Дмитрий Соловей – Линия иной судьбы 4 (страница 23)

Пал Палыч медленно снял свои очки, аккуратно положил их на утренний номер «Сельского хозяйства» и посмотрел на меня совершенно другим взглядом.

— Валька... Да это же государственного значения прорыв. Ты сам понимаешь, что предложил? Нас же на руках в ЦК носить будут!

— Именно, — кивнул я, забивая последний гвоздь. — Вы с этой идеей можете смело идти на прием к министру как автор идеи промышленного воплощения. Грозненский завод станет пионером советской медицины. Но... чтобы запустить эту тему, мне в Краснодаре нужно закончить полиэтилен. Пал Палыч, пожалуйста, триста килограммов гидрогеля. Оформите как экспериментальный брак, усушку при транспортировке или опытные испытания. Мне очень надо.

Пал Палыч несколько секунд молча смотрел на меня, и наконец принял решение.

В Краснодар я вернулся победителем. Это не решало всех наших проблем сразу. Гидрогеля по-прежнему было мало, но на следующий год Грозненский химзавод, прикрывшись министерской директивой, гарантированно включит поставки ЗИПу в свой производственный план. Тогда всё станет проще. К тому же я надеялся, что в Москве оценят масштаб задумки и подключат к выпуску гидрогеля кого-нибудь ещё — например, казанцев или Дзержинск. Мощностей одной Чечено-Ингушетии на всю страну просто не хватит.

К концу сентября все элементы нашей мозаики наконец сошлись в одну общую картину. Грозненский гидрогель был загружен в осушительную колонну. Линия подачи азота выдавала идеальную сухость, а фторопластовые кольца гарантировали полную герметичность.

Настал день «Х». В цеху собралось всё наше маленькое КБ: Васька, доцент Ковалёв, я и Андрей Ефимович

— Ну что, товарищи, начали, — скомандовал Ковалёв.

— Поехали, — кивнул я и крутанул вентиль подачи растворителя.

По трубам зажурчал химически чистый, обезвоженный бензин-растворитель, заполняя реактор-полимеризатор. Следом, соблюдая предельную осторожность, мы ввели катализатор Циглера. Самый капризный момент — эта смесь триэтилалюминия и четырёххлористого титана не терпела ошибок. Будь в системе хоть капля влаги или воздуха — всё мгновенно бы вспыхнуло и взлетело на воздух.

— Давление пошло! — крикнул Васька, не отрывая взгляда от манометра. — Одна атмосфера... две... три! Держится!

Теперь всё зависело от температурного режима. Реакция полимеризации — экзотермическая, она сама выделяет тепло. Если вовремя не подать воду в охлаждающую рубашку реактора, катализатор просто сгорит.

— Татаринов, замеряй! Жериков, на задвижку охлаждения! — командовал Ковалёв.

— Градус растёт! Тридцать пять... сорок... сорок пять! — рапортовал Васька, строча карандашом в тетради. — Пятьдесят! Валя, растёт!

— Валентин, открывай воду на четверть! — получил я следующую команду.

— Стабилизировалась! Пятьдесят один градус! — выдохнул Васька.

В таком напряжении мы просидели около часа. Даже бригада монтажников во главе с Андрей Ефимовичем подошла, ожидая результата. Газ этилен уходил внутрь системы, а значит — реакция шла.

— Время, — наконец сообщил Ковалёв, сверившись по часам. — Пора выгружать первую партию.

Из трубы в бак хлынула густая пульпа. Она была абсолютно белого цвета. По цеху мгновенно разнёсся резкий спиртовой запах — это сработал спирт, которым мы прямо на выходе вымывали из кашицы остатки катализатора. Васька тут же подхватил деревянную лопатку и аккуратно переложил первую порцию влажного порошка на сушильный стол. Под струёй тёплого воздуха растворитель мгновенно испарился.

На столешнице осталась лежать горка лёгкого, пахнущего чистой химией белоснежного порошка, похожего на качественный крахмал. Материал будущего, прочный, способный выдерживать кипяток и не ломаться на морозе.

Ковалёв взял щепотку порошка, потёр его между ладонями и вдруг счастливо рассмеялся. Васька победно заорал и как пацан заскакал вокруг верстака. Андрей Ефимович подошел ближе, ткнул пальцем в белую горку, понюхал палец и удивленно покачал головой:

— Надо же... Получилось у вас. Из какого-то газа — и такую крупу знатную сварили.

Директор ЗИПа пришёл для проверки результата в сопровождении главного инженера и парторга цеха. При виде нашей сушилки, на которой белела аккуратная горка готового полиэтиленового порошка, он просиял.

— Ну, орлы! Ну, Ковалёв, ну, Жериков! — обрадовался он, подходя к столу и бесцеремонно запуская пятерню в белоснежную крупу. — Завтра отправим первую кондиционную партию на испытания в кабельный цех. Старая резина на нашей кубанской жаре сохнет и трескается. Зато теперь завод план по спецзаказам закроет на полгода вперед!

Упомянул он и премии, которые нас ждут. Ваську, несмотря на его девятнадцать лет и вечерний факультет КИПП, руководство назначало исполняющим обязанности начальника участка. Звучало солидно. По сути он и будет начальником, просто документально оформить на эту должность столь юного специалиста было бы неправильно.

Почему его ставили начальником? Тут всё просто. Оборудование мы запустили, но работать на нём, кроме нас троих, никто не умел. Ваське срочно придётся нанимать штат сотрудников из числа работников штамповочного цеха и обучать их.

Меня же заинтересовало, что ещё планирует ЗИП выпускать из полиэтилена. И, пользуясь тем, что директор не ушёл, я задал свой вопрос.

Николай Степанович удивлённо вскинул брови:

— В каком смысле? Нам министерство чётко спустило задачу: изоляция, герметичные прокладки для вольтметров и корпуса для КИПовских датчиков. Всё под строгий учет.

— А как же план по ширпотребу? — напомнил о такой обязанности. — Маленковское постановление о расширении выпуска товаров народного потребления никто не отменял.

Ситуация выглядела для меня смешной. ЗИП получил уникальный материал, но пока никто не знает что из него можно изготовить. Так что я решил сразу и перечислить:

—Во-первых, вы можете изготовить упаковочные мешки и пакеты. Тот же Грозненский завод отнимет у вас их с руками. Да и лаборатории ЗИПа постоянно нужны герметичные пакеты под пробы химикатов. А если запустить эти пакеты в розничную продажу для простых краснодарцев? За лёгкий, прозрачный мешок, в котором можно полгода хранить муку или сухофрукты, хозяйки в универмаге подерутся!

Директор переглянулся с главным инженером. В глазах обоих мелькнул чисто шкурный интерес производственников, почуявших перевыполнение плана.

— Так, пакеты... Это вещь, — пробормотал главный инженер. — Технологически несложно, экструдер для плёнки мы в механическом из старого шнека соберём. Что ещё?

—Во-вторых,посуда, — продолжил я. — Миски для ягод, тазики, ведра. В-третьих, детские игрушки. Вместо целлулоидных пупсов, которые от малейшей искры вспыхивают как порох.*** Дальше —крышки для стеклянных банок.Флаконы для кубанской парфюмерии и шампуней, лёгкие лейки для огородов.

Я вывалил на директора добрый десяток идей из своего будущего, где пластик правил миром. В 1956 году всё это звучало как фантастика, но легко воплотимая здесь, на мощностях прессово-литейного цеха.

Николай Степанович повернулся к парторгу:

— Слышь, Петрович... Если мы хоть половину из этого запустим под маркой «Товары народного потребления завода ЗИП», нас же не просто похвалят. Нам переходящее Красное Знамя из Москвы пропишут на вечное хранение. Жериков! — директор сгрёб меня за плечи так, что у меня хрустнули ключицы. — Завтра к одиннадцати часам жду тебя у себя с подробным списком этого твоего... ширпотреба будущего. Будем открывать на заводе новый экспериментальный участок гражданской продукции!

После тяжёлого дня в цеху я сел в свою «Победу», но домой не поехал. Идей директору я накидал, конечно, но хотелось найти что-то действительно стоящее, а не просто штамповать полиэтиленовые мыльницы. Мысль у меня в голове крутилась. Правда, я не знал, как её развить. Натолкнуло меня на неё то, что в моём автомобиле не было омывателя лобового стекла.

Я сам сильно удивился этому факту. Представляете, дворники были, а омывателя не имелось! Однако не факт, что таковые отсутствовали у других моделей легковых машин. К тому же моя была 1954 года выпуска, вдруг на более новых уже омыватели стояли? Тогда вопрос из чего их делали, если полиэтилен мы только-только получили?

В библиотеку я поехал один. Васька остался в цеху — на правах без пяти минут начальника производства ему предстояло провести там ещё не один час. Экспериментальное оборудование нельзя было просто выключить и уйти спать. Оставь в экструдере хотя бы пару килограммов расплава — к утру он застынет в монолитный кусок пластика. Извинившись перед другом, я посоветовал ему задействовать в качестве помощников молодёжь из штамповочного цеха, сразу предлагая желающим новое место работы. Раз уж директор дал отмашку, то нужно пользоваться ситуацией.

Сам же я поспешил в библиотеку к Зое Леопольдовне. Несмотря на все выкрутасы Люси, мы с этой родней не рассорились. Мама с Зоей Леопольдовной всё так же ходила на спектакли в театр. Егор Лукич тоже забегал. Посмотреть на мою «Победу» и оценить её он заявился сразу после статьи в «Советской Кубани». Правда, в тот день много кто хотел меня навестить. Еле отбился. Но от бывшего тестя Павла спрятаться не получилось. В целом отношения с Красновыми у нас были хорошие. Вот и на мою просьбу посмотреть какие-нибудь журналы по автоделу Зоя Леопольдовна отнеслась с повышенным вниманием.