Дмитрий Соловей – Возрождающийся (страница 6)

Мелкие сучата применили отработанную тактику – палкой по затылку. За лето и осень Карел подрос, окреп. Удар получился точным и сильным. Вырубился я сразу. Мою безвольную тушку пацаны отделали по мере сил и возможностей. Сломали пару ребёр, нос, разбили губу и наставили кучу синяков, бросив валяться там же на тропе.

Первой на меня наткнулась Айла. Она закончила варить отвар и понесла его старосте, а тут я валяюсь. Бросив посуду, Айла меня окровавленного и избитого, принесла в деревню. Дотащила из последних сил до дома старосты и упала вместе со мной. К тому времени я очнулся. Даже ответил старосте кто так меня избил.

– Не мы это были, – отнекивался Карел. Беляк врёт, – поддакивал брат.

Он был уверен, что я не видел обидчиков. Так оно и было. Я ведь только мельком успел заметить за деревом ворот его тулупа.

– Фая, как же так? – заливалась слезами Айла, перед матерью Карел. – Я же всегда помогала. За что мальца?

– Нам твоя помощь никогда не требовалась, – поджав губы, сообщила женщина.

Если быть объективным, то так оно и было. Ни разу семья Карела не появлялась на пороге дома знахарки. Сыновья пошли в отца, крепкие, сильные. Карел выглядел не на тринадцать лет, а года на два старше. Фая, их мать также была женщиной крупной, без проблем со здоровьем.

– Не велика потеря, если беляк сдохнет, – припечатал отец этого семейства.

Остальные деревенские жители мне немного посочувствовали, но когда уехал обоз с мытарями пошла гулять версия, что это охранники меня поколотили, а я на детей наговариваю. Староста высказываться на этот счёт не стал, но выделил запряжённую в телегу лошадь, чтобы меня довезти до дома.

Болел я долго и тяжело. На первое весеннее солнышко выбрался худющим и изможденным. Дал себе зарок всегда доверять чутью. Оно у меня, кстати, за время, проведённое в постели, обострилось. Даже стало казаться, что я вижу будущие события. Или это у меня такие глюки были? Помню, как лежу я разглядывая потолок, висящие пучки травы, паутину, копоть в щелях перекрытия. И на фоне побелки мне начинает чудится картина, будто это снег, наша речка, за ней лес и размахивающий руками человек. Только задремал, как за Айлой прибежали из деревни – Карел ловил рыбу и провалился в прорубь. Его вытащили быстро, но переохладился парень сильно.

Айла лечила Карела долго. По общим симптомам я бы диагностировал воспаление лёгких. А в начале весны беда нашла отца мальчишки. Не успел он увернутся и срубленное дерево упало на спину.

– Живой, но ходить будет не скоро, – рассказывала Айла, почему-то косясь на меня.

Судьба этой семьи меня как-то мало волновала. Не сразу я сообразил, что пахать ни глава семейства, ни старший сын не могли. Родня, конечно, помогла. Да и осенью деревенские обещали подсобить. Только мне знахарка настоятельно рекомендовала не появляться в деревне без нужды. С поручениями не отправляла, всё больше по лесу водила, передавая знания. Учёба выглядела специфично. И в большей степени напоминала уроки по самообороне.

– Это глубоцвет, – показывала знахарка. Его если правильно сварить, да в питье добавить, человек уже никогда не проснётся. Это пылевик золотой.

Пылевик имел соцветие в виде маковой коробочки. Стоило его вскрыть, дунуть на другого человека содержимым и тот мгновенно засыпал. Чтобы самому не уснуть нос рекомендовалось заткнуть особыми фильтрами из трав. Дышать только через них, не открывая рот.

Кажется, не зря в нашем мире знахарок часто путали с ведьмами. Одни заговоры чего стоят. Непосвящённому человеку не понять, что там такое бормочет знахарка над котелком с травами. На самом деле это она время отмеряет. Сам не поверил, когда узнал. До этого думал, что это какие-то местные заморочки. Мир же с магией. Вдруг чего магического в отвар вплетается. Оказалось, что Айла варила по обычным рецептам из трав, засекая время таким простым способом.

Выучив несколько штук «заклинаний», я и сам оценил удобство, для тех, у кого нет часов. Тексты были продолжительностью на полминуты, минуту и пять. Дальше, если нужно, то тупо повторяешь в зависимости от рецептуры. Учить приходилось всё на память. Грамоту я уже знал, даже местные буквы, напоминающие глаголицу освоил, но записывать рецепты не не разрешалось. Особенно такие, где человек не просыпается после принятия зелья.

Айла спешила с учёбой, а я не понимал почему. Некоторые несуразности замечал, но не мог соединить их в одну картину. К примеру, осенью староста не выделил нам зерна, сообщив, что деревенское общество потратилось на поддержание семьи Карела. Они теперь самые нищие. Знахарка приняла этот факт, как само собой разумеющееся. Мёда у нас было много и на торгах мы продали почти весь, закупив зерно и много чего другого. Повозка была так нагружена, что Айла почти всю дорогу шла пешком. За день не успели добраться, останавливались ночевать в лесу.

Меня такое неспешное путешествие ничуть не расстроило. Ночёвок в лесу я уже давно перестал бояться. Тут главное сплести из зверобоя (не того, что в нашем мире, а местный) браслет и никакой хищный зверь не подойдёт. Украшение из этих растений было вплетено и Звёздочке в гриву. Невольно мне припомнились первые мои месяцы жизни у знахарки. Как я боялся тогда леса! Теперь же считал его родным домом. Лес укроет, накормит, даст лекарство и мягкую постель. Чего бояться леса? Люди гораздо опасней.

Дома нас как раз ждала неприятность. Старуха, приглядывающая за курами не уследила, и те выбрались из загона, разбежавшись по округе. Я в эту версию ничуть не поверил. Да и Айла только покачала головой. Наши куры бывало выскакивали из загона, но сами всегда возвращались к кормушке. Лиса или другой зверь даже близко к дому знахарки не подойдёт. Зато следы сапог в загоне размером взрослого мужчины наглядно демонстрировали, что кур долго ловили. Об этом же свидетельствовали перевёрнутая плошка для воды и куча перьев.

– Ничего, перезимуем, – погладила меня по голове Айла. – Ты у меня помощничек. Грибы и ягоды насушили, зерна купили, соль есть.

– Рыбу нужно ещё запасти, – прикинул я.

Силки на тех же зайцев ставить я научился. Жаль, что такого зверья в наших лесах не так много. Деревенские ходили зимой на кабана или оленя. Я довольствовался мелкой добычей. Но стоило и рыбой запастись. Айла была уверена, что число посетителей сократится. Слишком уж демонстративно проявили неуважение, разорив наш курятник.

Мне же не давала покоя мысль о том, что Карел и его отец не просто так заболели. Мог ли я как-то повлиять на их судьбу? Безусловно, отмстить мне хотелось. Каждый раз, как видел своё отражение в ведре, так и задумывался на тему мести. От симпатичного мальчика с золотистыми волосами ничего не осталось. Сломанный нос знахарка так и не смогла выправить. Порез на щеке зашила, но остался длинный шрам, тянущий вниз угол левого глаза. Выбитый передний зуб так же не добавлял мне обаяния. Повезло, что ребра срослись без последствий.

Волосы я сам стриг коротко. Получалось так себе. Но под тёмной банданой их было не видно. Кожа на лице за лето загорела. Теперь добавьте перекошенную морду, злой блеск глаз и вы содрогнётесь. И это мне только десять лет. Пройдёт столько же и мной будут детей пугать. Главное самому не озлобиться на весь мир, но и быть тихоней, как в прошлой жизни я собирался. Учителя по боевым искусствам мне не найти, но поддерживать общую физическую форму вполне реально.

Помощников я уже был неплохим и даже научился корзины плести. Нужная тара в хозяйстве. Раньше Айле кто-то из деревенских отдавал корзины. Обычно немного потрёпанные. Прошлой зимой, пока болел, досконально изучил конструкцию. Попробовал из тоненьких веточек сделать макет один к десяти и всю весну я тренировался в разных вариациях корзин. У меня теперь личный плетённый заплечный короб имелся. Я к нему широкие матерчатые лямки приспособил. Удобно стало за ягодами и грибами ходить.

Как мы старались пополнить запасы на зиму, хватило их впритык. Повезло, что зимой приезжали на санях больные с соседней деревни. Наши пытались обойтись без услуг знахарки. Даже когда умерла одна роженица Айлу не позвали. О подношениях в виде молока, сыра и масла я и вовсе забыл. Совсем игнорировать знахарку деревенские, конечно, не могли, но оценивали услуги уже не так щедро, как раньше. Айла серьёзно подумывала, чтобы перебраться в другое место. Домик жалко, но в деревнях могут помочь со строительством. Главное перевезти пчёл.

Только потеплело, Айла отправилась с повозкой по округе, собирая берёзовые почки, попутно интересуясь, кто возьмёт знахарку на поселение. Таковых желающих не нашлось. Ходили странные слухи и приглашать знахарку народ не спешил. Из поездки Айла вернулась расстроенной. Тут ещё Звёздочка захромала. Она у нас и без того имела проблемы. В общем, старая кобылка до лета дотянула и померла.

Староста предложил прирезать лошадку раньше. Но Айда не соглашалась. Потом сама сжигала лошадиный труп и горько плакала. Осознание того, что мы не переживём следующую зиму, накрыло и меня. На торги с мёдом ехать не на чем, да и мало его. Местные в транспортировке кувшинов нам точно не помощники, у них свои проблемы.

Не сразу я заметил, как обмелела река, омывающая деревню с севера. Собирать лекарственные растения стало непросто, поскольку лето выдалось засушливым. Может, и хорошо, что Звёздочка померла. Запасти сено ей в этом году не получилось бы.