Дмитрий Старицкий – Гром победы (страница 29)
– Дорогая, прикажи подать нам чаю покрепче. С лимоном, – попросил я Элику, которая по-прежнему терпеливо высиживала все мои заседания.
Но скорее всего, просто меня пасла. А пусть… Пусть попробует мой хлебушек, как он достается.
Жестом подозвал партнеров присаживаться поближе. Управляющий пулеметным заводом нам тоже партнер – у него три процента долей в рецком производстве. Я вообще сторонник опционов для управляющих, так они лучше заботятся о прибыли руководимого предприятия. Но… эти акции даются им только на время работы. Никакой халявы. Выкупить могут с небольшим дисконтом от рыночной оценки, но только за свои деньги.
– Что там у вас такого срочного, что вы мне на лбу взглядами дырки провертели?
– Думаю, он это так ради понта из себя большого мальчика корчит, – сказал Гоч своему коллеге и усмехнулся злорадно, открывая свой кофр. – Сейчас он у нас плясать будет.
– С чего это мне плясать? – возразил я.
– А вот с этого. – Гоч достал из кофра деревянную кобуру своего знаменитого пистолета, вынул его из нее и положил на стол.
Пистолет как пистолет, разве что ствол длиннее в полтора раза да толще немного и на первой трети оребрён для лучшего охлаждения.
Вслед за пистолетом из кофра появились длинные коробчатые магазины, один из которых Гоч ловко вставил в ствольную коробку снизу и, прикрепив к рукоятке деревянную кобуру в качестве приклада, подал сей агрегат мне.
– Хотела ваша милость пистолет-пулемет, распишитесь в получении, – глумился он надо мной.
И оба лыбились на меня довольными мордами.
Взял я в руки машинку, повертел. Увидел переводчик огня и спросил заинтересованно:
– Калибр одиннадцать миллиметров?
– Этот – да, – ответил Гоч, – но есть и на шесть с половиной. Для ГАУ. Хотя «миротворца» они на вооружение так и приняли в новом калибре.
– Скорострельность у него какая? Мне из тебя тактические характеристики клещами тянуть?
– Вот тут пока незадача, Савва, почти тысяча выстрелов в минуту. И все попытки ее снизить ведут либо к перетяжелению конструкции, либо к потере ее надежности.
– Понятно… – улыбнулся я в ответ. – Машинка получилась у тебя, твоя милость оружейный барон империи, только для спецопераций. Моласу показывал?
– Савва, ты про меня плохо думаешь. Первому тебе. Даже Гвиндо вчера не показал, – кивнул он на управляющего заводом. – Хотя у него к тебе также есть сюрприз.
Управляющий полез под стол, вынул оттуда самый обычный чемодан, взгромоздил на стол и открыл, разворачивая ко мне. А там…
В устроенных углублениях чемодана, как в коробках для драгоценностей, на черном бархате лежал явный автомат. Привычного такого мне дизайна с деревянным прикладом и ложей, вороненым дырчатым кожухом ствола и прямым магазином на левую сторону, как в старых французских фильмах про Фантомаса. Еще три запасных магазина покоились в отдельных углублениях.
– А теперь плясать будете, ваша светлость? – хитро улыбнулся управляющий.
– Сначала, Гвиндо, пояснения! – потребовал я.
Управляющий прокашлялся, налил себе в хрустальный стакан воды из графина, вкусно ее выпил и пояснил, вынимая автомат из чемодана:
– Эта машинка – одиннадцатимиллиметровый пистолет-пулемет под новый патрон Гоча с проточкой. Магазин на тридцать патронов. Кстати, у самого Гоча только на двадцать, – не преминул он укусить конкурента. – Затвор свободный. Огонь только автоматический. Скорострельность шестьсот двадцать выстрелов в минуту. Вес пять килограмм со снаряженным магазином.
Взял его в руки. Тяжеловат, конечно, но, как писали в Интернете, финский «Суоми» вообще семь килограмм весил. Однако приемистый получился автомат и разворотистый. Покрутил его и так и этак. Прижал к плечу приклад, прицелился. Прицельные приспособления крупные, удобные. Хотя целик явно избыточный, винтовочный, размеченный аж до тысячи метров, шагами по пятьдесят.
– Ну как он вам? – спросил ожидающий похвалы Гвиндо.
– Постреляю, тогда все выскажу, – ответил я. – Кто конструктор?
– Ваш покорный слуга, – скромно потупил взгляд Гвиндо. – Когда все от этого проекта отказались, я просто внимательно еще раз прочел техническое задание… И вспомнил про свободный затвор, который стоял на первых вариантах пулемета «Гочкиз». А дальше так, чертил вечерами, но после того, как вы прислали нам сначала инструментальную, а потом и пружинную сталь, появился надежный тонкий прокат из Виена, и все срослось. Плясать будете?
– Сплясать? А почему бы и нет? Заслужили. Что вам сплясать?
– Энгу пляши на столе, – ухмыльнулся Гоч глумливо. – А мы похлопаем.
Горская энга – это что-то типа земной джиги. Этакое быстрое дрыганожество с ритмичными притопами. Обычно ее пляшут проспорившие что-то. Типа нашего русского кукареканья из-под стола.
Вернувшаяся Элика вместе с горничной, державшей поднос с чайным сервизом, встали в дверях с круглыми от удивления глазами и открытыми ртами. Как только поднос не упал?
А посмотреть было на что. Первый человек города, академик и имперский рыцарь, отплясывал на драгоценном столе энгу, а два главных управляющих знаменитой на весь мир оружейной фирмы ритмично отбивали себе ладони в такт и подбадривали меня выкриками.
Отстрелявшись, я вынул магазин из автомата, осмотрел его и спросил Гвиндо:
– Патроны в магазине в один ряд?
– Именно так, ваша милость, – отозвался он.
По полигону еще отдавалось эхо моих очередей. Вокруг нас толпились все здешние офицеры. Интересно же – новое оружие испытывают. Да и сами они пострелять не прочь. Впрочем, только такие офицеры на полигонной службе и задерживаются.
– Сделай расположение патронов в шахматном порядке. Как в пистолете Гоча. Магазин станет короче и сам автомат приемистей.
– Но в пистолете-пулемете у Гоча также в один ряд патроны в магазине, – возразил мне инженер.
– Это потому что он вставляет свой приставной магазин в бывший неотъемный. Двойные стенки съедают полезное пространство. А у тебя такого ограничения нет. Ты же не переделкой занимаешься, а делаешь новое оружие с нуля. Простор необычайный. Кстати, ствольная коробка у тебя, я вижу, фрезерованная из цельного куска металла?
– А как иначе? – удивился Гвиндо.
Да, действительно, как же иначе, если холодной штамповки у нас еще нет. Только горячая. Но выход всегда есть.
– На заводе хозбыта, где делают минометы, валяются в достаточном количестве пятисантиметровые трубы хорошей стали. Для минометов они мне не подошли из-за малой мощности мины, но вот для тебя будут в самый раз. С торца ее нарежешь резьбу под крышку и отфрезеруешь в ней нужные отверстия – вот тебе и готовая ствольная коробка, продолжением которой будет кожух ствола. А вот на срезе кожуха надо замутить какой-нибудь компенсатор, а то ствол сильно задирает вверх на длинных очередях. Или сделать отсечку на три патрона. Вижу я, вижу, что ты делал свою машинку для умного человека, – пресек я возможные возражения. – А в армии любое оружие надо делать рассчитанным на дурака, чтобы он его не сломал ненароком…
Дальше мою речь заглушила Элика, с упоением стрелявшая уже из второй машинки Гоча, сразу сделанной в виде неразборного пистолета-пулемета. Скелетный приклад со «щекой» и деревянным цевьем под стволом, и даже полуторакратный оптический прицел, выставленный далеко вперед, по-скаутски. Ствол у этого пистолета-пулемета был еще длиннее, чем у разборной модели. С миниатюрным дульным тормозом, с которого при стрельбе срывались огненные струи крест-накрест.
– Имрич, а «щеку» зачем на прикладе сделал? Снайперской стрельбы все равно из пистолета-пулемета не добиться, – задумчиво покачал я головой.
– Так целиться с оптикой удобнее, да и в лоб не получишь затвором, – ответил он.
– Аргумент. Особенно про лоб, – улыбнулся я и выдал свои сомнения: – Но наши генералы оптику сочтут лишней. Давно ли они у нас даже винтовку рассматривали не иначе как стреляющее копье. Если кто и оценит, так все тот же Молас. Он у нас продвинутый. Да и люди у него подготовленные. Не вижу я перспектив большой серии. Патентуй как гражданский карабин для охоты, пока без переводчика на автоматический огонь, – подмигнул я ему. – Переводчик впиши как дополнительную опцию.
– Уже… – сознался Гоч. – Я сейчас все сначала в гражданском патентном бюро оформляю и только потом предлагаю военным. Кроме пулеметов.
– Кстати, о пулеметах. Вернемся на аэродром, покажу тебе мою потребность в специальном авиационном пулемете, облегченном с большой емкостью магазина.
На аэродроме с утра мы оставили новые пропеллеры, но полетать если и получится, то только не сегодня. Инженеры уперлись в том, что пропеллеры надо прогонять на всех режимах еще на земле. Вот мы и рванули на полигон.
Элика оставила игрушки Гоча и, устойчиво расставив ноги, уверенно расстреливала магазин за магазином из автомата Гвиндо. Хоть картину пиши. Даже от нас было видно, как от мишеней летят щепки.
– Воительница… – восхищенно прошептал Щолич за моей спиной.
– Ты когда последний раз в отпуске был? – обернулся я к нему.
– Давно, – пожал он плечами.
– Тогда поехали с нами в горы. Если не девицу с хорошим приданым, то вдовушку с поместьем мы тебе обязательно найдем. Такую же рецкую воительницу. Нельзя жить бирюком. Есть на кого оставить полигон на месяц?
– Ничего не делай сам, если есть хороший зам, – ответил мне Щолич армейской мудростью. – Только кто меня в отпуск отпустит?