Дмитрий Смекалин – Ловушка архимага (страница 44)
Начну искать возможности подработать. Перспективы с артефакторикой уже понятны, возможно, и в академии предложат что-нибудь достойное. Но, опять же, за копейки работать не хочу. Лучше на каникулах опять в Пустыню за трофеями сгоняю. На небольшой кораблик денег у меня должно хватить, а про наиболее ходовой товар я за год все успею узнать.
Что еще? Подарков ни от кого не принимать. Ничего серьезного (уровня баронства) мне явно не подарят, а быть обязанным не хочу никому.
Ни друзей, ни врагов лучше не заводить, ни к каким группам не примыкать. Стараться быть со всеми вежливым, но держать дистанцию. С Аленом и Хельгой? Принцессу я, возможно, больше и не увижу, а если появится, останусь самим собой. Как человеку с Земли мне на ее происхождение плевать, а закидоны у любых красивых девушек есть, ничего страшного. В любовники к ней набиваться точно не стану. Устроят ее приятельские отношения – хорошо, нет – у нее уже свой двор из молодых аристократов имеется. А я в него записываться не спешу.
А с Аленом и так вроде все в порядке. Взаимная симпатия есть, возможности для совместной работы – тоже. Приятелями мы уже стали, а дальше сблизиться, наверное, не получится. Интересы у нас все-таки разные, сокровенными планами делиться друг с другом ни к чему.
И вообще, мне не на общение надо время тратить, а магическую силу качать. Медитации – наше все!
Уф, вроде все разобрал. И успокоился. Живу дальше согласно намеченному плану. А если уж совсем невмоготу станет, всегда можно куда-нибудь уехать. Надеюсь, мои «эмпатия» с интуицией предупредят о такой необходимости заранее. Денег, конечно, очень жалко, но это всего лишь деньги. Бедных архимагов не бывает.
Пока сидел и размышлял, заседание успело закончиться, все разошлись, и я остался в зале один. Даже символично. С другой стороны, спешить некуда, а кресло удобное…
Там меня и нашел пожилой секретарь-помощник ректора:
– Мессир Стебьен Ортори просил передать, что через два часа ждет вас в своем кабинете.
Я расплылся в улыбке, встал и слегка поклонился:
– Спасибо вам большое. Обязательно приду. А пока не будете ли вы так любезны… не могли бы вы рассказать, какие от меня требуются действия, чтобы зачислили в студенты? Копии документов? Справки? Личное заявление? Вы наверняка все знаете, и это позволит не тратить драгоценное время ректора понапрасну.
Не давая секретарю сбежать, я подхватил его под руку и повел прочь из зала, продолжая задавать вопросы. Действительно, к беседе с ректором следует подготовиться.
Интерлюдия 6
Дела семейные
Королева Изольда любила цветы. Не срезанные, живые. Цветущие растения. Но соотношение листьев и цветов должно было быть в пользу последних. Здоровенный куст зеленого непотребства, из которого торчит в небо тощая стрелка с парой чахлых колокольчиков, вызывал у нее чувство отвращения и возмущения неэффективностью работы. Как куста, так и садовника. С последующими оргвыводами вроде «куст выполоть, садовника выпороть». Поэтому все кусты в саду при королевском дворце были круглый год усыпаны цветами (магия дает людям большие возможности), а клумбы и бордюры вдоль дорожек покрывали цветы, стройные стебли которых терялись под цветущими шапками.
К сожалению, в своем саду королева почти никогда не бывала. Слишком много посторонних ушей и глаз могло оказаться там якобы случайно. А наслаждаться природой в окружении плотного кольца гвардейцев у Изольды не получалось. Поэтому она сделала широкий жест, позволив свободно гулять в саду придворным, а по выходным дням и горожанам, а для себя приказала сделать во дворце специальную комнату. С большими окнами, прозрачным потолком и маленьким фонтаном посредине. Полы были покрыты мраморной плиткой, на которой, в зависимости от текущих занятий королевы, по-разному группировались мягкие кресла и уютные диванчики, а вокруг них – цветущие растения в кадках. Можно было бы назвать помещение «зимним садом», но застекление в силу мягкости местного климата делалось не для тепла, а чтобы не допустить внутрь посторонних.
Эта комната не являлась кабинетом королевы, с бумагами и помощниками она работала в обычных условиях, приемов посетителей тоже здесь не устраивала. Это было место, где ей хорошо думалось, где она любила строить планы и где иногда озвучивала эти планы особо доверенным людям. Или просто беседовала с дочерями. А вот консорты здесь вроде никогда не появлялись, к государственным делам королева их не допускала.
На следующий день после описанных выше событий в академии кресла в этой комнате расставили полукругом недалеко от фонтана, а заняли их королева и ее дочери – принцесса-наследница двадцатилетняя Хельга, пятнадцатилетняя Эгрейн и двенадцатилетняя Дженив, а также ректор академии мессир Стебьен Ортори. Можно сказать, неофициальные семейные посиделки. «Неофициальные» не в смысле «посиделок», а в смысле «семьи». Ибо всех своих дочерей королева Изольда родила именно от мессира Ортори, и эта тайна была известна только присутствующим в этой комнате.
Ни о какой любви речи не шло, королева всегда четко разделяла личное и государственное. Поэтому ее консорты были молодыми красавцами, а вот старенький ректор уже долгие годы являлся просто сильнейшим архимагом королевства. Что по этому поводу думал сам мессир Стебьен, понять трудно. Ни разу он не позволил себе никаких претензий на особые отношения ни с Изольдой, ни с ее дочерями, даже когда находился с ними наедине, как сейчас. Но принцесс он обожал и не скрывал этого. А королеву? Кто знает? По крайней мере, женат он никогда не был и никаких других женщин в свою жизнь не допускал.
Королеве же требовалось, чтобы ее дети родились сильными магами. По традициям этого мира считалось, что правящий монарх является сильнейшим в стране магом. Не всегда, конечно, получалось так, но сильным архимагом он обязан был быть. Иначе его просто не допускали до коронации. Ибо король хоть и считался абсолютным монархом, на трон мог сесть только с одобрения Совета пэров, то есть глав наиболее значимых аристократических семей, обязательно – архимагов.
Выбирая очередного фаворита в консорты (а любви и ласки хотелось даже такой жесткой правительнице, как Изольда), королева внимательно следила за тем, чтобы от него не забеременеть. Зато выбирать фаворита могла не по магическим, а по более важным в личной жизни критериям.
Только один раз в жизни эти критерии чуть было не совпали. Молодой герцог Монтероссо оказался одновременно и красивым, и милым, и сильным архимагом. Не как ректор, конечно, но ведь он был еще молод. Но этот молодой человек умудрился оскорбить королеву, заявив, что ее увядающие прелести могут заинтересовать его только в том случае, если он станет не консортом, а королем-соправителем. А это уже не просто оскорбление женщины, это преступление перед короной. К сожалению, пока Изольда придумывала ему достойную кару, тот умудрился сбежать в соседнюю Лавардию. Королева конфисковала земли герцогства, раздала их более достойным вассалам, а одно из самых богатых владений оставила за собой, объявив, что отдаст его тому, кто привезет ей голову беглеца. А сама родила третью дочку – и снова от ректора.
– Матушка, – немного капризным голосом прервала воспоминания королевы ее старшая дочь, – может наконец объяснишь, почему ты вдруг изменила свое решение, а заодно и меня выставила не в лучшем свете? Всего лишь перед мальчишкой, понимаю, я ничего ему не обещала, но ты сама говорила, что улыбка особы королевской крови дороже веса ее тела в золоте.
Королева улыбнулась маленькой хитрости Хельги. Взрослая дочь прекрасно знала, что ее матери нравится поучать несмышленых девочек, чувствуя себя при этом одновременно мудрой и молодой. Вот и подыгрывала ей.
– Девочка моя, я была вполне согласна с тобой и Стебьеном, пока не увидела его ауру. Что ты можешь о ней сказать?
Хельга не стала отвечать, вопросительным взглядом переадресовала вопрос мессиру Ортори.
– Мальчик станет со временем очень сильным архимагом, возможно, даже сильнейшим из всех, кого я когда-либо видел. Плюс к тому, он обладает какими-то уникальными способностями. Но разве этого недостаточно, чтобы срочно дать ему подданство? Тем более что он и сам был не против! И потом, как же ваш указ о награде за казнь Монтероссо? Голову он не привез, но перстень-печатка в данном случае – более чем достаточное доказательство.
– Да, мальчик меня порадовал, даже восхитил. Какая прекрасная смерть для этого гордеца! Принять участие в безусловно грязном деле, напиться и быть зарезанным подростком, дом которого только что разорил. Но интересы государства все-таки выше личных чувств.
На королеве скрестились вопросительные взгляды всех дочерей и ректора.
– Так и не поняли? Стыдно, девочки. Ведь вы же знаете все обстоятельства не хуже меня! Кем была его мать? Ну, Хельга?
– Баронесса Матильда Стонберг, урожденная графиня Видрская.
– А также бывшая любовница короля Альзена IV, который последние годы своей жизни совсем не ладил с женой, и весь двор делал ставки, когда же Матильда сменит Теодору!
– Ну и что? Король умер почти за год до рождения Бриана.
– А кто ему эти документы выдал? Они выписаны или самим Брианом-старшим (кстати, при покойном короле тот был преданным ему телом и душой капитаном королевской стражи), или записаны с его слов. Сам же мальчик все эти годы жил в замке безвылазно. Или вы считаете, что у женщины-магистра от неодаренного отца может родиться архимаг?! Да один взгляд на его ауру, и сразу становится ясно, что он королевской крови!