Дмитрий Сиянов – Тропы зверей (страница 52)

На поле боя творился хаос: тут и там валялись разорванные туши заражённых, тела бойцов — не понятно, наших или противника, ведь единой формы нет, и те, и другие щеголяют в разнообразном камуфляже. Но больше всего меня поразило несколько единиц бронетехники и танков, буквально порванных и перевёрнутых! Сильно сомневаюсь, что это могло быть результатом взрыва – никаких следов гари, броня боевых машин казалась просто разорванной, словно консервные банки, которые открывал ударами когтей разъярённый медведь. А после я увидел кое-что пострашнее медведя!

По полю боя с бешенной скоростью метался огромный серый шар. Но вот он резко остановился, и стало видно, что это не совсем шар, а что–то вроде гигантского морского ежа, только колючек у него гораздо меньше – всего десятка два, просто двигается это… это существо настолько быстро, что в движении его очертания смазываются.

И остановилось это существо не просто так, а глубоко воткнув свои иглы-конечности в борт бронетранспортёра. Короткое движение игл в разные стороны… и прочная броня рвётся как картон! Существо продолжает движение, и нанизанная на его конечности боевая машина отправляется в полёт, как та же картонная коробка.

— Скреббер… — поражённо выдыхает Маньяк.

— Они такие бывают?! – Мне нечасто доводилось слышать о скребберах, эта тема запретна, ведь очень уж плохая примета вспоминать о них. Но то, что я слышал, совершенно не похоже но то, что я вижу сейчас! Но а что ещё это может быть?!

— Они любые бывают! — Зачарованно смотря на вот уж действительно кошмарную тварь, ответил Маньяк. – Их всех объединяет только одно – они несут смерть всему живому.

— Скреббер… Скреббер на службе у сектантов?! Да это же полный звездец! Нафига им тогда вообще какие–то замуты с заражёнными проводить и всякий сброд под своё крыло собирать?! Он же и один вместо всех тварей всё зарешает!

— Смотри!– Проговорил Маньяк. — Скреббер на службе только у смерти!

Пока я выражал своё негодование, скреббер совершил ещё один стремительный перекат — а передвигался он, просто катаясь по земле, как адское перекати-поле гигантских размеров, — и матёрый с виду элитник повторил судьбу давешнего бронетранспортёра.

— Не, ну так, конечно, лучше! Но знаешь, брат… Что–то мне престаёт нравится на этом пляже! А не пора ли нам дезертировать отсюда нахрен?!

— Неплохая идея, — согласился Маньяк. – Только давай называть это действие тактическим отступлением.

— Да хоть фаллическим охренением! Валим!!!

Тут я не смог не отметить, что речь Маньяка в экстремальных ситуациях часто становится очень правильной, иногда даже патетической, а вот моя всё больше скатывается к площадной брани. Интересно, с чего бы это?

Меня как будто что–то подталкивало: «беги, Скил, беги, не мешкай!» Но сделать ничего мы не успели: прямо под нашей наблюдательной позицией возник, будто из воздуха, элитник – вот его тут не было, и вот он уже здесь! Видимо, слухи о том, что у элиты тоже есть свои дары Улья, являются не слухами, а вполне себе суровой реальностью.

И в этих новых обстоятельствах мы, конечно, никуда не побежали. Напротив, мы замерли, постарались плотнее вжаться в бетон и прикинуться ветошью.

Элитник, может, и знал о нас, но всё его внимание было поглощено скреббером. Он зачарованно смотрел на существо, в десятки (если не в сотни!) раз превосходящее его по опасности, как будто не верил в то, что такое может быть на самом деле.

Да, я не раз слышал, что матёрые элитники обладают полноценным разумом, и, видимо, этот самый разум сейчас и сыграл с монстром злую шутку – зверь, руководствующийся инстинктами, просто постарался бы как можно скорее убраться подальше. Именно такие инстинкты, видимо, и говорили во мне только что. Но этот элитник промедлил, и скреббер, каким–то образом почувствовав на себе пристальное внимание сильного монстра, метнулся к нему, а значит, и к нам!

Секунда! Серый шар несётся прямо на нас, прокатывается по дороге по нескольким заражённым, и их изломанные тела взлетают в воздух, а следом за ними и пара рейдеров, в неподходящий момент решивших сменить позицию.

Какой–то смелый или глупый, но точно очень резвый рейдер выстрелил в скреббера из противотанкового гранатомёта – попал, как ни странно, но снаряд взорвался у края сферы, не принеся, по–видимому, никакого урона. Зато скреббер мгновенно сменил курс и покарал дерзнувшего напасть на него, а после продолжил движение к нам.

Ещё секунда! И он уже здесь!

Элитник в последний момент дёрнулся было в сторону, но, как мне показалось, скреббер на подходе к нам ещё ускорился, и тварь, которой пугают новичков Улья, матёрый элитник, весь покрытый шипами и пластинами биологической брони, насажен на иглы-конечности скреббера, слово бабочка! Движение… и тело элитника разрывается на три неравных куска!

Я не успел заметить, когда Маньяк достал и откупорил две имеющиеся у него банки с кислотой, выданные нам Химиком. И не успел не то что что-либо сделать, но даже ничего сказать, когда Маньяк швырнул их в находящегося под нами скреббера. Звон разбивающегося стекла раздался так отчётливо, как будто и не шумел вокруг нас бой, хоть и порядком стихнувший.

А потом по ушам мне ударила ультразвуковая волна. Тело скреббера мелко завибрировало, да и моё собственное тело содрогалось от запредельного крика запредельной твари. Меня скрутило судорогой, и я не мог пошевелиться, из ушей, кажется, потекла кровь.

А вот Маньяк нашёл в себе силы не только пошевелиться, но действовать: он встал полный рост и прыгнул на скреббера, сжимая своё цельнометаллическое копьё в обеих руках. И я видел, корчась в мелкой дрожи у самого края бетонной плиты нашего третьего и последнего этажа, как Маньяк замахивается в полёте, как скреббер, несмотря на терзающую его боль, чуть поводит одним своим шипом, и Маньяк нанизывается на этот шип, но, проскользнув по нему вниз, всё же с силой всаживает своё оружие в тело скреббера!

Скреббер прекратил-таки визжать и сделал оборот на 45 градусов, и тело Маньяка соскользнулось его шипа и улетело в сторону – скреббер стряхнул его, словно ненужный мусор.

Весь мой разум затопило волной лютой ярости. Я прыгнул вниз. Земля сильно ударила по ногам — на автомате я ушёл в перекат, чтобы погасить инерцию. В этот момент в многострадальное здание влетел снаряд – видимо, кто–то стрелял в скреббера, но промахнулся. Раздался взрыв, и вся бетонная конструкция скособочилась. Но каким–то чудом устояла.

От удара взрывной волной я невольно перекатился ещё пару раз, но тут же вскочил на ноги. Рванул чеку и швырнул плазменную гранату в скреббера — как раз в то место, куда попала кислота и откуда сейчас торчало копьё Маньяка.

Вспыхнула ослепительная вспышка. Меня обдало волной жара, кожу обожгло, а волосы на голове опалило, но я был рад! Рад особенной злой радостью – я достал его!

Однако скреббер, этот воплощённый ночной кошмар, был ещё жив! Я что было сил метнулся в грозящееся вот-вот рухнуть здание, от всей души надеясь, что скреббер в желании отомстить своему обидчику последует за мной. И тварь меня не разочаровала!

Надо отметить, что двигалась она куда медленнее, чем раньше, видимо, сказались ранения, что мы с Маньяком сумели нанести. Ну и ещё скреббер был слишком большим, чтобы проходить по первому этажу жилого здания, и ему приходилось пробивать своими иглами-конечностями бетонную конструкцию.

Но как бы не замедлился этот монстр, он безусловно нагонял меня. И я прыгнул в не слишком глубокую яму, зачем–то оставленную строителями. И в полёте ударил, что было сил, даром Улья! Целясь не в скреббера, а в угловую опору каркаса недостроенного дома – как мне показалось, именно благодаря ей и держится ещё вся эта конструкция. И я не ошибся – раздался грохот… а потом пришла тьма.

Глава 36

— Навались! – приглушенные голоса прорезались сквозь тьму. Я открыл глаза, но светлее не стало.

— Держу! Ташшите его, ташшите! – появился свет. Я узнал просторечный говорок Деда. На душе потеплело.

Кто–то бесцеремонно поволок меня за ноги. Всё тело отозвалось болью. Я застонал и принялся грязно ругаться.

Мелькнуло голубое небо, за спиной раздался звук падения чего–то тяжёлого, а потом раздался взволнованный голос:

— Осторожней ты… он ранен! – голоса продолжали доноситься словно через толстый слой ваты.

— Да он цел почти, ребяты, – успокаивающе произнёс Дед. – Я вижу! Хоть и не знахарь. Подпаленный токмо, как курёнок! Во как загибает! — В голосе Деда послышалось одобрение и что–то вроде отцовской гордости. – Мой крестник, етить вас в душу!

Меня ухватили крепкие руки и поставили на ноги, словно я был не 90-килограммовым дядькой, а малышом трёхлеткой.

— Вставай, что ли! – Сказал Дед, заботливо отряхивая меня от пыли. – В госпиталь пойдём, помажут, может, там тебя чем. Дружок–то твой, Маньяк, ужо давно там отдыхает!

— Маньяк! Он жив?! Как он? – я мгновенно забыл о беспокоящих меня ожогах, ссадинах и головной боли.

— Да не голоси так! Жив, говорю же. Нормально с ним всё.

— С ним такая история вышла, Скил! – Я сразу и не узнал Петросяна среди тех бойцов, что помогали Деду доставать меня из-под завала. – Там мои бойцы в доме одном на втором этаже затихарились – воины-герои, блин! Третий взвод. И тут к ним через оконный проём рубер влетает, как они сказали, только, говорят, мелкий и в броне! И дыра у него в груди вот такенная! – Петросян показал руками размер дыры. – Они его на всякий случай на прицел взяли, обступили со всех сторон. Вроде как мёртвый! А он как глаза распахнёт, да как скажет чётким таким хрипловатым басом: «я его достал!» Так они, и когда он прилетел–то, чуть не обделались! А тут так и вовсе чуть не поседели! Ну, дальше они поняли, что это кваз… В общем, они и так отходить собирались, ну и кваза этого, Маньяка, как оказалось, с собой утащили. Только дырку закрыли, чем могли, да живца ему в пасть влили и упёрли. А в госпитале его Борн подлатал – очень много сил на него потратил.