Дмитрий Смекалин – Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц (страница 74)

Нейма немедленно перебралась к нему поближе, подала чашку, а затем попробовала усесться к нему на колени. После того как он заставил ее простоять два часа в углу, поведение девушки в отношении аптекаря резко изменилось. Она стала стараться изображать перед ним маленькую девочку (рост у них был почти одинаковый, со стороны смотрелось довольно забавно), ходила за ним хвостиком и приставала со всевозможными разговорами. При этом и активно у него училась, выпытывая новые рецепты и заклинания, которых аптекарь, как выяснилось, знал превеликое множество. Да и самому «дедушке Николасу» такое внимание было явно приятно. В общем, не добившись ничего капризами, хитрая девчонка все равно стала вертеть им, как хотела.

В результате специально для Неймы он выделил на первом этаже комнатку под лабораторию, где девочка теперь выращивала в растворе два кристалла изумруда на серьги, сливая по вечерам в них весь свой резерв, оставшийся после дневных занятий. Уже почти до гречневых зернышек дорастила!

Маэлла всячески поощряла сестру в отношении господина Пэна. Нейма активно училась, да и сама она была рада что-нибудь новое узнать. Не только по учебе, но и о самом аптекаре, который при общении с девочкой расслаблялся и меньше себя контролировал. Ну и делала выводы.

В том, что аптекарь шпион, она уже не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что он даже не просто магистр, а архимаг. И наверху у него не одна лаборатория, где он может производить любые лекарства и сложные артефакты (вот откуда у него столько денег!). Но не только их. Маэлла была уверена, что любые документы и печати он там тоже может изготовить. И наверняка это делает. А раз он архимаг, то и магически защищенные грамоты для него подделать не проблема. Пресветлые боги! Да он же с этой страной что захочет, то и сделать сможет!

Неясным оставался вопрос, на кого он работает? В смысле на какую страну? Но ничего, она в этом еще разберется. Зачем ей это надо, девушка даже для себя сформулировать не могла, но чувствовала охотничий азарт.

Поэтому сейчас, когда суета вокруг нового участника их чаепития несколько улеглась, она спросила самым невинным голосом, спародировав сестру:

— Дедушка Николас, я уверена, что у вас есть какая-то сногсшибательная новость, которая и оторвала вас от ваших занятий. Не томите, поделитесь с нами! Пожа-а-алуйста!

— Пожа-а-алуйста, дедушка Пэ-эн! — затянули сестры уже в унисон.

Было видно, что аптекарь немного удивился и напрягся, но после недолгого колебания рассмеялся:

— От вас ничего не скроешь, наблюдательные вы мои! Хорошо, слушайте. Подробностей не знаю, но полчаса назад в замке Трувор кэр-дракон убил лорда Гэмптона. Выманил его из зала, где остальные кэры сидели, и успел убить до того, как подмога прибежала. И скрылся. Думаю, что город на осадное положение переведут. Так что по ночам не гуляйте! Введут комендантский час — арестовать могут.

Аптекарь сделал страшные глаза и смешно зашевелил бровями и бакенбардами. Но засмеялась одна Нейма. Остальные так и остались с открытыми ртами.

— Сведения точные? — подозрительным голосом осведомился баронет.

— Точные. Капитан внутренней стражи передал по хрустальному шару. У меня с ним хорошие отношения, а он в связи с этими событиями просил сеанс люмисолярной терапии с завтрашнего утра на послезавтра перенести. А заодно я его и попытал; люблю, знаете ли, все знать!

Баронет резко засобирался домой. Такую новость ему не терпелось поскорее донести до родителей. Так уж ли она важна для их бизнеса, или просто осведомленностью похвастаться хотелось, но заторопился он очень.

Принцу Ярви спешить было не к кому, но он тоже поднялся следом. Новость его, конечно, удивила, но вряд ли убийство еще одного кэра как-нибудь на его судьбе отразится. Просто настроение у него было подавленное, на Орлетту за повышенное внимание к капитану Клэнси сердился. Да и беседа как-то сама собой умерла.

Маэлла очнулась от прострации самой последней. Ее насквозь пробила мысль, от которой она чуть со стула не упала. Совершенно сумасшедшая, потому и очень вероятная. Только вслух об этом сказать нельзя.

«Милейший аптекарь почти наверняка снабжает информацией не только свою страну, но и кэра Бюлофа, с которым имеет регулярный канал связи!»

Почему она так решила? Потому, что мятежный кэр был слишком хорошо информирован обо всем происходящем при пиктанском королевском дворе. Но сам нигде ни разу не засветился, только появлялся и убивал. То есть существует кто-то, кто его информацией снабжает. И этот «кто-то» — одиночка. Спецслужбы так чисто работать не умеют, если несколько человек задействованы, обязательно утечка информации случится. А здесь — все чисто, хотя местные оперативники наверняка весь город перерыли. А аптекарь на роль такого осведомителя подходит идеально. Только не по хрустальному шару он со своим тезкой говорит. Хотя если он архимаг, да и фон Бюлоф очень неслаб был, как она помнит, то два спеца какой-нибудь артефакт для связи наладят. Особенно если на небольшое расстояние, что-то она о таком слышала.

Все, делаем невинное лицо, и рот на замок! О таком молчать надо в тряпочку. Аптекарь к ним очень добр, но если провалом дело запахнет — убьет, не задумается. В спецслужбах люди суровые. Сама была, знает. Да и не надо такой информацией ни с кем делиться. Сама раскопала, сама постарается и использовать. Если придумает, как пользу от этого получить. А пока надо пораскинуть мозгами, что же это за лояльная к кэру-дракону страна нашлась?

Собравшись, она накинулась на «дедушку Пэна» с вопросами и рассуждениями, что же теперь будет, а Орлетта, немного поколебавшись, все-таки пошла проводить принца Ярви.

Принцу она искренне сочувствовала как товарищу по несчастью, да и кавалер он был приятный, но никакого права ее ревновать у него не было! Впрочем, получалось это у принца так искренне и мило, что она решила его немного поощрить. Прощаясь, провела пальчиком по его груди и, приобняв за шею, чуть наклонила голову и поцеловала в щеку.

Впрочем, поцелуем в щеку дело не ограничилось. Принц немедленно обнял ее за талию и буквально впился в губы. Орлетта уперлась руками ему в грудь, пытаясь отодвинуть, но больше для виду. Поцелуй затянулся.

— Что вы себе позволяете, принц! — начала она его отчитывать, чуть отстранившись, но не скидывая его руки со своей талии. И вдруг затылком почувствовала посторонний взгляд. Невольно пискнув, она вырвалась уже решительно, понимая, что опоздала и целовались они при свидетелях. Оставалось только принять гордый и независимый вид.

Орлетта повернула голову. Как она и опасалась, в дверях процедурной стоял господин Пэн и смотрел на них с каким-то отрешенным выражением лица. Сердце у девушки почему-то болезненно сжалось, хотя вроде ничего особо предосудительного они не делали. Ну, поцеловались, так дело, как говорится, молодое! И вообще, нечего подглядывать, если не нравится! В том, что аптекаря увиденное не обрадовало, она была уверена. Но почему? Сам ни на что вроде не претендовал, да и не по возрасту ему за молодыми герцогинями волочиться! А то, что ни она принцу, ни принц ей подходящей партией не является, так поцелуй — не женитьба, обязательств не накладывает. По крайней мере, серьезных. Не выгонит же ее аптекарь из-за этого из дома?! Со странностями он, конечно, но точно не ханжа. И не дурак. Должен все понять правильно.

Но на душе все равно стало как-то нехорошо.

Но аптекарь смотрел уже не на нее, а на принца Ярви.

— Простите, принц, не могли бы вы уточнить для меня одну вещь? — очень спокойным голосом спросил он. — Насколько я знаю, кэры Бентон и Сэтлох по происхождению хайволлцы, ваши земляки. Не знаете ли вы, сохранили ли они свои ленные владения в Хайволле после присоединения к Пиктании или новые наделы получили?

Если принца и удивил вопрос, то виду он не подал:

— Нет, Бентоны и Сэтлохи — старинные роды лердов Хайволла, от родовых гнезд они бы никогда не отказались.

— Спасибо, — столь же спокойно ответил господин Пэн. — Всего вам доброго, всегда рад видеть.

Аптекарь развернулся и двинулся к лестнице на мансарду.

ГЛАВА 6

Где ты была сегодня, киска?[13]

На следующий день аптекарь не спустился к завтраку. Свежие булочки, яйца, молоко и масло принесли мальчики-рассыльные из ближайших магазинов, мармелад и бекон девушки сами извлекли из холодильного шкафа. Орлетта заварила чай, Маэлла даже порционные яичницы всем зажарила, а Нейма до блеска отполировала столовые приборы, накрывая на стол. Желающих сварить овсяную кашу не нашлось, а вот фрукты помыли. Можно приступать, но как без хозяина? Неудобно как-то. А ждать тоже времени нет, во-первых, все стынет, а во-вторых, скоро уже аптеку надо открывать, не с булкой же в зубах это делать?

Наконец отправили делегацию в лице Неймы — стучаться в дверь мансарды. Орлетте и Маэлле ломиться к господину Пэну не хотелось каждой по своим причинам. Зато у мелкой комплексов не было:

— Дедушка Коль! Де! — ду! — шка! Коль! Зав! — трак!

Не сразу, но откуда-то издалека раздалось:

— Ешьте без меня! И аптеку сами открывайте! Я пока занят! Отвлекаться не хочу!

Если бы голос раздавался не из-за двери аптекаря, Нейма решила бы, что говорит другой человек. Как будто тембр голоса поменялся. По интонациям-то при таких репликах не разберешь. Но дверь заперта, не станешь же ее ломать и проверять, кто там? Девочка забеспокоилась, но на активные действия не решилась. Ведь могло и показаться. Говорить о своих сомнениях Маэлле с Орлеттой тоже не стала.