Дмитрий Смекалин – Хорошо быть богом (страница 59)

Вокруг храма и, как выяснилось чуть позже, вокруг шатра валялись трупы. Большинство — с характерными дырками от плазменных зарядов. И довольно много — сотни две-три. Вокруг суетились женщины. Посадив Свету прямо на Камень силы (зрелище светящегося, как фонарик, дракона могло бы со стороны показаться забавным, но настроение было не то), Боня потребовал объяснений. К сожалению, ни жрецов, ни Улдуз, ни даже призраков рядом не наблюдалось. А находившиеся вокруг орчанки смущались и норовили бухнуться на колени. Боня уже начал сатанеть, но тут весьма кстати объявился Сфенон. С его помощью и удалось восстановить примерную последовательность произошедших событий.

Хан Гулюк, объявив на застолье о смене наследника и приоритете веры в старых богов, порушил надежды не только Барбэ-бека, но и довольно многочисленных последователей веры хумов. Арестовывать их никто не собирался, хан пьянствовал, а потом вернулся во дворец отсыпаться, так что у Барбэ-бека и жрецов нового бога было время мобилизовать сторонников. А тут еще и начальника ханской охраны Джамкуна чуть не сотня лучших телохранителей понесла в храм получать благословение и здоровье. Приложиться к Камню хотелось всем, так что застряла охрана там надолго.

В результате Барбэ-бек со сторонниками вполне успешно атаковал и занял ханский дворец, зарезал так и не проснувшегося папашу вместе со всеми собутыльниками и объявил себя новым великим ханом. Жрецы бога хумов срочно провели торжественную службу и вручили ему все необходимые полномочия. Новый хан отправился в свои покои, а большинство его сторонников — приводить город к присяге. Два самых больших отряда были посланы разорить набиравший популярность храм в старом городе и разобраться лично с Боней и его магической командой.

Один отряд рванул за Боней и Светой в старый город, и его судьба известна. Второй быстро взял в осаду храмовый комплекс, который спасло только то, что Джамкун со своей сотней все еще находился там. Причем силач успел полностью восстановиться и вполне проникся уважением к старым богам и духам предков. Предложение присягнуть новому хану и бить неверных он отверг и занял оборону в храмовом комплексе, благо восстановившиеся стены вполне это позволяли. Кроме взятия храма отряду было предписано в обязательном порядке добыть голову Сартека, а тот, как выяснилось, отсыпался в Бонином шатре. Улдуз чувствовала себя там почти как дома и тащить пьяного папашу в юрту отказалась категорически. Таким образом, сотня конных повернула от храма к шатру, что и привело к немедленному переводу выступления Барбэ-бека из состояния государственного переворота в состояние неудавшегося мятежа. Пикси, увидев, что вверенная их охране территория подверглась нападению, пришли в неописуемый раж и немедленно перебили всю сотню из ПП, после чего подхватили не менее воинственную Улдуз и рванули к храму, где столь же быстро покрошили оставшуюся часть отряда мятежников. Улдуз на этом не успокоилась и потащила их дальше — отбивать дворец, а заодно и приватизированные жрецами бога хумов храмы. Джамкун последовал со своей сотней за ней следом и, судя по тому, что он уже успел вернуться и прихватил с собой толком не проснувшегося Сартека, которого называл исключительно великим ханом, дела у Барбэ-бека во дворце не заладились.

Ну а на охране шатра и храма остались только гаргульи. И то только потому, что лететь на войну им было лень (на организации приема умотались), да и заниматься политикой они считали ниже своего достоинства.

Боня вздохнул и пошел звать Свету.

— Придется лететь во дворец, — сказал он. — А то сейчас там Улдуз с пикси резвятся, как бы весь город не разнесли…

На дворцовой площади было уже относительно спокойно. Бои не велись, только храм горел. И было на удивление много народа. Видимо, горожане уже поняли, на чьей стороне сила, и спешили воздать почести новому хану.

Сартек еле сидел на подушках на почетном месте в зале приемов и был тих и хмур. Принимал народ и говорил за него исключительно Джамкун. Боня такой порядок ведения дел одобрил и утвердил, а также попросил батыра организовать уборку следов мятежа и его подавления. И наградной список подготовить. Последнее предложение было услышано в зале и вызвало большое оживление.

За Улдуз с пикси пришлось погоняться. Когда Боня со Светой их наконец изловили, те рушили уже пятый храм бога хумов и планировали посетить последний, шестой. Пришлось лететь вместе с ними. Оставшиеся в уцелевшем храме жрецы в мученики за веру не рвались и в ответ на Бонино предложение чуть ли не бегом рванули к дворцу присягать новому великому хану.

Де-факто обязанности правителя Боне пришлось взять на себя. Попытка приставить к Сартеку в качестве консультанта Ашина с треском провалилась. Призрак только и делал, что орал лозунги и клеймил отщепенцев. Ну и рвался всех покрошить. Конструктивных идей у него не было совсем. Пришлось отправить его обратно в храм — контролировать богослужение и укреплять народ хифчаков в вере праотцов. Благо сторонников у этого культа неожиданно отыскалось просто немерено.

Намотавшись по городу, разбирая вместе с пикси завалы от учиненных ими же разрушений, а также поломав язык на переговорах со старейшинами родов (спасибо хоть Иситай советами помогал да и Света в ипостаси дракона солидности добавляла), Боня решил, что, как ни противно, но превращать Гулюка в призрак все-таки придется, так что торжественные похороны пришлось совмещать со сложным магическим ритуалом. Без Иситая Боня бы точно не справился. Пришлось срочно внедрять довольно сложные программы чуть ли не в каждое полено погребально костра, превращать погребальную урну в мощнейший артефакт и даже внедрить несколько магем в черепную коробку покойного.

Чтобы подготовить место для урны, тоже были нужны немалые усилия, иначе в первые несколько сот лет призрак будет неустойчивым и начнет произвольно менять форму в самый неподходящий момент. Но тут оказалось, что можно использовать и освобождающееся место Иситая. Ему теперь уже и просто урны достаточно, как-никак в призраках он чуть ли не семь тысяч лет ходит. А место он для себя готовил в свое время очень тщательно. Осталось только новую урну водрузить точно на место старой.

Сами похороны проходили, можно сказать, в штатном режиме по давно отработанному сценарию. Службу провели в храме в старом городе, а поминальный пир устроили почти по всему Улуг-Улусу. Дров на костры для жарки жертвенных животных извели много больше, чем на сам погребальный костер. Ну и спирта Боня понаделал изрядно. Так что речи, как поминальные, так и хвалебные (новому хану), звучали почти искренне, а пуговицы на груди беки рвали прямо-таки с остервенением. Учитывая то, что пуговицы были сделаны из драгоценных и полудрагоценных камней, оплетенных металлической проволокой (у богатых — золотой), в ближайшие дни все мальчишки города точно займутся кладоискательством. Многие взрослые, впрочем, тоже.

Завершение ритуала Боня и Иситай проводили вдвоем в пустом храме. Даже Ашин-Эди отсутствовал: следил за правильным проведением поминок. И если с извлечением урны проблем не было (всего-то пришлось изготовить два сложных артефакта, на сотню магем каждый), то с установкой новой урны на правильное место Иситай Боню совсем доканал. Сначала ориентировали сосуд с прахом по сторонам света. Потом размещали его во вскрытой нише постамента. И если сначала расстояния маг измерял в пальцах, то на третий час работы пошли указания типа:

— Еще на три волоса правее… нет, много! На волос назад! И еще на полтора волоса на восток поверни!

Так что когда урну наконец замуровывали, внедрение магем в боковые стенки постамента оказались Боне приятным отдыхом!

Потом некоторое время ушло на создание и настройку вызывающего артефакта (Боня использовал для него маленький гонг), зато призрак Гулюка материализовался практически сразу. И даже не скандалил, так как был занят привыканием к новым ощущениям. Общая бестелесность, конечно, расстраивала, но возможность долбануть инфразвуком и не получить сдачи уже радовала. А умение проходить сквозь стенки, подслушивать и подсматривать за кем угодно («Станешь за моей женой подсматривать — развею!» — сурово предупредил Боня.) открывало для властолюбца и интригана исключительные возможности. Так что на торжественное заседание большого дивана по случаю коронации (?) они уже пришли вместе. Гулюк даже речь толкнул перед бывшими подданными. Правда, смотрели с уважением они не столько на него, сколько на Боню, но взгляды у многих были задумчивые. А на следующий день многие интриганы пошли добиваться расположения у Ашина в противовес Гулюку. Так что жизнь в Улуг-Улусе обещала быть интересной.

Боня же решил, что его дела у кочевников заканчиваются. И даже успешно. Особенно его радовало появление в команде такого знающего мага и приятного человека… гм… призрака, как Иситай. Поздно вечером Боня вернулся в шатер в обнимку с его урной и хотел похвастаться этим перед Светой. Но это ему не удалось: перед ним предстала знакомая по Денаю картина: драконша в человеческой ипостаси сидела в обнимку с гаргульями, и все трое дружно роняли слезы над какой-то новой книгой-кристаллом. А кристаллов этих у них было целых два мешка. Боня тихо схватился за голову, чуть не выронив урну… И краем глаза заметил, как за стенкой шатра поспешно спряталась какая-то тень.