Дмитрий Скирюк – Блюз чёрной собаки (страница 77)

Лягут точно между ног. Мне и холодно, и жарко, И вот именно когда Кожа под верёвкой ярко Покраснеет от стыда, Плотно и слегка небрежно, Отпуская тормоза, Шёлк повязки тихо, нежно Закрывает мне глаза. Вот и всё. Готово дело. Можно лишь сидеть и ждать, Слушать собственное тело, Наслаждаться и страдать, Задыхаясь от волненья, Растирая в кровь соски, Ощущать прикосновенья Сильной ласковой руки, Или плётку из резины — Вспышку в шёлковой ночи, Или капли стеарина От расплавленной свечи. Быть моделью, куклой даже, Плакать, биться и кричать, И, когда тебе прикажут, В муках наконец кончать. После, лёжа на циновке, Замирая, чуть дыша, Вздрагивать, когда верёвки Режет лезвие ножа, Вздрагивать, когда мурашки Бегают туда-сюда, Вздрагивать, когда из чашки На лицо течёт вода, Вздрагивать, когда с окраин Кровь по венам закипит, Вздрагивать, когда Хозяин Тихо шепчет: «Потерпи…» Ног не чую, ломит руки, Еле ими шевелю. Ненавижу эти муки, Ненавижу… и люблю!

СЛОВО «ХОЗЯИН»

Это сладкое слово — «Хозяин». Сколько значит оно для меня! В нём и нежность заботы, И страх наказаний, И уверенность каждого дня. Эта жажда — быть просто рабыней — Заставляет всё тело дрожать От боязни, стыда, От тоски и унынья, От желания принадлежать. Только справиться с ней не выходит, Как её ты при том ни зови, — Эта тяга страшнее Томления плоти И порою сильнее любви. Бесполезно молчать и таиться, Бесполезно искать и страдать, И теряться в толпе, И заглядывать в лица — Невозможно его угадать. Часто я, в одиночестве плача, Господина звала своего… Это просто судьба,