Дмитрий Соловей – Живи и ошибайся 3 (страница 40)

— Не сильно побиты мужики? — уточнил я про крестьян. — Отпустить! Пусть бегут за своими.

Парни не поняли, а я пояснил. Когда-то приедут дознаватели. И кого мы им дадим в качестве убийц? Из тех, кого похоронили, трудно понять, кто на кого нападал. А тут все душегубы в наличии. Сложим их за сараем, а после предъявим вместе с тяжелоранеными. Остальных пусть ловят как хотят. Не мои это проблемы. Мы же добро помещичье переписываем. Вот и продолжим делом заниматься.

Когда через две недели прибыли представители правопорядка, у меня имелись не только мёртвые бунтовщики для отчётности, но и список основного добра в имении вместе с завизированной копией, которую я вознамеривался отдать наследнику. Об этом сообщил прибывшим господам почти сразу. Отметив, как скривились их лица, заявил, что свою миссию выполнил. И чтобы они меня не втянули в какой-то «блуд» по сокрытию добра, стал спешно собираться домой. Будут какие вопросы — пусть приезжают к нам. А с этого момента охрана всего добра на совести чиновников.

Далее передал лист опознания Куроедова, где все было рамписано соглано учебнику по криминалистики. Толку от этой бумажки — ноль, но впечатление она произвела.

Наконец забрав своих парней, я поспешил в Несмияновку. Там крестьяне уже должны начать переезжать, некогда мне чужие дома сторожить и наблюдать за их сохранностью. А то, что чиновники не озаботились дополнительно набрать людей для охраны — не мои проблемы.

Глава 18

В Несмияновке трудами Лёшки был устроен настоящий перевалочный пункт. Людей организованно забирали на санях и увозили на новое место жительства. К моему возвращению это переселение почти завершилось. Алексей должен был забрать тех, кто работал на химическом производстве. Остальных — по желанию. Брали тех, кто сам приходил, стараясь избежать лишних проблем.

Спустя месяц число добровольцев иссякло. Может, когда потеплеет, пойдут ещё. Но на данный момент новых пришлых в моей деревне уже не было. Всё же с бабами и ребятишками в холодное время года не особо побегаешь от помещиков.

Староста получил наставления от меня и Алексея и заверил, что они будут и дальше помогать бывшим куроедовским холопам. Я же в глазах сельчан добрый барин. Они меня много лет знают. Не обижал (ну, без дела), опекал, всегда слово держал. А что половину мужского населения Несмияновки забрил в солдаты, так то за пьянку. Зато алкашей не осталось. И вообще, теперь это не моя забота, сами теперь будут с государством разбираться по поводу армии.

Хотя предположу, что эти проблемы косвенно и нас коснутся. Не хотелось бы потерять хороших специалистов, если их погонят на службу. Придётся решать вопросы деньгами. И снова потребуется список тех, кого мы считаем незаменимыми. В случае чего, я могу и батюшку задействовать.

Он, кстати, должен уже провести душеспасительную беседу с теми, кто убил Куроедова. Не верится мне, что все бунтовщики там, в поместье, полегли в неравной схватке с охранниками.

Как ни странно, но сам я страха перед крестьянами не испытывал. Если человек не совсем деградировал, то его возмущения по поводу рабской жизни вполне оправданы. Удивительно то, что ранее у соседа крепостные не бунтовали.

Ещё бы гарем Куроедова куда-нибудь пристроить. Они же, по мнению деревенских, все «порченые». Зато возраст не старше двадцати пяти. Вполне годятся для создания семьи. Свой гарем сосед от чужих глаз всегда прятал, но в чёрном теле не держал. Питались девки нормально. Может, не все навыки, присущие крестьянкам, освоили, но шить они точно должны уметь.

Была у меня мысль использовать их как обслуживающий персонал гостиниц. Потом подумал и отказался. Старец Самарский и его «кодла» не одобрят подобного по соседству.

На самом деле я надеялся, что Алексей уже решил этот кадровый вопрос без меня. Как потом оказалось, все получилось даже лучше. Для клиники нужны были не только нянечки, но и прачки, кухонные помощники и просто уборщицы. У нас же при клинике ещё и общежитие. Восемь девок из гарема заняли две комнаты. Довольны они или нет, я не успел узнать. Лёшка начал отчитываться о других «приобретениях»:

— Три земских врача приехали. Один студент недоучившийся. Тоже на медика поступал. Передумал и решил пойти в семинарию. В результате поехал к нам. Иноземцев вернулся. Прихватил из Казани Зинина. Но этот погостит недолго. Он же в университете преподаёт. Взял месяц отпуска, чтобы нас навестить.

— Какой молодец, — не мог не похвалить я.

— Вдвойне, считай, молодец! Он нитроглицерин привёз. С тебя, как обычно, беседа с старцем. И упаковка медицинского препарата по миллиграммам.

— Обязательно поговорю. Батюшка-то где сейчас?

— В имении сидит, что-то там своим последователям диктует.

— Так я и поверил, — хмыкнул в ответ. — Меня небось дожидается, чтобы я ему предсказания на 1843 год дал. А мне ему толком и сказать нечего.

— Ну… там что-то про открытие цикличности солнечных пятен было, — припомнил Лёшка справочный материал.

— Да не нужно это всё церковникам. Лучше идею нитроглицерина подам в виде лекарства и взрывчатки. Как тебе новые врачи? — переключился я на другую тему.

— Трудно сказать, — пожал плечами Лёшка. — Хороших специалистов сейчас нет нигде. Если эти не совсем закостенелые, попробуем переучить, но я больше на студента Васильева рассчитываю.

Куроедовских крестьян, кроме гарема, в Александровке не было. Их уже разместили и пристроили на работу. Выпускать красители мы пока не готовы. Дед продолжает сырьё завозить. Да и некоторые преобразования на нашем будущем химическом производстве нужно устроить. Ещё месяц-полтора потребуется для восстановления техпроцесса. Как раз к лету, когда потянутся покупатели, начнем выдавать свои пигменты. Надеюсь, что дед утрясёт все вопросы до середины весны. У нас очередная постройка парохода и круиз по Волге и Каме. В этом году будет новый капитан из числа тех парней, которые учились на локомобилях.

Лёшка на эту тему сильно переживал. С другой стороны, у деда тоже ведь не было опыта хождения на пароходах. А починить мелкую неисправность наши парни смогут. В крайнем случае Мирона Черепанова пошлём с ними в рейс. Какой-то работы для него нет, а для подстраховки как механик подойдёт идеально.

Со всеми перечисленными Алексеем личностями я познакомился. Оценил визуально. Какие они специалисты, предстояло узнать позднее и на практике. Разве что доктор естественных наук Николай Николаевич Зинин сразу произвёл впечатление умного человека. Тут, безусловно, сказался тот фактор, что и я, и Алексей могли поддержать беседу практически на любую тему, которую Зинин озвучивал. И не только по поводу нитроглицерина. Он, оказывается, кроме химии, минералогией и всякими полезными ископаемыми занимался.

Глубоко вникать в эту тему я не стал не потому, что неинтересно, а из-за других проблем и забот.

Клиника мебелью была оснащена примерно на треть. Хорошо, что дед привлёк двух… э… не знаю, как и назвать этих мужчин. Образованные, но без места службы на данный момент. Рекомендации имели, их на должности кладовщиков устроили. Пока без семей. Перевезут к лету.

Нам также срочно требовался кассир, чтобы принимать оплату за услуги, но такого быстро не найти. Тут бы какого приказчика толкового, но обязательно с рекомендацией. Придётся отца Нестора напрягать. У меня опыта найма подобных людей нет. Даже управляющий и секретарь от Титова «в наследство» остались. Кстати, старший сын Дмитрия Николаевича пошел вначале по купеческому делу. Спички и сахар у меня брал, а после мы дружно решили поставить его считать мои финансы. Вроде главбуха.

Так-то купцы сами всегда своё считают, а у меня деньги из разных источников. За теми, что перед царём нужно отчитываться, особый присмотр нужен. Хотя я сильно сомневался, что приедет какой-то чиновник требовать с отца Нестора отчёт, но лучше перебдеть, чем получить проблемы.

Жаль, что Куроедовского секретаря прибили. Толковый дядька был. У соседа вообще народ в профессиональном плане был на зависть. Я так воспитывать своих не мог, да и не хотел. У нас для вразумления старец имеется с проповедями. Молодое поколение деревенских не сравнить с теми, кого я получил от помещика Титова. И в этом полностью уже моя заслуга.

Насчёт закостенелости взглядов и инерции мышления я стал в очередной раз размышлять, когда с теми земскими врачами познакомился. Работу они искали, но нам совершенно не подходили. Гонору много, а знаний мизер.

— Лёш, не переучишь ты их, — возмущался я. — Они о гигиене никогда не слышали. Этот, как его… Лосев. Свой сопливый нос подтёр и этими руками за инструмент хватается.

— Я и сам уже думаю устроить вначале аттестацию. Жаль, что Иноземцев людей с места сорвал. У них жёны, дети и куда теперь?

— Будешь за каждым приглядывать? — скептически задал я вопрос.

— В хирургию не пущу. Но простуду простую могут лечить.

— Эти налечат… — проворчал я, не став заострять внимание на том, что в нашей клинике с простой простудой вряд ли будут пациенты.

Кстати, те двое побитых палками куроедовских мужиков не померли. Пока там же при больнице, но уже шуршат по хозяйству. Воду носят, полы моют. Владимир, внук Данненбергов, тоже лежит в клинике. За него и камердинера родители плату вносят. Мальчишка немного стал скучать, но ему устроили досуг из крестьянских детей. Барчук немного удивился, что крестьяне читать умеют, но сам с удовольствием слушал сказки и приключенческие книжки.