Дмитрий Смекалин – Боня-2 (страница 4)

Бедный призрак от неожиданности провалился сквозь мост, а на мансарде послышались звуки отдельных падающих тел.

— Все-таки не одна Света нервной оказалась, — подумал Боня. — Хотя, чего они так переживают? Если я сам уже привык к мысли, что у меня дети- дракончики, их то что смутило? То, что они деусы? А что у папы-деуса и мамы-дракона по их мнению родиться должно было? Неведома зверюшка?

Вслух он этого не высказал. Боня уже давно понял, что ворчать лучше про себя.

Из отхлынувшей толпы вперед вынырнула Галадриэль. Сосчитала до трех и, лучезарно улыбаясь, двинулась к Боне. Синхронно с ней вернулся к исходной позиции Иситай. На этот раз не сквозь мост, а просто по воздуху.

— Боня, мы так рады за вас, — Галадриэль умудрилась обнять Боню, одним ловким движением прижавшись к его груди и увернувшись от струйки пламени Примулы. — Я так понимаю, что остальные дети — тоже дракончики, деусы и маги одновременно?

— Да, — почему-то с чувством гордости заявил Боня, как будто лично специально их такими сделал, хотя понимал, что его участие было минимальным и неосознанным. Ну, разве что ману и золото Свете предоставил.

— То есть твои свойства перешли по наследству всем твоим детям. — Галадриэль уже не спрашивала, а констатировала факт. — Независимо от того, кто был их мамой. Ты не против, если я схожу, Свету поздравлю?

Не дожидаясь ответа, Галадриэль окуталась каким-то сиянием и решительно двинулась в пещеру. Боня только плечами пожал. О заклинании, позволяющем не гореть в огне, он раньше и не слышал. А эльфы им, оказываются, владеют. Только делиться не спешили. Вдруг бы попросил их Свету в пещере развлекать...

Боня хмыкнул и вопросительно взглянул на Иситая. Тот неожиданно заулыбался.

— Ну все, Бонь, готовься! Эльфы теперь деусов-эльфов захотят. Да и другие народы, наверное, тоже. Так что жди наплыва дамочек, требующих от тебя ребенка!

Настроение у Бони сделало попытку испортиться. Но он ему этого не позволил. Обидно, конечно, что соратники, нет, чтобы детям порадоваться, все какие-то политические интриги устраивают. А вот насчет женщин? Раз есть заклинания от жары, надо обязать их всех выучить, тогда и все смогут в пещеру заходить. Тем более, что температуру там постепенно понизить можно будет градусов до сорока. Тогда он к детям хоть всю Академию в няньки приставит. Будут для студентов практические занятия! А Свету себе заберет. Хватит ей драконом сидеть, он уже забывать стал, как она в человеческой форме выглядит!

Боня с лениво осматривал раскинувшиеся вокруг пейзажи (к сожалению, довольно однообразные), сидя на спине Саши (когда-то — Галахарда). Учебно-исследовательская экспедиция продвигалась по болотистой равнине рядом с великой рекой Этиль. Ехать верхом было непривычно, но Света по понятным причинам осталась дома на острове Солаос. Первый учебный год Академии, наконец, закончился, и на лето Боня объявил "учебную практику". Половину студентов направил няньками к дракончикам, а вторую половину — в экспедицию. Которую сам и возглавил, трусливо сбежав от семейных неурядиц.

Радужные планы на счастливую семейную жизнь как-то не желали реализовываться. Вместо этого появились совершенно новые проблемы, к которым Боня оказался просто не готов. Главным разочарованием стало категорическое нежелание Светы менять форму на человеческую. Хотя бы ненадолго. Думать о чем-либо, кроме собственных детей, она просто не могла. А секс ее вообще не интересовал. Причем у Бони возникло подозрение, что подобный период в ее жизни может продлиться не только до трех лет, пока дракончики в человеческую форму обращаться не научатся, а лет до двадцати, пока они совсем не вырастут. Если, вообще, не на тысячу, когда следующую кладку можно будет откладывать... Нет, в приказном порядке, наверное, можно было заставить жену и форму поменять, и в постель затащить, но было бы это уже чистой воды насилием. Так что прибегать к крайним мерам Боня не стал, тем более, самому противно будет.

Первое время он при каждой возможности мчался в пещеру и всегда заставал там одну и ту же картину. Малышня попискивая и постреливая пламенем носится (или возится) повсюду, а Света сидит поближе к выходу, вытянув шею и подняв голову под самый свод. Сидит неподвижно, только голова слегка поворачивается из стороны в сторону, как камера наблюдения. При этом дракончики могут устроить свои игры и у нее на спине или между лапами, а у мамаши только угол поворота головы меняется. И это занятие оказалось для драконы настолько увлекательным, что ни на что больше она почти не реагировала.

К тому же Света почти все время молчала. Боня даже волноваться начал, как же дети говорить научатся. Но Иситай (не Света!) ему объяснил, что до года у дракончиков все необходимое в генной памяти зашито и проявляется по мере их развития. Так что сказки им рассказывать пока рано. Ну а с женой, как выяснилось, поговорить тоже стало непросто. Вот типичный вариант их последних бесед:

— Всем привет, как дела? — Боня почти вбежал в пещеру и радостно осматривался вокруг. — Свет, что-нибудь интересное происходило?

— ...

— А я сегодня у студентов зачет во зельеварению принимал. Вместе с Галадриэль. Так, представляешь, Наира перепутала и вместо остролиста душицу клиновидную положила. Наверное, еще что-то добавила, сама не поняла что. В результате вместо синей краски пятновыводитель получила. Да какой! На что ни капнешь, сразу прозрачным делается! У нее самой руки по локоть в пару были, так стали почти невидимыми! Ну, как хорошее стекло. Перепугалась она жутко! Я ей даже хотел за интересное открытие зачет поставить, но она от волнения сумела еще и прибежавшего посмотреть Тенерина облить. Ну и Галадриэль на подол платья попало. В самом пикантном месте прозрачное окошко получилось!

— ...

— В общем, пришлось зачет переносить, а всех отмываться отправлять. Пока Галадриэль Наиру не убила. У зелья еще и запах сильный и неприятный получился. Так что для разведчиков зелье пока не годится: хоть ничего не видно, но по запаху сразу найдут.

— ...

Постепенно безмолвные реплики Светы снижали Бонин энтузиазм, а настроение начинало портиться. На его памяти дракона только один раз сама задала вопрос, и то по поводу добавок в еду малышам. А ее ответы бывали, как правило, односложные, невпопад и только после "надцатого" повторения.

Дети, к сожалению, все-таки оказались несмышленышами. Говорить, правда, говорили. На каком-то древнем диалекте драконьего языка (Боня его, однако, понимал). Но, кажется, только пять слов: "есть", "играть", "дракон", "дай" и "мама". Слово "папа" к Бониной обиде в их словаре отсутствовало. И даже пятерка вопросов, разрекламированных еще Р.Киплингом ("как?", "почему?", "что?", "когда?" и "где?"), ими не использовалась. А то, что Боня принял за умение осмысленно реагировать, оказалось врожденной способностью чувствовать чужое настроение. То есть от Бони им еще и эмпатия по наследству передалась. Хорошо, конечно, когда у самого настроение радостное, тут и дети счастливыми ходят. Но и плохое настроение не скроешь, даже если улыбаться будешь, а Светино невнимание раздражало уже так, что самому кусаться хотелось. Или пламенем дыхнуть. И именно это дракончики в папином присутствии и делали. Караул, одним словом!

Улдуз тоже не радовала, точнее, так и не появилась. Настучала по телеграфу длинное письмо, что сложные политические обстоятельства не позволяют ей надолго отлучаться из столицы. Да и пикси все на месте нужны для поддержания порядка среди новых подданных. Так что пусть лучше Боня к ней сам прилетает. Заодно может и права сына на Циньский трон подтвердить.

Зато нездоровую активность развила Галадриэль. О чем она со Светой пыталась договориться, Боня так и не узнал, хотя догадывался. Только вряд ли договорилась. Света ни на какие темы, кроме имеющих непосредственное отношение к ее выводку, не реагировала. Галадриэль она, скорее всего, просто проигнорировала, а если и поддакнула невпопад, то не вдумываясь, что считать согласием нельзя. Но корабль в Великий Лес срочно отправился. За эльфийками.

Следует отметить, что из дюжины студентов-эльфов, женского пола были только три, да и то крайне непрезентабельной внешности, что для эльфов даже как-то неожиданно. Видимо, за долгие поколения без маны их раса несколько выродилась. Ну а Галадриэль поступила как типичная красивая женщина: в первый набор Академии привезла, в основном, молодых людей, а девушек только таких, чтобы на их фоне выглядеть еще лучше. О чем теперь, видимо, жалела. Сама древняя магиня забеременеть не рвалась и Бони не домогалась. Возможно, сочла это ниже своего достоинства. А возможно, и не могла. Все-таки несколько тысяч лет в коме вполне могли и сказаться. Была еще исполняющая обязанности завхоза Лючиэль. Но бывшую Великую Мать Галадриэль недолюбливала и доверить ей такое ответственное дело, как рождение эльфа-деуса, не могла. Больше эльфиек на острове не наблюдалось. Посол Гильдельберт с семейством счастливо проводил время в Визе — в столице и подальше от начальства. Медики и прочие специалисты были мужского пола. Так что, придирчиво осмотрев скромные ресурсы небольшой эльфийской общины в Академии, древняя магиня села на корабль и лично отправилась в Великий Лес за подкреплением.