Дмитрий Старицкий – Ловец человеков (страница 53)

– Не мог гонца прислать заранее? Вдруг бы меня тут не застали? Чуть-чуть не разъехались, – накинулся я на доктора права, шипя на латыни, как только Бхутто закрыл за нами двери кабинета.

На что легист с учтивым поклоном гордо отвечал также на латыни. Да нет, он почти мне выговаривал:

– Сир, надо было ковать, пока горячо. Согласие на ваш сюзеренитет у них шаткое. Очень сильна в городе партия, желающая иметь в сеньорах Луи, только потому что тот далеко. Но тому не до Байонны сейчас. Паук даже делегацию от ратуши не принял в Туре. Это-то и стало последней гирькой на вашу чашу весов. Не стоит упускать такой шанс, пока он есть.

– Куда ни кинь – везде авантюра, – схватился я за голову.

Легист, не произнеся ни слова, всем своим видом показал, что «жизнь такова, какова она есть, и больше – никакова», как в моем времени провозгласил поэт Костров.

– Сколько они готовы заплатить за права сеньора города? И какой будет ежегодный налог с них в мою казну? – задал я сразу самые насущные для меня вопросы.

Что поделать, монарху всегда не хватает денег. Даже если он их печатает. А я так и до своего монетного двора еще не добрался.

Кстати, надо у Микала выяснить: где он находится и каков там мой золотой запас?

А легист с энтузиазмом и задором уже просвещал меня и, как мог, успокаивал:

– Не все так страшно, сир. Главное, Паук отпал как претендент, а д’Альбре старший тоже куда-то подевался, да так, что никто его найти не мог из желающих, а у младшего нет титула виконта д’Акса. В общем, в городской ратуше рехидоры чуть врукопашную не схватились, но на вашей кандидатуре хунта сошлась с небольшим перевесом голосов. Что же до денег, то спорили там еще дольше, сир, и горяче́е, пока не пришли к мысли, что минимальная сумма, которая вас не оскорбит, составит десять тысяч флоринов. За сюзеренитет со всеми вольностями басков, как у Кастилии с Алавой.

– Даже так? То есть они самостоятельно собирают в свою пользу все налоги и пошлины и не ходят воевать дальше границ городской округи? Я правильно понял?

– Не совсем так, сир. С налогами и пошлинами вы правы, но кроме обычного годового налога город согласен платить вам отдельно солдаду для набора вами войска, как вне города, так и из желающих горожан. Каковое войско и будет воевать за весь город под вашим знаменем. Оборону города они полностью берут на себя, как и содержание в порядке городских стен и укреплений. Один из двух замков в городе отдается под вашу резиденцию, в которой вы можете держать свой гарнизон. Город уже поместил там два десятка аркебузиров с полной амуницией. Это ваша гвардия в городе.

«Надо же, – внутри меня возмутился подросток. – Какой-то вшивый город имеет аркебузиров, а у меня – монарха, их вообще нет!» Хотел уже возмутиться явно, но вовремя старый музейщик припомнил, что и у Ивана Третьего в Москве пищальники также призывались на войну из горожан. А феодалы еще очень долго огнестрел презирали по всей Европе. Даже после того как аркебузиры, мушкетеры и их русский аналог – стрельцы, прочно прописались в гвардиях монархов. То есть и через сто лет еще.

Первая битва, которая будет выиграна только за счет огнестрела и инженерного обеспечения, состоится в 1572 году при Молодях под Тулой, где русские татар с турками разобьют. А на дворе стоит 1481-й. От Рождества Христова.

Выдохнул с силой, вздохнул через нос и спросил про более существенное:

– Каков размер этой солдады?

– Достаточный, сир, для набора сотни конных латников и содержания их в течение полугода. Точный размер платежа будет уточняться ежегодно в зависимости от стоимости услуг наемников.

Что ж, это меня очень даже устраивает. В отличие от горожан, я твердо знаю, что наемники в перспективе будут только дорожать. Так что в попытке играть на конъюнктуре рынка горожане перехитрили сами себя.

– Сто копий кабальеро? – уточнил я.

– Нет, сир, сто конных жандармов в полном вооружении себя и коня, но не оговаривается, что это должны быть кабальеро. Это могут быть и простые сержанты, которых в городе немало. Богатые горожане, которые могут позволить себе такие траты и свободное время для службы у вас.

– Знаешь что, знавал я хитрых, сам хитрый, но вот про таких хитрых слышу в первый раз. Они хотят, чтобы я солдаду с города потратил на самих же горожан? Нехило.

– Это необязательно, сир. Солдадой вы распоряжаетесь единолично, как хотите. Можете вообще никого не нанимать, только с города призыва не будет. Это нечто похожее на талью руа франков, которую он с них собирал. Только я прикинул уже, что солдада выйдет как бы ни в два раза больше.

– С чего бы это? Откуда такая благотворительность в купцах? Ладно, с солдадой потом разберемся. Основной налог с города какой будет?

– Налог единый, сир, пятая доля дохода от всех городских налогов и сборов, кроме экстраординарных. Таким образом, и им останется больше средств, чем забирали чиновники Луи и жаждал получить от них виконт д’Акса.

– Порт?

– Вот тут загвоздка, сир. Надо снова расчищать русло реки. Отмели постоянно меняют в устье свое положение. Все они сделают сами, даже инженера уже наняли из Флоренции, говорят, что толкового, но много ручного труда предстоит, и они хотят, чтобы вы разрешили привлечь к этим работам окрестное население в счет вашей барщины.

– Согласен. Но только разово, только на эти работы и больше никуда. А то знаю я этих буржуа – разреши им что-либо один раз, так они уже считают, что это их привилегия на всю оставшуюся жизнь. Что еще?

– Как я и предсказывал – вольный суд, – развел легист руками.

– Пусть это будет уголовный суд присяжных одного с подсудимым сословия. Суд равных. Дюжина человек, давших в церкви торжественную клятву судить честно и по совести. И этот суд будет иметь право доставки ответчика в присутствие силой, если сам ответчик не придет в назначенный срок. Не стоит нам заводить заразу дойчей с их Фемой. Пусть город содержит судебных приставов.

Легист согласно кивал, внимая тому, что я говорю. А я экстрактно вещал весь судебный опыт столетий, доступный всякому, кто регулярно смотрел телевизионные судебные драмы.

– И еще, – не собирался я останавливаться, так как меня просто несло, – город не имеет прав применять пытку к людям во время суда и следствия. Если потребуется пытка, то ее должен санкционировать мой прокурор и присутствовать при ней. Пытка применяется один раз. Перерыв в пытке означает ее прекращение, – припомнил я обходные маневры кастильских инквизиторов, которые пользуясь «перерывами», длили «одну пытку» неделями. – Но лучше всего вообще отказаться от пыток.

Легист хотел что-то вставить, но я показал рукой, что еще не закончил.

– Истец сам должен быть в суде и лично держать перед присяжными речь о том, в чем он обвиняет, и приводить свои доказательства. Если с начала открытия сессии суда прошел час, а никто не обвинил сидящего на позорной скамье человека, то априори считать его невиновным и повторно по этому обвинению не судить. А с обвинителя – штраф в пользу обвиняемого за поношение честного имени и оплата городу затрат на содержание обвиняемого в городской тюрьме. Обвиняемый же вправе защищать себя сам или нанять себе знающего законы защитника. Если обвиняемый и обвинитель – из разных сословий, то в суде будет находиться мой прокурор, которого я поставлю для надзора за законностью в городе. А жюри присяжных будет двойным, поровну от сословий. Присяжные решают только один вопрос: виновен или не виновен. А вот конкретное наказание определяет судья.

Уф-ф-ф… Передохнул, выпил глоток выдохшегося сидра, а то в горле уже першит от такого неожиданно прорезавшегося ораторского удара.

– Ничего не забыл я из наших прежних разговоров? Да, доктор… еще… смертная казнь производится только после прошения от осужденного ко мне о помиловании. Если я утверждаю приговор – казнить. Но у каждого должен быть шанс пересмотреть возможную судебную ошибку. Или просто раскаяться в содеянном. Мы же христиане, в конце концов, и Христос учил нас ближнего своего прощать до семижды семи раз.

– Я бы добавил, сир, что любой феодал с городом должен судиться в таком же смесовом суде. И вообще, сир, то, что вы сейчас сказали, заслуживает отдельной записи.

Посмотрел на Бхутто. Тот кивнул мне, подтверждая, что все сказанное им уже записано.

– Уже записано, доктор. Я также думаю, что все, что мы сейчас проговорили, необходимо кодифицировать и назвать это «Байоннский процессуальный кодекс». И пожаловать его городу от моего имени, как дополнение к городскому фуэро.

– Это было бы прекрасно, сир. Такие процедуры не прописаны в их фуэрос, и кодекс скорее дополнит их, чем войдет с ними в противоречие. А также можно будет распространять этот прецедент по другим вольным городам под названием байоннского права, которое мы можем сделать знаменем городских вольностей не только в ваших землях.

– Не будем, доктор, ставить телегу впереди лошади. Пока я буду плести словесные кружева с патрициями славного города Байонны, вы с Бхутто приведите эти записи в удобоваримый кодекс, разделенный на статьи, чтобы положить его на весы договора с городом, как значимое приложение.

Легист и Бхутто поклонились, принимая на себя задание.

– Чуть не забыл. Что у них с судами по хозяйственным спорам?