Дмитрий Старицкий – Кровь и почва (страница 36)

– Откуда это известно? – восхитился я.

– Слухом земля полнится. – Альта сделала задумчивое лицо, но, не выдержав, рассмеялась: – У меня, Савва, хорошие завязки и наработки не только в казначействе герцога, но и в имперском минфине. И твой тайный фонд на взятки чиновникам я не раздаю тупо, а покупаю у чиновников информацию, содержащую сведения если не секретные, то предназначенные только для служебного пользования. За «просто так» я никого не кормлю. За слухи не плачу, хотя с удовольствием их выслушиваю. Максимум могу в ресторане вкусно покормить иного командированного. Зато ты у нас к всеобщему удивлению еще никому ни разу взяток не давал.

– Что посоветуешь?

Альта взяла в руки тонкую папку, раскрыла ее и, не глядя в бумаги, оттарабанила:

– Есть два варианта. Первый – выкупить минимум эмиссии, чтобы только сохранить свою долю в капитале общества и не терять дивиденды, которые ожидаются выше среднего банковского процента. Второй – выкупить блокирующий пакет. Потому как твой тракторный завод глядится наиболее вкусным субподрядчиком. Особенно если твои паровые машины будут работать на гайзоле, который есть отходы от производства керосина, и он сейчас даже дешевле самой сырой нефти. Потому как в сырой нефти есть тот самый керосин, как топочный, так и светильный. Не говоря уже про «белый». А блокирующий пакет в твоих руках не позволит давить на тебя, чтобы ты продавал для их дорожных машин свои тяжелые трактора, как платформы, за полкройцера. Есть и третий вариант – вообще выйти из общества и продать свою долю задорого еще до эмиссии акций. Покупатели в преддверии акционирования завода найдутся. Причем готовые платить солидные премии за весь пакет твоих паев сразу. Целиком.

– Насколько большая премия?

– Вдвое от рыночной цены. Можно еще приподнять, но ненамного.

– Что казначей герцога говорит?

– Он за тот вариант, когда основные комплектующие производятся на территории герцогства. Иначе герцог этот проект ветирует.

– Что отдают на сторону в любом случае?

– Медь и чугун. Все остальное наше должно быть, местное. Даже заводские котлы должны работать на нефти или ее отходах. Без привозного угля.

– И имперские дельцы на такое идут?

– Идут. Правда, в основном банкиры. Тем плевать, что и где производить, была бы гарантирована прибыль на вложенный капитал.

– На какой площадке будут торги?

– Или Тортус, или Гоблинц.

– Это все?

– Вроде да.

– Герцог участвует в торгах?

– Нет. Считает, что настала пора для появления чисто частных предприятий в Реции, без государственного участия. Пробный шар такой. Посмотреть желает, как снизится нагрузка на бюджет герцогства. И повысятся ли налоги и сборы. И тут есть возможность перекупить его личную долю, которую он будет продавать в этом случае.

– Наивный, – усмехнулся я в адрес герцога. – Что я еще должен знать?

– Предполагается, что, скорее всего, производство перенесут или к тебе в Калугу, или на первый разъезд.

– Оба-на. И я, целый бургграф, это узнаю последним, – возмутился я.

– Казначей сказал, что вопрос по размещению еще обсуждается. Но из Втуца такие заводы будут вынесены. Это уже решено. Пока принципиально. А те, что останутся, не будут территориально расширяться. Коптить трубами в будущей культурной и курортной столице империи герцог никому больше не даст.

– А что будет на месте завода дорожных машин?

– Картинная галерея, основу которой составит собрание герцога. По глухим слухам, в настоящее время герцог послал закупщиков в республику. Там сейчас такой товар чуть ли не даром отдают, лишь бы за живые деньги. Переправят через Швиц.

Долго думать я не стал и уже по привычке начал раздавать приказы.

– Срочно купи два пакгауза, соседних с «Гочкизом». Срочно, пока другие не расчухали. Выделку пулеметов и автоматов мы должны сохранить в столице. С возможностью расширения производства. А пока пакгаузы будем использовать как склады. У нас еще патронное производство на носу. Оборудование из Винетии уже в пути.

– Это недорого, хотя на первом разъезде обошлось бы вдвое дешевле, – возразила Альта.

– Важны даже не здания, хотя бы и каменные. Важна земля под ними. И рядом с заводом «Кобчик-хозбыт» также соседние участки надо скупить. Как там у нас?

Ясырка пододвинула к себе другую укладку бумаг, но доложила, не открывая ее:

– Керосинки и керогазы идут влет. С руками отрывают. Фонари типа «летучая мышь» только у железнодорожников пользуются спросом. Остальные пока не распробовали. И у нас новшество: кузнецы-медники, ремесленники рецкие, повадились выкупать механизм протягивания фитиля, а все остальное ваяют из меди сами. Впрочем, на ярмарке сам увидишь, если приглядишься.

– Какая нам с этого прибыль?

– Чуть больше, чем с того же механизма, что стоит в нашей готовой продукции. Но наши лампы стандартные, а у кузнецов большое разнообразие. Но и цену они ломят… Говорят, что им выгоднее разломать наш ширпотреб и таким образом доставать такие механизмы, если мы им напрямую продавать не будем. Или сами сделают. Сложного там нет ничего.

– Запиши, чтобы обязательно расширили производство таких механизмов не только для ламп, но и для керосинок. И чтобы всегда был их запас на складе. И не было дефицита, но только для рецких кузнецов, остальным фигу – это политика. И если нам на ней удастся чуть-чуть заработать – совсем прекрасно. Чуть приподнимем цены на сам механизм, но опустим их на крупный опт наших стандартных ламп. И гнать их в коренную империю, Ольмюц и к отогузам. Если получится, то и на экспорт. Хотя что там такого сложного… Ламповое стекло кузнецы где берут?

– На «Рецком стекле». И не всегда стандартное. Иные заказывают что-то особо вычурное. Чтобы не так, как у других. Видела даже совсем стеклянные лампы. Всё стеклянное, кроме механизма. Уровень керосина в витом бачке видно. А сам бачок на фигурных лапах стоит. Защитное стекло сквозь стеклянный абажур надевается. И все сделано из стекла разных цветов. Красиво.

– Купила себе?

– С нашими тремя хулиганами в доме? – намекнула она на детей. – Раскокают моментом. Так что обломала я свои хотелки.

– А сюда, в кабинет?

Альта засмеялась.

– Даже не подумала о таком. Лампа же есть, – кивнула она на стандартное медное сооружение с тремя семилинейными плоскими фитилями и полированным отражателем, что стояло на ее письменном столе.

– Молодец. Герцог будет доволен, – улыбнулся я. – Накрути хвоста управляющему «хозбытом», чтобы для наших кузнецов не было никаких проблем с приобретением этих механизмов. Но чтобы на перемычках между фитилями обязательно стояла надпись «Кобчик-патент». И чтобы ее заметно было.

– Понятно. – Альта ехидно улыбнулась. – Что все-таки будешь решать с дорожными машинами?

– Мы потянем блокирующий пакет?

– Потянем, если покупать не на бирже, хотя бы основную часть, а по предварительной подписке. – Чувствовалось, что эту проблему Альта уже обсчитала заранее. – А если тебе удастся выкупить, а еще лучше выпросить у герцога его долю, то совсем хорошо будет.

– Так и сделаем. Следи за сроками. А я попытаюсь подгадать к этому времени эшелоны с бывшими пленными, возвращающимися из республики. Мойсу озадачу. Тогда продавим ценой и тендер на строительство новых цехов. Как раз основные кирпичные работы по новому мартену закончатся в Калуге.

– У тебя лишние рельсы будут? – спросила Альта.

– С нового мартена? – переспросил я. Со старого прокатного стана наперед все распределено.

– С него, – подтвердила ясырка.

– Если и будут, то немного. Вахрумка всё, что не положит на шпалы, складирует на всю длину будущего пути заранее. А тебе зачем?

– Так, на бартер. Не бери в голову.

Альта встала, обошла стол и села ко мне на колени.

– Я хорошая девочка? – вскинула она нос к небу.

– Очень, – сказал я, ничуть не покривив душой.

– Я заслужила поцелуй и ласку?

– Конечно, – ответил я и принялся ее целовать. Отдышавшись, спросил, не убирая руки с ее груди: – А где? У тебя тут даже дивана нет. До дома мы точно не дотерпим…

Тут мы оба прыснули, задавив непроизвольный хохот.

– Придумал! Идем в отель напротив, – предложил я идею, подкупающую своей новизной.

– Савва, мне неприлично ходить в отель с мужчиной, – возмущенно замотала головой Альта.

– Плевать. Все и так знают, что ты моя ясырка.

Женщина расцвела.

– Ну если так, то я согласна. Но чтобы обязательно было новомодное игристое вино. – И Альта с готовностью вскочила на ноги. – Пять минут, я только бумаги в сейф уберу.

Игристое вино дорогое, но мне для Альты ничего не жалко. Все же волочет она на себе все финансы моего добывающе-промышленно-торгово-транспортного и сельскохозяйственного конгломерата.

Игристое вино стали делать в некоторых предгорных имениях плененные на фронте республиканские виноделы, выкупленные помещиками из концлагерей еще в начале войны. Все, что для этого потребно, у нас и так было: виноград, прохладные подвалы в баронских замках, белый дуб на винные бочки, пробковый дуб, тонкая медная проволока, оловянная станиоль. Не было только соответствующей технологии. Ноу-хау. Разве что еще подхлестнули попутно производство бутылок в стекольной промышленности Реции. Но и там было все что нужно, и необходимые кадры в наличии плюс стеклодувы из пленных, которые просто показали, какая именно бутылка должна быть: тяжелая, зеленого железистого стекла, с вогнутым донцем и слегка наклоненным горлышком. Последнее получалось от тяжести самой бутылки, когда ее вертит на своей духовой палке стеклодув.