиваясь.
Недолго думая, выстрелил из нагана в ресивер. Слышал я, что сигнал бедствия можно подать простым нажатием на тумблер, вот и подстраховался.
Потом еще раз, чтобы все огоньки на приборе погасли.
Капитан сидел, открыв рот в изумлении. Потом провякал, старчески плямкая тонкими губами:
— Зачем?
— Затем. За надом, — ответил я по-русски, но тут же перешел на английский: — Затем, чтобы ты со своими подельниками-пиратами связаться не смог.
— Вы ошибаетесь, доктор, — заверил меня шкипер.