Дмитрий Соколов-Митрич – Можно ли сделать из советского завода мирового лидера металлургии? Короткий ответ – «Да!» (страница 11)
В частности, не удавалось получить тонкий сляб. Но Корренти и Айверсону это удалось сделать.
Собственно, сам Корренти и явился инициатором проекта, «Северсталь» выступила финансовым и бизнес-партнером. «Это была типичная предпринимательская, очень американская история, – вспоминает Андрей Лаптев. – Заброшенный угол штата, который власти готовы были оживить серьезными льготами для крупного инвестора, плюс прямые контракты с крупными автомобильными компаниями – покупателями продукции, плюс гибкая, сравнительно дешевая технология получения металла из лома в электропечах».
Первая волна зарубежной экспансии оказалась воодушевляющей. К концу 2005 года «Северсталь» заняла двенадцатое место в мире по объему продукции (17 млн тонн) и шестое – по доходу от операционной деятельности (EBITDA достигла 3,1 млрд долларов). И все равно компания оставалась недостаточно крупной, чтобы чувствовать себя сравнительно защищенной на конкурентном рынке. Требовался дальнейший рост за счет приобретения новых активов.
И тут судьба предоставила Алексею Мордашову с коллегами невероятный случай сорвать джекпот – объединить бизнесы с крупнейшей металлургической компанией Старого Света Arcelor, позволяя последней избежать поглощения со стороны всеядного Лакшми Миттала, основателя и владельца Mittal Steel Company N.V.
Суперприз ушел из рук
В конце января 2006 года крупнейшая на тот момент сталелитейная компания мира, англо-голландская Mittal Steel объявила оферту – официальное предложение акционерам – на выкуп акций Arcelor. К охоте за сладкой добычей Лакшми Миттал подошел основательно, подключив к делу все свои лоббистские и пиарресурсы. На стороне индийца работал пул ведущих инвестиционных банков мира во главе с американским Goldman Sachs.
Высший менеджмент Arcelor был поначалу противником сделки. Председатель правления Ги Долле и председатель Совета директоров люксембургского гиганта Джозеф Кинш выражали настороженность отсутствием у покупателя плана долгосрочного развития бизнеса. Уязвило пожилых руководителей Arcelor и то обстоятельство, что оферту Миттал предъявил напрямую акционерам, никак не советуясь и не согласовывая свои планы с менеджментом.
Против были и профсоюзы – за индийцем прочно закрепилась слава хищника, не ставящего ни в грош интересы рабочих и не церемонившегося с увольнениями. Но среди акционеров Arcelor единства не было. Крупными держателями акций являлись американские инвестфонды, которые были не прочь получить быструю прибыль от ожидаемого роста капитализации бизнеса.
Миттал тем временем увеличивал давление и развернул скупку мелких пакетов акций привлекательного актива. Становилось ясно, что Arcelor не миновать поглощения, если не предпринять нетривиальных решений. Нужен был «белый рыцарь» – так на корпоративном сленге именуется новый партнер, выводящий конфликтные стороны из клинча.
Такую роль готов был сыграть главный акционер «Северстали» Алексей Мордашов. Если Миттал собирался получить контрольный пакет Arcelor, то Мордашов соглашался на 32 % объ-
единенной компании и совсем не доминирующие позиции в ее управленческом контуре.
«И шеф, и Вадим Махов давно поддерживали контакты с топ-менеджерами Arcelor. И в общем-то еще до появления интриги с Митталом французы затевали какие-то разговоры о потенциальном альянсе, – погружает в подоплеку событий двадцатилетней давности Андрей Лаптев. – Им нравились низкие издержки Череповца, и они понимали выгоды получения такой базы в России. Нам в свою очередь нужны были премиальный рынок и технологии».
Первоначально французы общались с представителями «Северстали» снисходительно-высокомерно: «Давайте мы купим у вас завод и все сырьевые активы, и вы лично получите кэш, мы вам поможем купить виллы на юге Франции, чтобы вы себя хорошо чувствовали».
Когда перспектива враждебного поглощения со стороны Миттала стала почти неизбежной, топ-менеджеры Arcelor ухватились за «Северсталь» и ее главного акционера как за спасательный круг. Вот как выглядели параметры альтернативной сделки, предложенные акционерам люксембургской компании.
Алексей Мордашов соглашался отдать принадлежащие ему пакеты акций в компании «Северсталь», а также угольные и железорудные активы, входящие в периметр «Северсталь-Ресурса», и долю в компании Lucchini плюс 1,25 млрд евро. Взамен глава «Северстали» получал 32,2 % акций объединенной компании и право назначать 6 из 18 членов Совета директоров «большой» Arcelor. Поскольку большая часть акций люксембургской компании была распылена среди множества мелких инвесторов (самым крупным принадлежало не более 6 % акций), Мордашов, по сути, становился мажоритарным собственником объединенной компании.
В то же время условия сделки оговаривали мораторий на покупку новых акций Arcelor Алексеем Мордашовым в течение четырех лет и запрет на продажу имеющейся у него доли в течение пяти лет. Более того, голосовать своими акциями мажоритарный владелец объединенной компании сможет только в соответствии с рекомендациями Совета директоров, который он возглавит в экзотическом статусе президента, а не председателя.
На «большой» Arcelor пришлось бы 22 % мирового производства стального листа для автопрома – одного из самых маржинальных продуктов металлургического бизнеса. Arcelor получал также доступ к одной из самых обильных и низких по издержкам извлечения сырьевых металлургических баз в мире и доступ к быстро растущему российскому рынку металла. Выгодно было слияние и профсоюзам: предусматривался пятилетний мораторий на сокращение персонала.
Но ничему из перечисленного не суждено было случиться. Собрание акционеров Arcelor 30 июня 2006 года принимает предложение Лакшми Миттала: контролируемая индийцем империя Mittal Steel заполучает бриллиант в свою корону и становится крупнейшим производителем стали в мире. За сделку с Mittal голосовал и менеджмент Arcelor, всего несколько недель назад дружно ратовавший за альянс с Мордашовым.
Беспринципность руководителей люксембургской компании объясняется просто – вступление «Северстали» в схватку за Arcelor заставило индийца значительно улучшить свое предложение – Миттал удвоил денежную составляющую своей оферты, согласился на сохранение контроля над объединенной компанией у прежних акционеров, довольствовавшись пакетом в 49,5 %, а также подписал меморандум о согласии с основными принципами корпоративного управления Arcelor и ее технологической и научно-технологической политики. Фактически европейцы цинично использовали «Северсталь» и лично Алексея Мордашова в жестком торге с Лакшми Митталом.
«Оглядываясь назад, я бы назвал три причины нашего поражения в борьбе за Arcelor, – размышляет вслух Андрей Лаптев. – Первая, самая главная – акционеры сильно не любили менеджмент Arcelor, им он очень сильно не нравился. А Миттал нравился. Они действительно считали, что Миттал создаст для акционеров объединенной компании больше стоимости. Второе – Миттал организовал действительно гениальную пиар-компанию, яркую, наступательную, используя все каналы влияния вплоть до карикатур в Financial Times на менеджмент Arcelor, который затыкает рот бедным акционерам. И третья, совершенно объективная вещь – „Северсталь“ была в то время непубличной компанией. Мы не имели понятной рынку оценки, у нас не было трек-рекорда публичной отчетности и независимого аудита. Последовавшее через несколько месяцев IPO „Северстали“ в Лондоне было прямым следствием несостоявшегося слияния с европейским металлургическим гигантом».
Мордашов и его команда были обескуражены и расстроены. Триумфа вхождения в высшую лигу мирового бизнеса не произошло. Каково же было удивление менеджмента «Северстали», когда им рассказали, что в тот вечер, когда сделка с Arcelor развалилась, в Череповце был праздник и звон бокалов – оказывается, сотрудники комбината не слишком-то рвались в глобальные небеса. На Руси варягов принято не любить. Несмотря на многочисленные попытки руководства разъяснить коллективу все выгоды глобальной экспансии, на комбинате всю дорогу опасливо рассуждали: «Мы уж лучше как-нибудь сами».