Дмитрий Смекалин – Лишний на Земле лишних (страница 35)

— Егоров Вадим Сергеевич. Майор, — значительно произнесла Галя. — Командир местной пограничной службы.

— Очень приято. Чем обязан?

— Просто зашел познакомиться с новыми в городе людьми, которые мимо моего кордона с орденцами пролетели. И не мог оставить столь прекрасную девушку скучать в одиночестве.

— Да, Вадим показал мне город. И оказался замечательным рассказчиком.

Значит, гуляли. И пара следов от укусов (на лбу и на щеке) у Гали появилась. Комары на моей стороне?

Шут с вами, я есть хочу.

Сделал заказ и спокойно поглощал пищу, наблюдая за подругой и новым знакомым. Довольно симпатичный внешне. Типичный военный с плаката. Высокий рост, рельефные мышцы, обаятельная и при этом мужественная улыбка. Красавец, короче. Беседу ведет незатейливую, рассказывая в основном о собственных подвигах. Перемежая шутками из «солдатского юмора» и комплиментами Гале.

Ясно. Кадрит он ее вовсю. И мое присутствие его совершенно не смущает. Уверенный в себе молодой человек.

Подруга демонстративно его поощряла. Правда, нет-нет да поглядывала на меня. Тоже все ясно. Обиделась и демонстрирует, каким успехом она пользуется. Впрочем, подобная атмосфера для нее, похоже, привычна. И общество этого майора ей действительно нравится.

Невольно подумалось: ну вот, стоило подумать, не «отдать ли ее в хорошие руки», как уже на следующий день кандидат появился. И что? Вправду отдавать?

Нет, глупости. Человека нельзя отдать. Захочет уйти — сама уйдет. Но помогать ей в этом я не буду. Ехали мы сюда вместе, как женщина, в смысле любовница, она меня вполне устраивает. А как жена? Если научимся хотеть и радоваться одному и тому же. Давать ей за себя решать я не собираюсь. Тем более что ее стремление сделать из меня офицера все равно неосуществимо. Не будет маг-целитель солдатами командовать. Да и круг общения, скорее всего, будет другим. Только проблемы себе создам в плане научной работы. Впрочем, надо будет со Стептоном еще раз все обсудить. Если принципиально с работой ничего не изменится, могу и погоны попросить, чтобы Галю порадовать. В конце концов, какую одежду носить, мне безразлично.

Я включился в разговор, сделав вид, что не замечаю их флирта. И стал расспрашивать майора Егорова о городе, условиях жизни в нем. Какие есть автомастерские и где лучше пройти техобслуживание, есть ли госпиталь и как в нем лечат, какие в городе магазины и как здесь развлекаются.

Он отвечал вежливо, но с чувством превосходства. В городе живут почти одни военные. Не всем удалось и здесь на службу устроиться, конкурс строгий. Но вот он не просто звание сохранил, но и на подполковничьей должности. Выше почти нереально, но он надеется хотя бы до полковника дослужиться. Какие его годы!

Снабжение в городе неплохое, для старших офицеров спецобслуживание есть. Развлечения — все больше спортивные. В основном единоборства. Его погранцы больше на боях без правил специализируются. Скромной улыбкой намекнул, что он и тут чемпион. А что? Возможно. Парень здоровый.

Впрочем, есть еще кинотеатр, и танцы в клубе офицеров устраивают. Жаль, красивых девушек мало. Галя там королевой будет.

Наконец Галя все-таки поинтересовалась, что я в представительстве Ордена делал.

Анкеты заполнял, тесты разные решал. Мы же в Ордене трудоустроиться планируем? А там с отбором строго. Наверное, не легче, чем здесь, в РА. Только критерии немного другие.

Егоров от таких разговоров слегка помрачнел. Но вмешалась Галя:

— Тебе все предлагали, но ты легких путей не ищешь. Ну-ну. Надейся, что пройдешь. А в офицеры ты, пожалуй, и вправду не годишься.

В результате про Аткинса я ее спрашивать не стал, и беседа пошла по прежнему сценарию. Бравый майор рассказывал о землях, занимаемых РА, где что добывают и где что возделывают. Посочувствовал бедолагам, которым в крестьян переквалифицироваться пришлось. Точнее, в колхозников. Мало кто был к такому готов. Некоторые даже бежать хотели. Пришлось охрану ставить — вокруг колхозов и трудовых лагерей. Но здесь — не звери. Через десять лет контингент обещают заменить. Впрочем, до этого еще и дожить надо.

В общем, не скажу, что мне организация этой колонии очень понравилась. Население странное, да и расслоение большое. Все хотят охранять и защищать, а вот работать заставлять приходится. Вплоть до того, что часть колхозов китайцами и латиносами заселена. Интересно, добровольно?

В общем, досидели мы до позднего времени, и в номер Галя пошла все-таки со мной. Заметил, что майор при этом вскинулся, но она его подержала за предплечье и что-то на прощанье шепнула. Так что он не скажу что совсем успокоился, но притих.

В номере душевного разговора не получилось.

— Не о чем с тобой разговаривать. Возьмут тебя в Орден — признаю, что ты молодец. А пока побудешь в игноре. Так что я в душ и спать. И не вздумай приставать, я на тебя зла.

Действительно, когда и сам принял душ, попытку прижаться резко пресекла. Без кокетства. Судя по эмоциям, я действительно в полную немилость угодил.

Стептона, что ли, попросить с ней поговорить? Мне уже не поверит. Только сегодня за весь день так его и не видел. Впрочем, я бы на его месте от профессора тоже подальше держался.

Утром — одна радость — новая бусина светится. На сей раз — заклинание с длинным названием «заживление небольших повреждений». Ну вот. Наконец до реального целительства добрался.

А вот Галя ко мне не подобрела. Пообещал ей Стептона привести. Кажется, не очень поверила, но тон сбавила. На этой ноте и ушел на растерзание к профессору.

Меня попросили полностью раздеться, только полотенце выдали чресла прикрыть. Положили на какое-то ложе (довольно удобное, как ни странно), со всех сторон обставленное разными устройствами. Непонятного назначения. Пошутил: хорошо хоть бормашины не вижу.

Профессор был не один, а с какими-то новыми людьми в белых халатах и с марлевыми повязками на лицах. Он был одет так же, как они, но по голосу определялся. Не скажу, что мне это понравилось, но решил потерпеть, раз обещал.

Взяли кровь из вены. Подвели какой-то манипулятор к глазам. Вроде сетчатку фотографировали. К груди тоже что-то подводили. Флюорография?

Потом обклеили датчиками и опустили на лицо шлем-маску. А потом я отрубился.

В себя пришел лежа уже на обычной больничной койке. Одетым в какой-то халат. Впрочем, моя одежда оказалась рядом на стуле. Самочувствие было терпимым, но одновременно жутко хотелось пить и в туалет. Сел, осмотрелся. Комната тоже вроде одноместной больничной палаты. Куда меня занесло? Точнее, занесли?

О, сервис! На полу оказались тапочки. Встал и, как был, в халате, отправился искать туалет.

За дверью оказалась дежурная. Совсем как больница! Только маленькая.

Охая (от сочувствия?), проводила меня до нужной двери. Жить стало легче, жить стало веселее (И. В. Сталин?).

Спросил у той же дежурной — где бы попить? Поделилась со мной бутылкой минералки. Золотая женщина!

Завязал с ней разговор.

Действительно, в представительстве есть свой медпункт уровня небольшой, но хорошей больницы. Сюда меня вчера и привезли.

До меня не сразу дошло. Вчера?!

— А сейчас сколько времени?

— Около двенадцати дня.

Я кинулся одеваться. Все-таки редкостная сука этот профессор! Даже не предупредил. Но набить ему морду (скорее, высказать фэ) я еще успею. Интересно, что Галя подумала?

Куда теперь? В гостиницу? Нет, сначала к Стептону!

Спросил у дежурной, как его найти. Не знает, но, скорее всего, где-то в районе кабинета главы представительства, дорогу к которому она мне объяснила.

Только и здесь оказался облом. Господин Стептон и, кстати, господин Аткинс сопровождают главу представительства и лорда Бофора на встречу с местным Верховным в Генштабе. Когда вернутся, неизвестно, но не скоро.

Вот это называется «что такое не везет»! Только как с ним бороться, непонятно.

Пошел в гостиницу.

В номере оказалось пусто. На сей раз — совсем пусто. Не считать же достаточным заполнением комнаты записку на столе, которая гласила: «Ты — козел!» Даже без подписи. А так ни Гали, ни вещей. Моих вещей тоже нет.

В недоумении спустился вниз. Спросил регистраторшу: что произошло?

— С вами хотят поговорить.

Кто? Где? Она неожиданно подвела меня к запасному выходу. Открыла дверь и выпустила на улицу. Точнее, тихий переулок позади гостиницы. Там у двери оказалась скамейка, на которой сидели и курили трое офицеров. Один из них поднялся на звук хлопнувшей двери и оказался майором Егоровым.

Уже понимая, что он может мне сказать, я все-таки спросил:

— Можете мне объяснить, что происходит?

Тот с ясной улыбкой подхватил меня под руку.

— Пойдем, отойдем.

Через десяток шагов он меня отпустил и встал напротив:

— А происходит, любезный господин Некрасов, то, что не ценишь ты такую прекрасную женщину, как Галина Купцова. Она тебе доверилась, а ты так ее разочаровал. Надо же, она делает невозможное, договаривается о службе в Ордене, а ты не ценишь. Как есть — козел.

Он критически оглядел меня сверху вниз.

— Хотя не понимаю, что она в тебе вообще нашла. Никак ты ее не стоишь, и она это знает. Но раз уж такое дело, готов дать тебе шанс. Поговорим по-мужски.

— Не понимаю, о чем. Она ведь к тебе ушла. Я правильно понял?

— Да, сегодня Галочка ночевала у меня. В хорошем двухэтажном коттедже. Но ведь и ты, оказывается, в номере не ночевал!