Дмитрий Совесть – Наследник Жизни и Смерти (страница 1)

Дмитрий Совесть

Наследник Жизни и Смерти

Солнце только начало припекать крыши столицы, когда я вышел из дома, полный предвкушения. Сегодня нам с Ниам по тридцать три – возраст совершеннолетия для нашего народа. Для меня – просто день рождения, для сестры – начало новой жизни, возможность наконец выйти замуж. Я решил посвятить день поиску подарка. Настоящего, запоминающегося. Что-то, что останется с ней надолго, ведь после замужества видеться будем редко.

Ближайший рынок уже гудел как потревоженный улей. Воздух был густым коктейлем запахов: сладковатая пыль, приторный аромат переспелых фруктов, резкий дух вяленой рыбы, дымок от жаровен с шашлыками из какой-то диковинной птицы и едва уловимый, но навязчивый запах пота и кожи. Крики зазывал сливались в непрерывный гул: «Свежайшая форель из горных озер! Прямо из сетей!», «Шелка Астрахана! Невесомые, как облако!», «Обереги от гоблинского сглаза! Действительные, проверено!», «Пирожки с мясом дракончика! Горяченькие!»

Я нырнул в этот кипящий поток, стараясь не сбить старушку с корзиной яиц. Мои глаза скользили по прилавкам, оценивая, ища вдохновения.

«У Ниам все есть, – размышлял я, протискиваясь мимо лотка с глиняной посудой. – Одежда, украшения, книги… Что-то обычное не подойдет. Нужно нечто… живое. Нечто, что станет частью ее жизни, напоминанием о брате, который… немного эгоистично хочет, чтобы она его не забывала.»

Первой мне попалась “Лавка Оружия и Доспехов”: блеск стали, запах масла и кожи. Торговец, мускулистый мужчина со шрамом через глаз, демонстрировал группе наемников легкий кольчужный доспех. «…и чешую василиска вплел, видите? От кислотного плевка спасет, проверено в Болотном Походе!» Я тронул холодные колечки. Крепко. Но Ниам? Ей доспех? Смешно. Да и не по карману. Двинулся дальше.

Ряды Тканей и Галантереи: буйство красок. Шелка, бархат, парча. Торговка, яркая, как попугай, в платье из собственного товара, нахваливала молодой паре отрез ткани, переливающийся всеми оттенками синего. «Как лунный свет на воде! Для невесты – самое то!» Я представил Ниам в таком платье. Красиво. Но… банально. Свадебное платье ей сошьют лучшие мастера, не на рынке же покупать.

Далее я посетил “Лавку Редких Ингредиентов”: запах пряностей, сушеных трав и чего-то химически резкого. Старик с длинной седой бородой, похожий на мага-алхимика, аккуратно перебирал склянки с фосфоресцирующим мхом, сушеными глазами василиска и кореньями неведомых растений. «Молодой человек! Ищете компонент для зелья? Или может, любовный амулет?» – подмигнул он мне. Я вежливо покачал головой: «Ищу подарок сестре. На совершеннолетие.» Старик задумался: «Хм… У меня есть чудесный кристалл сновидений, помогает видеть вещие сны…» Интересно, но слишком… безжизненно. Ниам практична.

В отражении витрины мелькнуло знакомое лицо: смуглое, с резкими скулами и твердым подбородком, оттененное легкой темной щетиной. Темные, почти черные волосы непослушно падали на лоб. Я провел рукой по щеке, ощущая под пальцами щетину и напряжение в челюсти. Широкие плечи и подтянутая фигура, привычная к движению и тренировкам, подчеркивались хорошо подобранными рубашкой и брюками. Я остановился на мгновение, слегка поиграв мышцами рук, и продолжил свой путь, направляясь к зверинцу. Здесь было шумно и пахло животными. Клетки с крикливыми попугаями Амазо, ворчливыми земляными гномиками (маленькие, мохнатые, с лопатами вместо рук), изящными, но капризными лисопардами. Хозяин, коренастый мужчина в кожаном фартуке, пытался успокоить молодого грифончика; тот шипел и бил крыльями о прутья. «Спокойно, Златик, спокойно! Видишь, господин? Характер! Из него выйдет отличный страж!» Я постоял, наблюдая. Грифончик был красив, но… дик. Ниам не нужен страж, ей нужен друг. И потом, грифоны живут лет 50, а Ниам… двести минимум. Недолговечный подарок.

Следующей по списку была “Лавка Диковин”: тут собрано было самое странное. Окаменевшее яйцо неизвестной твари (слишком тяжелое и явно мертвое), заспиртованный русалочий хвост (вызывал сомнения в подлинности), поющий камень (издавал жалобный писк при нажатии). Хозяйка, женщина с хитрыми глазами, увидев мой интерес, сунула мне в руки кусок прозрачного минерала: «Смотри! Внутри пузырек с воздухом древнего мира! Дышишь – и сила предков наполняет!» Я вежливо вернул камень. Древний воздух? Сомнительно. И опять – неживое.

Пробираясь дальше, я наткнулся на знакомую спину, загораживающую проход у лотка с копченым мясом.

– Арик? Это ты?

Мой сокурсник по Академии, Арик фон Дорн, обернулся, его круглое, вечно улыбающееся лицо озарилось узнаванием. В руках он сжимал огромный, прожаренный до хруста окорок.

– Эй, братишка, Кайр! – воскликнул он, чуть не выронив свой трофей. – Какими судьбами на рынке? Не ищешь ли ингредиенты для очередного взрывоопасного эксперимента? Помнишь, как на втором курсе ты чуть не спалил общежитие, пытаясь синтезировать «вечный огонек»?

Я смущенно почесал затылок: «Да уж, вспоминать неловко. Нет, ищу подарок сестре. Сегодня совершеннолетие.»

– О-о-о! – Арик свистнул, откусывая огромный кусок мяса. – Серьезно! Поздравляю Ниам! – Он с набитым ртом жестикулировал свободной рукой. – Подарок… Хм. Драгоценность? Платье? Редкую книгу по магии? Хотя… – он хитро прищурился, – зная твою страсть к факультету «Изучения и уничтожения», не ищешь ли ты чего-то… экзотического? Типа яйца мантикоры? Или зуб ледяного червя?

Я невольно улыбнулся. Арик всегда умел поднять настроение. «Что-то вроде того. Но более… дружелюбное. Мечтаю найти яйцо паралеска.»

Арик задумался, пережевывая, потом покачал головой: «Паралеск? Хм… Видел их чучела в кабинете профессора Элгара. Странные твари. Курица-змея. А яйца… Не, брат, тут вряд ли. Такая редкость. Разве что у профессиональных ловцов монстров, но те свои трофеи сразу в Академию или богатым коллекционерам сбывают. На рынке – максимум шкуры да когти.» Он похлопал меня по плечу, чуть не сбив с ног: «Не вешай нос! Осмотрись еще. А я побегу – практику по манипуляции водой прогуливаю, старина Громовержец (наш строгий преподаватель по водной магии) уже, наверное, парит от злости! Удачи!» И он растворился в толпе, унося свой окорок и оставляя шлейф запаха копченостей и беззаботности.

Встреча с Ариком немного отрезвила. Он прав. Яйцо паралеска – не рыночный товар. Но надежда – штука упрямая. Я с новым рвением принялся осматривать прилавки, особенно в дальних, пыльных углах рынка, где торговали всякой экзотикой и редкостями. Заглядывал к торговцам животными, к старьевщикам, у которых могло заваляться что угодно, расспрашивал:

– У вас не завалялось случайно… ну, яйца? Необычного? Может, переливчатое? Или с необычной скорлупой?

– Яйцо? – хрипло усмехался бородатый дед у лотка со старыми инструментами и ржавыми доспехами. – У меня вот яйцо страуса есть, правда, лет пять как высохшее. Для супа не годится, а как диковинка – пожалуйста! Дешево отдам!

– Нет, не то… – Я разочарованно отходил.

– Ищете яйцо? – перебила меня бойкая женщина, торгующая перьями и чешуей. – У меня чешуя молодого дракона! Чистая, блестящая! Из нее отличный нагрудник получится! Или вставки в платье! Яйца дракона? Ох, милок, да за такое яйцо я бы сама разорилась!

Я вежливо отказывался. Мои мысли все больше возвращались к желанной цели, к тому самому яйцу паралеска. Пока я шарил глазами по прилавкам, в голове ярко всплывали знания, почерпнутые из академических фолиантов и рассказов профессоров:

«Паралеск… Да, идеальный подарок. Странное, но удивительно гармоничное создание. Представь, Ниам: тело, как у крупной курицы, но вместо перьев – гладкая, переливающаяся чешуя, будто сотканная из радужного масла. А вместо клюва – узкая, слегка изогнутая пасть, усеянная мелкими, но острыми зубчиками. Взрослая особь – около полутора метров, и целую треть занимает гибкий змеиный хвост. Им паралеск ловко балансирует, передвигаясь прыжками, как кенгуру. Глаза… О, глаза у них особенные: большие, золотистые, с вертикальными зрачками – взгляд умный, почти человеческий. На макушке растет хохолок из тонких, упругих перьев, которые топорщатся, когда существо взволновано или заинтересовано. Лапы сильные, с цепкими когтями – карабкаться по деревьям и разрывать землю в поисках жучков для него раз плюнуть.»

Я представлял, как Ниам впервые увидит вылупившегося птенца. «Но главное… главная особенность – импринтинг. Первое существо, которое паралеск видит после вылупления, он считает своим родителем. Навсегда. Это делает его идеальным питомцем: он легко приручается, обучается командам и остается преданным на всю жизнь. А живут эти создания около 150 лет – то есть он проведет с сестрой почти всю ее жизнь, ведь наш народ легко доживает до двухсот и сохраняет бодрость.» Мысль о таком долгом, преданном друге для сестры согревала. «Правда, в дикой природе они охотятся стаями и могут быть опасны… Но одомашненные особи – ласковые, игривые и совершенно неагрессивные. Настоящий друг.»

Но чем ярче была мечта, тем очевиднее становилась реальность. Я прошел весь рынок вдоль и поперек. Заглянул в последние закоулки, к торговцам, чьи лотки больше походили на свалку. Ничего. Ни малейшего намека. Ни настоящего яйца, ни даже подделки, которая могла бы на мгновение обмануть надежду.