Дмитрий Соловьев – Зюзюка и Бебека… Блюк, Блюк.. Продолжение книги МОИ ВЫВИХНУТЫЕ УШИ (страница 5)

– Ты не понимаешь, тут подвох, я уже много раз за другими наблюдал, – стал переубеждать его я, – сперва кажется, чего проще, набил рот печением и проглотил. Вот только оно, почему-то не глотается.

Видишь, мужик уже от трети пачки давится, потому что все в горле пересохло.

Вокруг мужика и его искусителя сразу же собралась толпа. Мы вместе с другими глазели, то на проигравшего мужика, у которого не было сил ни проглотить застрявшее в его рту печение, ни отплеваться, поэтому он ковырялся пальцем во рту и за щеками, то по сторонам, прислушиваясь к многочисленным советам и предположениям окружающих.

Всего за десять минут, парень с одной пачкой печения заработал триста рублей, чуть не отправив на тот свет еще пятерых.

– Пошли, – тронул я за плечо Лешку.

– Подожди, – загадочно улыбаясь, сказал он, доставая из кармана свои пятьдесят рублей.

– Ты что, – попробовал я его отговорить.

– Да ладно Гошка, не боись, ты, что не помнишь, как я у Глеба на спор три здоровенных шоколадки за полминуты съел?

– Ты тогда ему еще предложил на спор всю жвачку сжевать, но он отказался, – улыбнулся я, вспомнив выражение лица Глеба, который спорил на оставшуюся шоколадку и проиграл.

– Ну и ты после этого во мне сомневаешься? – хитро подмигнул мне Лешка и пошел заключать пари.

– А где твоя мама, она тебе разрешила? – неожиданно для нас, спросил парень. Надо сказать, он очень не вовремя начал проявлять заботу о детях.

– Она там, – неопределенно махнул в сторону толпы Леша, – и она за!

Парень, взяв деньги, с сомнением посмотрел на моего друга, перевел взгляд на меня, а затем спросил: – горло мочить будешь?

– Неа, зачем? – легкомысленно спросил его Лешка.

– Нууу, – начал было объяснять парень о пользе воды, но потом передумал.

Лешка взял у него из рук целую пачку печения, разорвал обертку и, засовывая себе в рот по пять печенек, съел пачку меньше чем за минуту.

На всех, включая меня, это произвело неизгладимое впечатление. Мой друг, не парясь, выиграл Джек-пот.

– Давайте тысячу рублей, – протянул он руку оцепеневшему парню, но тот, придя в себя громко заспорил, что прошло больше минуты и он неправильно заметил время.

– Хорошо, – улыбнулся мой друг, – согласны, что это ваша вина, насчет времени?

– Конечно, – с облегчением вздохнул парень, не увидев в этом вопросе подвох.

– Тогда давайте мне еще пачку печенья, и я ее тоже съем за минуту, но уже попросим окружающих тоже заметить время.

И Лешка съел вторую пачку так же быстро.

Парень просто онемел, а потом с угрозой вполголоса посоветовал: – Иди отсюда, никаких денег я тебе обжора не дам.

От такой несправедливости и чувства безопасности в поддерживающей нас толпе мы завопили во все горло: – Отдавай нашу тысячу рублей!!

– Нет две тысячи! Потому что в первый раз ты смухлевал!! – решил я требовать сумму по максимуму.

Парень, воровато оглядываясь на окружавших его людей, попытался смыться, но вместо спасительных кустов попал в руки, наблюдавшего издалека полицейского.

– Ребята честно заработали свою тысячу, – нежно встряхнул он его могучими руками, – так что я бы на твоем месте денежки им отдал. А ты как сам то думаешь?

Мы стояли и ждали, как тот капается в своей сумке с печением, пока Леша не получил свою тысячу.

Парень было дернулся уходить, но его остановил мягкий голос: – а штраф?

– Пошли жрать шашлыки, от сладкого печения я проголодался, – предложил мне Лешка.

И мы пошли покупать в кафешке горячие и божественно пахнущие шашлыки.

Моя бабушка кажется сошла с ума

Как-то приходит ко мне грустный и злой Мишка и сходу говорит: – Давай сдадим мою бабушку в дурдом.

– А зачем ее сдавать в дурдом? – спрашиваю я.

– Потому что она сошла с ума, – отвечает мой друг.

– Она, что, бегает за вами с топором или кусается, – веселюсь я.

– Нет, – печально вздыхает Мишка – намного хуже. Наша бабушка сошла с ума и всех лечит.

– Тогда устройте ее в поликлинику, там врачей не хватает, – предлагаю я.

– Это просто невозможно, – уверенно заявляет мой друг.

– Почему? – спрашиваю я.

– Да потому, что она терпеть не может врачей, городские больницы, медицинские институты, проверенные таблетки и весь российский Минздрав! – стал загибать пальцы на руках и ногах возбужденный Мишка.

– Потому, что она считает, что все медицинские энциклопедии и труды написаны неправильно. Что лекарства, продающиеся в аптеках, никому не помогают, потому что их создали в своих институтах дипломированные идиоты! – скороговоркой продолжил мой друг и остановился, перевести дух.

– И чем же она тогда лечится и лечит других? – удивился я.

– Она лечится именно теми таблетками, которые, по ее мнению, создали дипломированные идиоты в своем никому не нужном институте, но нас убеждает, что от всех болезней ей помогает какой-то заморский капустный лист.

– Ну пускай и дальше так лечится, главное, что таблетки пьет, – легкомысленно посоветовал я.

– А ты знаешь, сколько стоит этот ее капустный лист!? – внезапно заорал на меня Мишка.

– Ну…ууу, – замялся я, решив назвать космическую для меня цифру – ну восемьсот пятьдесят рублей.

– Ха…ха…ха… совсем не угадал, – сумрачно пошутил Мишка.

– Что, больше?! – не поверил я.

– Намного больше, просто космически больше, можно просто охренеть, насколько больше! – снова завелся мой друг. – Моя сдуревшая бабушка платит за него 20 тысяч рублей!

– В год?! – поразился я.

– Нет…. В месяц и это не считая всяких микстур из мышиного дерьма и каких-то пахучих пробочек, приборчиков и примочек.

– Да, просто ужас, – согласился я с Мишкой, – твоя бабушка действительно сошла с ума, раз платит за всякую ерунду такие деньги. И ты прав, ее срочно нужно сбагрить в какой-нибудь дурдом, но я не пойму Мишка, чем я тебе могу помочь? Ведь не потащим мы ее туда силой, да и где ближайшая психушка, я не знаю.

– Где дурдом, я уже узнавал, – вздыхает Мишка, – вот только туда ее просто так не возьмут, надо вначале ее к психиатру показать, а потом еще ее согласие требуется.

– Ты серьезно!? В дурдом по согласию!? Это что, надо психа спрашивать, хочет ли он в дурдом!? – рассмеялся я.

– Не смешно, – пожал плечами Мишка.

– Не смешно, – поразмыслив, согласился я.

И мы начали думать, как отправить Мишкину бабушку в психиатрическую больницу.

– Давай, ты ей позвонишь и предложишь какую-нибудь мазь кудахтахтах, за миллион рублей, мы этот разговор запишем на диктофон и если она согласится, то ее без всякой справки в дурдом заберут, – придумал я.

– На кудахтахтах, она точно не клюнет, – убежденно сказал Мишка, – нужно придумать такое название, чтобы там несколько букв было от настоящих лекарств, просто эти названия должны быть перепутаны.

И мы снова стали думать, но теперь про название нашего лекарства, на которое точно клюнет Мишкина бабушка.

– Нурофен и аспирин, и еще парацетамол, – взял я в оборот знакомые названия.

– Нуро-мол? Нет, это что-то кладбищенское получается! Пара-фен, Фен – Ирин! Нур –асп-пар.

– По-моему получается какая-то фигня, – перебил меня Мишка, – особенно Ирин фен, кстати, мою маму так зовут.

– Да, это не прокатит, – согласился я, – а если прочитать название наоборот, ну к примеру парацетамол, интересно, чего получится?….ээээ…так в уме, без бумаги сразу и не сообразишь, надо на чем-то написать.. Лома..теца…рап.