Дмитрий Соловей – Вернуть или вернуться 2? (страница 46)

А дальше толпа начала загружаться в уже и без того заполненные вагоны. Кто-то пустил слух, что только на этом поезде и можно добраться до обещанного «рая». Плюс еще погода способствовала тому, что крестьяне хотели попасть внутрь. Сильного мороза не было, но около нуля градусов и небольшой снег добавляли народу прыти. Честно говоря, я совершенно не представлял, как люди добровольно смогли загнать себя в такую ловушку. Еще и двери закрыли. Пока кочегары освобождали пути, народ забирался, куда мог.

Искать виновных в этой трагедии не имело смысла. Машинист привез тех, кого ему поручили. Чиновники в Ростове были уверены, что отправили ровно столько людей, сколько прибыло. Мы же в Екатеринодаре не ожидали толпы в несколько тысяч человек. Не будь закрыто здание вокзала, можно было избежать давки первых минут.

— Семьсот сорок два человека умерших, прости Господи, — подошел ко мне с рапортом Зарян и перекрестился.

Пересчитать и как-то отсортировать мертвецов удалось только глубокой ночью. На площади перед вокзалом жгли костры. Полицейские, городовые, казаки и добровольные помощники из числа горожан переносили трупы. Их раскладывали вдоль улицы Екатериновской. С утра попробуем провести опознание. Кто из приехавших найдет своих, тех похороним с именем. Остальных в братскую могилу. Ее уже начали копать на Северном кладбище.

Я валился с ног от усталости, а мне еще нужно куда-то распределять уцелевших крестьян. Таковых почти пять тысяч. Большинство получили ранения. Ехавшие на крыше почти все обморожены. Даже удивительно, как они смогли так шустро спуститься вниз, да еще и поучаствовать в свалке за хлеб.

Городская больница не могла вместить даже десятой части потерпевших. Кого-то врачи осмотрели прямо на привокзальной площади. Питание все же организовали. Один раз покормили всех. Сашка с Василием сновали всю ночь на тракторах. Вывозили на прицепах людей. Подозреваю, что в нашу школу. В кабинете начальника вокзала я прикорнул пару часов, чтобы с рассветом продолжить принимать доклады.

— За ночь умерло сто восемь человек из тех, кто был на площади, — принес новую сводку полицейский. — В основном, женщины. Детей в этой толпе почти не было.

Растоптали, скоты! Выживших малышей мои парни увозили в первую очередь. Сашка позже рассказал, что уцелели в поезде те, кого родители стали сразу поднимать на плечи. Малыши так и ехали, распластавшись поверх голов взрослых. Сдвинуться внутри вагонов толпа не могла. В туалет ходили все под себя. Амбре на площади стояло такое, что словами не передать. Поголовно у всех мокрые штаны. Наверняка еще и простуда добавится к тем травмам, что уже имеются.

Отпевать и хоронить погибших начали только на третий день. Казаки перекрыли все прилегающие улицы, отсекая любопытных. Нам еще одной толпы не хватает! Климов ходил вдоль рядов с телами и молился. Вид у городского головы был неважный. Думаю, я тоже выглядел соответствующе. Но нужно было закончить со всеми делами. Какой-то отчет в Петербург уже послали, но от меня ждут полный доклад по делу.

Ростислав уже проявил пленку. Похороны он тоже снимал. Мда… Как я и собирался, продемонстрирую государю все наглядно. Правда, не те кадры, которые планировал. Но без этой пленки ситуация была бы еще паршивее. Так хотя бы видно, что произошло.

В течение месяца пристраивали крестьян. Похоронили еще больше шести сотен. Не всем сразу сумели оказать помощь, а внутренние повреждения и вылечить не могли. У кого-то началась гангрена, кто-то умер от воспаления, да и сердечников было немало. Сказались стресс и сопутствующие ему события.

В школу Василий с Сашкой привезли в основном детей и женщин. Только половина тех крестьянок позже нашла своих мужей. Те семьи, которые уцелели почти в полном составе, сразу увозили в поселки при кирпичных заводах. Работать они еще не смогут, но продержаться зиму сумеют. Запасом продовольствия их обеспечили.

Из Петербурга пришло письмо: указом Георгия I переселение крестьян в южный регион запретить. В общем, моя программа накрылась медным тазом.

Совсем, конечно, остановить поток переселенцев власти не смогли. Еще два раза за зиму из Ростова приходили поезда. На Дону их некуда было деть. Теперь поезда сопровождали военные. Но самое паршивое было то, что никто не думал о том, как прокормить переселенцев. Мне пришлось взывать к горожанам по радио и просить у них помощи в сборе средств и продуктов. Крестьяне уже сожрали почти все мои запасы. И если я не найду для них дело весной, то проблем станет еще больше.

Глава 28

Друзья в мои проблемы вникли и поддержали. Не только Артем приехал, но и Серега поспешил. Давно я Сергея в Екатеринодаре не видел!

— У тебя лесопилка под Крымской, можно купить участок под вырубку. У Веры проблемы на химзаводе с целлюлозой, — сходу придумал Артем, куда пристроить часть крестьян. — Перебросим в Крымскую производство вискозы, полимеров и прочей пластмассовой дряни.

— Мужиков на вырубку леса у тебя хватит, — поддакнул Серега. — То, что получше из древесины, пустишь на рамы для окон и двери. Остальное в опилки для химиков.

— Угу. Устроим лесоповал в духе дедушки Сталина, — мрачно ответил я, поскольку это предложение решало проблемы лишь частично.

— Ты чего скис? — не понял Артем. — Щас мы быстро раскидаем твой зоопарк. Продукты закупим. Зиму крестьяне переживут. А дальше их личные огороды спасут. Твой немец на огороды только что не молится.

Так оно и было. Барон отчего-то свято поверил в уникальность кубанской почвы. Он ведь не знал, что тот же подсолнечник принесен из будущего. Все наши овощи имели неординарный размер и урожайность. Что там овощи! Куры, те, которые бройлерные и набирают массу за два месяца, впечатлили немца так, что он подобно крестьянам-переселенцам решил, что нашел рай на земле.

— Значит так. До весны крестьяне у тебя в деревянных бараках перекантуются. Буржуйки мы привезли, уголь есть, дрова сами нарубят, — составлял план Артем. — К тому времени, как начнут возводить корпуса цехов, мы оборудование доставим. Пока будем монтировать, ты как раз займешь народ на огородах. Крестьянам это дело привычное, сориентируются. А дальше начнут работать на заводе.

Огромное спасибо друзьям, что поддержали меня в трудную минуту. Сделал все так, как они сказали. Хуторам, конечно, пришлось принять по десятку новых семей. Но и остальных крестьян успешно распределили по объектам. Мы торопились увезти их всех из Екатеринодара. В этом меня поддерживали городские чиновники и церковь. Отдельная благодарность митрополиту. Он прислал священников в первые дни после трагедии. Эти своего рода психотерапевты очень помогли людям.

Послушал я речь одного батюшки. Между прочим, полностью с ним согласен. Он так умело проповедь составил, что заслушаешься. Никого дураками не обзывал. Больше на грехи налегал. Как жадность погубила народ и так далее. В общем, меня попы серьёзно выручили. Они не только кормежку организовали, но и временный приют обеспечили. Плюс вещи из числа тех, что принесли горожане, распределили. Уезжали на хутора и заводы крестьяне не голые-босые, а во вполне цивильном виде. Мне, кстати, митрополит напомнил, что надо бы парочку церквей поставить. Одну я решил возвести в хуторе Сыто. У нас на самом деле давно возникла необходимость в церкви. Народу все больше прибавляется, крестить детей приходится в городе. А тут и повод достойный, и рабочей силы хоть завались.

Серёга с Артёмом ещё раз приехали в марте. Пригнали четыре трактора. Рассказали столичные сплетни. Как там обсуждают книгу Иванова «Выстрел Авроры». Кто-то от руки переписал и распространил тексты. Жандармы изъяли часть. Утверждают, что с изначальным текстом значительные расхождения. В общем, в столице жизнь кипит, рабочие бастуют, полиция их усмиряет. И только у меня все согласно намеченному плану. Друзья лично проконтролировали, как ведутся огородные дела. Попутно проследили за монтажом оборудования в Крымской. Мы там еще выпуск пластиковых бутылок налаживали.

Прости, экология! Начнем засорять окружающую среду гораздо раньше. Хотя, если вспомнить, как первое время воспринимали пластиковые бутылки, не все так плохо. Чего только из них не делали! Просто так на улицах бутылки не валялись, рачительные хозяева находили им применение в быту. Мы же планировали предоставить эту упаковку воды военному ведомству.

Конечно, я помнил, что все военные еще те «дубы». Первая презентация должна порадовать государя. Серега в последний приезд приволок штампы для тарелок и стаканов. Типа заинтересуем народ посудой для пикников, а дальше как пойдет.

Переселенцев было гораздо больше, чем я планировал изначально для своих земель. Получалось, пока что я кормил крестьян себе в убыток, срочно придумывая для всех работу. Особенно для баб. Кирпичные заводы больше всего оказались в тему. Никакой механизации. Только ручная сила. Мужики на тачках из карьера глину таскают, женщины на формовке стоят. Старый персонал этих заводов занимается руководящей работой. Хоть тут повезло. Ни я, ни друзья в кирпичном производстве не разбирались. Зато вполне могли денежно поддержать и расширить уже имеющиеся предприятия.

Кирпич был первым, что я стал получать, распределив на работы переселенцев. А на хуторах народ ворчал, что столько бесполезных помощников им не нужно. Трактора землю вспахали, при помощи малой механизации все засеяли. Но я поставил задачу увеличить посевные площади под сахарную свеклу и другие овощи. Предыдущий год показал, что запасов много не бывает. Если бы не рекордный урожай картофеля, то не представляю, как бы мы выкрутились. А так почти ничего не покупали на стороне. Помогли жители Екатеринодара, затем уже хуторские справлялись с навязанными нахлебниками. Долги им, конечно, записали, которые те обязательно отработают.