Дмитрий Смекалин – Ловушка архимага (страница 34)
Двинулся навстречу молодым людям, заранее нацепив на лицо радостную улыбку. Выражение лиц студентов по мере сближения делалось все более кислыми, но избежать встречи они не пытались. Видимо, дворянская честь не позволяла. Я бы на их месте тоже в восторг не пришел. Явно по их душу принесло какого-то юного типа самой провинциальной наружности в кольчуге и с выставленными напоказ баронскими регалиями. Вот радость!
– Господа, позвольте представиться! Барон Стонберг из пограничья. – Я слегка поклонился все с той же радостной улыбкой на лице.
– Шевалье Лонгдор и шевалье Менбур, – слегка кивнули в ответ студенты. – Извините, мы спешим.
– Вы ведь студенты этой замечательной академии! – Я не спрашивал, а констатировал факт. – Будьте добры, скажите мне, как зовут ректора и главу приемной комиссии?
– Зачем вам? – удивился один из студентов.
– Просто ответьте.
– Да ладно. – Второй студент успокаивающе тронул первого за плечо. – Ректор академии – мессир Стебьен Ортори, архимаг, а глава приемной комиссии – мессир Лорис Силуан, магистр. Я ответил на ваш вопрос?
– Да, благодарю вас, вы мне очень помогли!
На сей раз я отвесил уже вполне официальный поклон (более низкий, правую ногу немного выдвинул вперед, левую руку чуть отвел назад, а правая ладонью легла на выставленное вперед колено – хорошо, что Бриана учили местному этикету). Улыбнулся еще более радостной улыбкой, быстро обошел студентов и двинулся прочь, оставив их в легком замешательстве. Ну и бог с ними! Если что, будем считать, что первое знакомство со студентами у меня состоялось, а спешить обзаводиться друзьями или даже просто обязательствами (в данном случае – признавать долг за помощь) мне ни к чему.
Спешил же я во что-то вроде кафе, примеченное на углу площади. Там подавали какую-то выпечку и напитки, но, главное, в настоящий момент почти не было народа, и я заметил несколько пустых столиков. У дородной тетки за прилавком взял что-то вроде пончиков и кружку какого-то отвара (не очень вкусно, но съедобно), а главное, сел за столик и надписал два конверта из недавно купленного набора. Нетрудно догадаться, что адресатами стали ректор и глава приемной комиссии. Потом вложил в каждый из конвертов по копии рекомендательного письма и запечатал перстнем.
Вот теперь можно и к академии наведаться.
Как я уже говорил, на обычном табурете, прислонившись к стене КПП, сидел стражник и лениво следил за ситуацией на площади. Мою встречу со студентами наверняка заметил, но разговора слышать не мог. Теперь он меня, естественно, снова заметил, но никаких действий предпринимать не стал. Лишь немного скосил в мою сторону глаза, когда я открывал дверь проходной и входил внутрь. Вопросов стражник не задавал. В принципе, молодец. У него своя задача – бдить, чтобы на площади все было спокойно. А внутри другие дежурят, вот пусть сами и разбираются.
Внутри действительно дежурили еще двое, даже стояли с алебардами наперевес с двух сторон двери, ведущей на территорию академии. Стояли, правда, не навытяжку, а прислонившись к косяку. Интересно, а перед королевским дворцом как стоят? Сходить как-нибудь посмотреть, что ли?
Над дверью был вделан в стену какой-то кристалл. Как я потом заметил, над входной дверью имелся точно такой же. Явно не зря они тут висят, надеюсь, хоть «молниями» посторонних не бьют?
Стражники, не меняя ни поз, ни выражения лица, скрестили передо мной свои алебарды:
– Посторонним не положено, – лениво изрек один.
Собственно, ни на какую другую реакцию я и не рассчитывал. Не те люди стражники, чтобы им можно было что-либо объяснять или доказывать. У них приказ, они его выполняют, остальное их не волнует. В принципе – правильный подход.
– У меня письмо к мессиру Силуану, – письмо к ректору я решил приберечь. К нему стражники точно не пойдут, а приемная комиссия совсем рядом, дверь в полусотне шагов от проходной. – Кто у вас старший по смене? Мне с ним поговорить надо.
Старшим оказался сержант Глад, который, как ни странно, не спал в соседнем помещении, а реально следил за обстановкой. Заметив нештатную ситуацию, подошел сам. Да, вопреки имени, тощим он не был, возможно, даже с брюшком, но под кирасой не видно.
– Так опоздали вы, молодой господин, – вполне благожелательно пояснил Глад. – Закончен прием, а мессир Силуан в том помещении и раньше редко бывал, а сейчас вовсе не показывается.
– Но кто-нибудь из младших сотрудников наверняка на месте. – В этом я на основании земного опыта был абсолютно уверен, не оставят кабинет пустым, наверняка кто-нибудь из членов комиссии его под свои нужды приспособил. – Консультацию мне дать сможет. Я все-таки издалека приехал и учиться за свои деньги собирался. Письмо у меня есть соответствующее.
Сержант повертел в руках конверт, а я зачерпнул из сумки заранее подготовленные серебряные монетки, всего пять ливров.
– Это вам после смены расслабиться! – и уже другим тоном продолжил: – Давайте до приемной комиссии дойдем, проверим. Обещаю никого по дороге не убивать.
Сержант хмыкнул:
– Хотя бы способности к магии есть?
Я молча зажег над ладонью свободной руки проникающий «огнешар»:
– В чем дырку можно прожечь, чтобы убытка не нанести?
Стражники сразу подобрались, но я, чтобы их не пугать, вытянул ману из заклинания обратно в ауру. Выглядело это так, как если бы огненный шар втянулся обратно в ладонь. Сержант крякнул с оттенком уважения:
– Ладно, Херст, проводи барона в приемную комиссию. Может, и правда есть там еще кто-нибудь.
К чести сержанта, деньги он взял только после этого.
Эпизод 3
Прохладный прием в академию
Помещение приемной комиссии, как я и предполагал, не пустовало. В нем обнаружился колоритный и еще довольно молодой человек. Как выяснилось впоследствии, некий Ален Дерк, всего-навсего бакалавр, стремящийся в скором времени стать магистром артефакторики. Магических сил у него в действительности было весьма немного, у меня уже сейчас больше. Но, как выяснилось в ходе дальнейших бесед (следующую неделю мы общались довольно часто и говорили на самые отвлеченные темы), артефакторам редко требуется применять магию самим. По крайней мере, обычным артефакторам. Им важнее иметь хорошее пространственное воображение и уметь чувствовать структуру материала. А для всего остального есть приборы-артефакты.
Стражник, убедившись, что в приемной комиссии имеется кому меня передать, сразу же пошел обратно на КПП, предупредив, чтобы после беседы я не пытался разгуливать по академии, все равно выход один – только в ту же дверь, через которую мы вошли. Когда я вошел, Ален Дерк сидел за столом, припав глазами к окуляру прибора, немного напоминавшего очень большой микроскоп. Или манипулятор с микроскопом, по крайней мере, настроечных ручек на нем было до фига и больше. Меня этот господин заметил, но еще минут пять никак не мог оторваться от прибора. После чего разочарованно изрек:
– Ну вот, опять руна Дагаз конфликтует с Пертхом.
– А разве не должна? – удивился я. – Всегда считал, что «исцеление» и «смерть»… это как-то о разном.
– Сам знаю, – буркнул молодой человек, так и не оторвавшись от окуляра. – Но Параментос в одной старой работе утверждал, что сумел это сделать и получил эффект «мертвой воды».
Я не сразу ответил – погрузился в зазипованную память Витадхоциуса. Что-то такое мне попадалось, я тогда зацепился за описание процессов, знакомых еще из детских сказок. Вот и пытался разобраться. Точно, вот оно:
– Для превращения воды в мертвую, то есть передачи ей способности восстановления немертвой материи, на нее требуется наложить заклинание из сочетания следующих рун. – Я перечислил. Приводить не буду, там шел список из четырнадцати рун в различных модификациях, в том числе и озвученных Дерком. – Но вообще-то это из раздела некромантии. Так обычно повышают живучесть зомби. При изготовлении химер тоже используют…
Молодой человек оторвался от окуляра и стал смотреть на меня. Выражение его лица постепенно менялось, так как мой вид явно противоречил его ожиданиям.
– Действительно… А вы, собственно, кто?
– Барон Бриан Стонберг из Фрозии. Прибыл по настоянию отца обучаться в вашей академии. От отца есть рекомендательное письмо.
– Вам сколько лет, молодой человек?
– Скоро пятнадцать. Первую инициацию прошел, некоторые знания о магии успел получить дома от матери. Она у меня была магистром.
– Почему «была»? – удивился мой собеседник.
– Мама умерла. Но я бы предпочел пока не обсуждать семейные дела, я ведь прошу не подданства Леиды, а разрешения учиться в вашей академии.
– Извините. Но у начальства могут возникнуть вопросы. – После паузы Дерк добавил: – Скажите, а заклинание «мертвой воды» вы только что сами придумали, чтобы привлечь мое внимание?
– Нет. Вроде я ничего не перепутал и перечень рун верный. Только там связи между ними очень сложные и возможность реализовать их пока лежит далеко за пределами моих достижений в концентрации.
– Моих тоже, но в артефакторике руны можно не сплетать одномоментно, а внедрять по одной в тело артефакта. Так откуда у вас это заклинание?
– Дома матушкины книги в библиотеке просматривал, когда никто не видел. За название зацепился, вот в памяти и отложилось. У меня вообще-то в предках и архимаги были. Мама – урожденная графиня Видрская.