Дмитрий Смекалин – Хорошо быть богом (страница 49)

В обычном состоянии Боня покрывал слоем твердой маны одежду в стиле античного доспеха: панцирь, наручи, поножи и шлем на лысой макушке. Сгибы суставов и лицо оставались открытыми. Теперь же он срочно превратил свой костюм в герметичный скафандр, постаравшись, чтобы перед глазами поверхность твердой маны была ровной и гладкой, не очень мешая обзору. Хотя смотреть через ману приходилось, как через золотистое стекло.

Двигаться так было не очень удобно: Боня мысленно лепил форму твердой маны, как пластилин. Кроме того, приходилось все время следить, чтобы слой маны нигде не прорвался при движениях. Перехватив посох поудобнее и выставив его вперед, Боня плавно двинулся навстречу противнику.

И немедленно схлопотал по кумполу. Видимо, у батыра было свое представление о спортивных поединках, поскольку лупил он с двух рук и со всего размаха. Наверное, если бы на Боне был обычный шлем, он сейчас превратился бы в блин. Вместе с головой. К счастью для Бони, свойства твердой маны были таковы, что никто, кроме него самого, не мог ее даже поцарапать, так что удар пришелся как бы по статуе из очень крепкого материала. Под пятками у Бони захрустели камни мостовой — и все…

Джамкун даже несколько растерялся, чуть не выронив отскочивший от Бониной головы шестопер. Боня приблизился к противнику еще на шаг, на всякий случай добавил посоху еще маны и коснулся его концом шеи противника. Побег немедленно обвился вокруг. Голову не оторвал, но немного придушил.

Батыр вылупил глаза, но оружие не бросил, а изо всех сил обрушил шестопер Боне на руку. Пропитанный маной посох был как бы продолжением руки Бони и вместе с ним составлял монолитную статую. Если бы деус просто стоял с вытянутой рукой, он, скорее всего, перекувырнулся бы вперед от силы удара. А так Джамкун вогнал кольцо посоха и заодно собственный доспех себе в ключицы. Раздался неприятный хруст, и у батыра подогнулись ноги. Боня срочно попросил посох отпустить шею противника, и Джамкун без сознания упал на мостовую. Побег фонил ехидством.

Спутники кинулись к своему командиру, быстро освободив его от искореженного доспеха. Откуда-то выскочил старичок с большой сумкой и склонился над ним. Видимо, лекаря воины с собой все-таки прихватили.

— Ну как? — не очень вразумительно обратился Боня к лекарю.

— Могло быть и хуже, — не оборачиваясь, ответил тот. — Обе ключицы сломаны, и гортань ты ему слегка помял. Кажется, более серьезных повреждений нет, хотя и это немало. Ну и болевой шок.

Воины переложили Джамкуна на плащ и занесли его в находящийся рядом большой дворец. Лекарь ушел вместе с ними.

Боня некоторое время поколебался, но следом не пошел. Во дворец его пока не приглашали. Но это только пока…

ГЛАВА 3

Лудим, паяем, артефакты починяем…

Боня очнулся от задумчивости и посмотрел вокруг. Никакой радости победа в только что проведенном поединке ему почему-то не доставила. Наоборот, на душе было паршиво. Мужика жалко. Почему-то он Боне понравился. Но счесть его хорошим мешало то, с какой силой он Боню по голове своим шестопером стукнул, ласково при этом улыбаясь. Любой другой уже был бы трупом.

Может, он не нарочно, а просто у орков головы такие крепкие, что их ничто не берет? Вряд ли… Или у кочевников спортивные бои до смерти ведутся? Эх, не знает Боня их обычаев, а желающих его просветить что-то не видно. Вон Сартек-муаллим сам с открытым ртом стоит. Но молчит.

Боня решил, что надо что-то делать. Хотя бы с настроением. Похулиганить, что ли?

Он повернулся к пикси:

— Господа гусары! Не могли бы вы меня с Сартеком по воздуху в лагерь доставить? Только аккуратно, а не вниз головой!

Пикси радостно загудели.

— А вы, ребята, — Боня повернулся уже к притихшим ученикам, — бегом к юрте учителя! Мы с ним сверху за вами наблюдать будем.

Мнение Сартека он спрашивать не стал — слишком сложно объяснять, да и куда он денется! Только предупредил, чтобы не волновался и вел себя солидно.

Пикси аккуратно подхватили обоих, сформировав из своих тел что-то вроде летающих кресел. Правда, Сартеку руки-ноги при этом зафиксировали. Взлет прошел успешно. Толпа дружно охнула и проводила летунов глазами. Боня не удержался и помахал зрителям рукой. Шаман стиснул зубы и судорожно сжал кулаки. Видимо, за воздух держаться пытался. Но постепенно выражение крайнего напряжения стало сменяться у него улыбкой.

Сгрузив Сартека у входа в его юрту, Боня собрался было двинуть к своему шатру, но тут к ним с визгом вылетела Улдуз:

— Ой, а меня покатать?

К Бониному удивлению, освободившийся эскадрон подхватил девушку и рванул с места куда-то через старый город в степь под аккомпанемент радостного визга катаемой.

— Куда? Почему без спроса?! — взвыл Боня. — У нас тут не бесплатный аттракцион, а серьезное политико-пропагандистское мероприятие проводилось!

Спрыгнув на землю сам, он махнул оставшимся пикси рукой в сторону исчезавших вдали собратьев:

— Вернуть! По возможности незаметно для местного населения. И потребовать объяснительную за самоуправство. С какой стати они команду постороннего человека выполнять стали?

— Так интересно же округу посмотреть, а с орчанкой полет и вовсе прикольным получится, — чуть ли не хором ответили пикси. — Ну, мы следом. Полетели!

Второй эскадрон сорвался с места и исчез вслед за первым. У Бони возникло нехорошее предчувствие, что вернутся они не скоро. И не от того, что друг друга не найдут. Одна надежда, что в степи рушить нечего будет, а то они при оружии… Боня хотел попрощаться с Сартеком, но того уже и след простыл.

«Успел-таки юркнуть в свою юрту. Ну надо же, почти каламбур получился», — хмыкнул Боня и поплелся к своему шатру.

Света оказалась на месте и даже в человеческом облике. Настроение у Бони немедленно рвануло вверх.

— Как же я по тебе соскучился, — радостно взвыл он, крепко обнимая подругу. — Уже и не рад, что просил тебя драконом побыть. Вроде и ты, а вот обнять и поцеловать не получается. Не говоря уже о прочем… мм…

Подхватив Свету на руки, Боня почти бегом рванул с ней в свою «спальню». Судя по ее реакции, именно такого развития событий она и ожидала…

Много позже Боня поделился с прильнувшей к нему подругой своими впечатлениями от встречи с местными шаманами, не забыв упомянуть и о дуэли. Разговаривать со Светой ему нравилось. Драконша не только умела слушать, но и часто советовала что-нибудь дельное. На сей раз она спросила:

— Ты не выяснил среди учеников Сартека никаких молодых принцев нет? Хорошо бы еще со способностями к магии…

— Ну ты и Макиавелли, — восхитился Боня. — Комбинация и впрямь могла бы получиться очень красивая. Надо будет потихоньку выяснить. В лоб мне неловко. Странно, но верховный шаман вообще без каких-либо магических способностей оказался. Откуда же они у Улдуз? Кстати, ты ее в рамки поставить сумела? Я совсем ничего в здешнем воспитании девочек не понял. То на коленях стоит перед папой, а то вообще с ним не считается. С остальными, впрочем, тоже…

— Я ей объяснила, что одновременно и детей растить, и учиться, и активной жизнью жить — невозможно. Пообещала, что ты ее в первый же набор в свою академию возьмешь, на мага выучиться. Ну а там — как получится.

— В академию взять, конечно, можно. Даже полезно. Но почему ты ее просто приструнить не смогла?

— А самому слабо? — улыбаясь, проговорила Света. — Мне что, все время вокруг тебя с мухобойкой бегать, поклонниц отгонять? Мне важно, чтобы ты меня не бросил, а всякие короткоживущие девочки, извини за цинизм, сами пройдут.

— Ну, знаешь… — Согласиться с подобным заявлением Боня все-таки не мог. — Я вообще-то никаких сотен лет еще не прожил и представляю себе такие сроки с большим трудом, а думаю и чувствую, как обычный человек. И вместе мы с тобой совсем недолго, считай, вообще молодожены. Даже по человеческим меркам надоесть друг другу еще никак не могли. Или у драконов все иначе? — с подозрением в голосе завершил Боня.

— Несколько иначе, но разница невелика, не беспокойся. Давай об этом позже поговорим, когда окончательно в твоей академии осядем и я смогу наконец гнездом заняться. А то мечтала стать с тобой домохозяйкой, а стала еще большей путешественницей, чем раньше была.

Нападение — лучшая защита, так что Боня смутился и дальнейшие разговоры на эту тему решил пока отложить. Понимает ли он Свету до конца? А кто вообще женщин до конца понимает? Они и сами-то себя не всегда понять могут…

Так что он поцеловал подругу и начал увлеченно рассказывать о замеченных им на реквизите шаманов рисунках магем и о своих планах попытаться сделать по этим схемам работающие артефакты.

Идею Света поддержала, но помочь ничем не могла. Магия у нее была только врожденная на уровне интуиции или простейшая бытовая. Сложные программы разбирать она была не обучена, да и учиться не рвалась. А зачем? У нее муж умный, сам обо всем позаботиться может.

Еще раз поцеловав Свету в благодарность за комплимент, Боня нехотя вышел из «спальни» и, прихватив с собой стул и стол, выбрался из шатра на солнышко изучать рисунки на погремушке.

Пикси, улетевшие с Улдуз, равно как и пикси, отправленные на их поиски, так и не вернулись. Вокруг шатра маневрировал последний эскадрон, причем, судя по недовольному гудению, оставшиеся явно завидовали отсутствующим. Боня их пожалел и тоже разрешил отправиться на изучение окрестностей, только прикомандировал к ним и гаргулий, во-первых, чтобы заодно и карту местности составить, а во-вторых, чтобы хоть кто-то ответственный за пикси с Улдуз проследил.