Дмитрий Смекалин – Профессиональный попаданец (страница 56)

Неожиданная гибель императора Карлоса резко изменила все политические расклады в Империи. Искин, сошедший с ума и присоединившийся к заговорщикам?! Ситуация была настолько бредовой, что общественность пребывала в растерянности. Пошли слухи о заговоре, но неуверенные из-за самой парадоксальности ситуации. Если бы императора просто убили, как много раз пытались поступить недоброжелатели с его дедушкой, все было бы ясно. Опыт старого императора показывал, что осуществить это без попустительства личной охраны невозможно в принципе. Но бунт искина?! Такое считалось невозможным в принципе. Но случилось. Обвинить жандармерию в заговоре было, конечно, можно, но делали это только личные враги графа Дарви, которые делали бы это в любом случае. Остальные ждали расследования новых властей. Только следовало сначала понять, а кто именно будет этой новой властью? Короноваться Карлос успел, так что законным наследником был его старший сын, несовершеннолетний Утер. Значит, править будет регент? Или регентский совет?

Все разрешилось неожиданно быстро. Уже к вечеру дня гибели Карлоса в небе над столичной планетой появился целый флот. Из Пяста прибыл принц Олвер вместе с личной гвардией, двором и целой толпой пястских рыцарей. (Рыцарями на Пясте называли фактически всех жителей, претендовавших на дворянское происхождение, то есть до четверти населения.) Десант получился весьма значительный, не менее трех тысяч только людей, дроидов и дронов на кораблях было, как минимум в пять раз больше.

Немедленно был обнародован эдикт, согласно которому Олвер провозглашал себя регентом до совершеннолетия племянника. Возражений не последовало. Во-первых, он действительно был ближайшим родственником наследника по мужской линии, а стало быть имел право на эту должность. А во-вторых, возражать ему было некому. Гвардия после восстания ее части и ранения командира была недееспособна, а жандармерия чуть ли хвостами не виляла от радости, встречая принца, и дружными рядами клялась ему в верности.

Вслед за первым эдиктом полетели еще два, в которых регент восстанавливал все дворянские привилегии и объявлял амнистию всем участникам недавних волнений, неважно, на чьей стороне. "Да не судимы будут все дворяне за любые деяния, совершенные до сего дня", то есть момента провозглашения принца Олвера регентом.

То, что под амнистию попали и казнокрады с прочими мошенниками, никого не смутило. Да пусть хоть на большой дороге с кистенем стоял! Начинаем жизнь с чистого листа! Регент (или его советники) выбрал правильный тон, и аристократы потянулись к нему с целью выказать искреннюю симпатию и поддержку.

Однако сделать это оказалось несколько сложнее, чем можно было ожидать. Регент категорически не захотел жить в столице и сразу же перебрался в спрятанный в лесу Харлонд. Аргументами он себя не утруждал, но Двор быстренько придумал их за него. Во-первых, жить во дворце, где из-за непонятного припадка искина погиб его предшественник, значит подвергать себя неоправданному риску. Во-вторых, на Пясте принц также предпочитал жить в глуши, обосновавшись в охотничьем заповеднике - Пуще, где и проводил жизнь в непрерывном пьянстве. На свежем воздухе последствия этого занятия не столь губительны. Наконец, регент по свойствам своего характера не любит ни публичности, ни современных технических средств. Ест (и пьет) только натуральные продукты, не пользуется головизором, а вместо коммуникатора гоняет адъютантов. Компьютерам так и вовсе не доверяет, причем последние события его в этом недоверии только укрепили. В загородном же дворце искина нет вовсе, вся охрана и обслуживание на людях, которых он прихватил с собой с Пяста изрядное количество, заменив на них почти всех местных.

В общем, регента за эти причуды не осудили, хотя все сделанные выводы были чисто умозрительными. С посторонними Олвер почти не общался, а все деловые разговоры от его имени вели граф Генрик Затонский, бывший на Пясте канцлером принца, а теперь расширивший свои полномочия на всю Империю, и любовница принца - графиня Мария Завладская. По совместительству - дочь канцлера Затонского. Муж у красавицы графини тоже имелся (и тоже Генрик), но его попытки использовать жену для собственной политической карьеры, понимания не встретили. Олвер не был женат, и неглупая Мария успешно выполняла роль его гражданской жены. Еще один муж (тем более - законный) делался в этих условиях явно лишним. Вот он и был отправлен в собственное имение, фактически, под домашний арест. Зато тендем папа-дочка цепко держал принца и власть в своих руках.

Среди кустов по краю поляны топтались два похожих человека. Оба невысокие, кругленькие и со схожими выражениями лиц. То есть выражение все время менялось, отображая целую гамму чувств, но все в минорной тональности. Возмущение, изумление, растерянность, ненависть, страх и ярость мелькали, как в калейдоскопе, показывая, на самом деле, их крайнее неудовольствие ситуацией и непонимание, как эту ситуацию можно исправить.

- Вынужден признать, граф, - произнес, наконец, теперь уже бывший главный жандарм, - что такое развитие событий мне даже не приходило в голову. Просто взять и проигнорировать все договоренности! И это после того, что мы для них сделали!

- К сожалению, граф, - откликнулся второй, - наши "подвиги" не из тех, о которых вообще можно объявлять, значит, ничего как бы и не было. Мы просто подставились. И хотя нас ни в чем не обвинили, но отставка двух некомпетентных министров, которые не сумели обеспечить безопасность Императора, выглядит со стороны более чем оправданной. Тем более что из старого кабинета свои посты вообще никто не сохранил.

- Некомпетентных, как же!

- Что поделать. Мы же сами с вами вышли на Генрика с этим предложением, а инициатива всегда наказуема.

- Так этот мерзавец чего только не обещал за регентство своего Олвера! Даже внука в заложники предлагал!

- Как будто мы могли взять заложников! Ну, взяли бы, и что бы мы с ними сейчас делали? Убили и были бы вынуждены бежать из Империи?

- Да, вы правы. Просто никак не могу отойти от шока, который испытал, когда Генрик зачитывал список Кабинета и список награжденных. Одни пястцы!

- Думаю, в следующем списке и представители имперских родов появятся, Затонский все-таки не дурак.

- Но и полным раскладом сил по Империи тоже не владеет. Так что шанс отыграться у нас еще будет.

- Да, ошибки он уже допускает. С Игрейн обошелся слишком круто. Забрал наследника Утера себе, а ее назначил "воспитательницей младшего сына". Это сейчас она в шоке, но надо проследить, чтобы не сломалась. Олвер не вечен, а влияние матери на сына-наследника наверняка будет больше, чем у Генрика. А еще одной дочки - подложить мальчику, у него нет.

- И очень удачно сбежал Рей. Я его специально немного пугнул, чтобы такой козырь сразу Олверу не достался. Теперь осталось его найти и правильно настроить. Только делать это придется Вам, мне он, боюсь, не поверит. А я попробую утешить вдовствующую Императрицу.

Что ж, тихая прогулка на свежем воздухе прочищает мозги не только пьяницам, может помочь успокоиться и даже наметить вчерне планы борьбы за власть. Хотя и о пьяницах тоже забывать не стоит, а валявшегося с другой стороны кустов в невменяемом состоянии пястского дворянчика они просто не заметили. Впрочем, тот, похоже, просто спал...

50. Рей, лучший друг всех искинов

Сбежав на Эригон к Черному Солнцу, я первое время просто отдыхал душой. Все-таки с искинами мне как-то много уютнее, чем с людьми. Не обманывают, не подводят, не подсиживают, делают именно то, что обещали.

Эригон мне, честное слово, обрадовался, хотя, вроде, эмоции компьютерам свойственны быть не должны. Разве что сами их моделируют... Все равно, для меня старался, так что молодец!

Особо долго в состоянии слияния я на станции не хожу, все-таки слишком странные ощущения. Я ведь при этом себя действительно всей станцией ощущаю. Со всеми уровнями, техническими службами, дроидами и дронами. Конечно, за все это отвечает та часть мозга, которая искин, а свое сознание я от этого стараюсь несколько абстрагировать, но все равно... Впрочем, искин при этом тоже себя живым биологическим объектом ощущает, хотя бы частично. Думаю, осязание для него столь же неожиданное чувство, как для меня радар.

Зато на уровне обмена уже структурированной информации - никаких проблем. С момента слияния я сразу знаю все, что происходило на станции и доступной искину части планеты во всех подробностях. После выхода из слияния могу это все забыть, но если что-то из этого меня заинтересовало, в моей памяти это тоже отложится. Думаю, что и искин в моих мозгах покопался основательно. Любознательный он, а здесь, у Черного Солнца, я для него единственным источником информации о внешнем мире стал.

Кстати, обсуждать с искином свои дела или произошедшие события я начинаю, только разорвав слияние. Тогда нормальный диалог получается, два разумных между собой разговаривают. А когда мы едины, тут мало того, что сам с собой разговариваешь, так еще и думать начинаешь, не пойми как. Не зря говорят, что "ум хорошо, а два - лучше". К нашему случаю это тоже относится.

В мое отсутствие Эригон развернул мелкое производство по добыче и очистке до пригодного к использованию в реакторах форция. Но - очень мелкое производство, фактически лабораторное. На собственное обеспечение хватает с запасом, можно было бы еще и флот с полдюжины "Калош" содержать. А вот торговать такими объемами, смысла нет.