Дмитрий Сиянов – Священный лес (страница 9)

И, словно в насмешку, в конце дня я докопался до камня… Я даже думал обкопать его и как-то вытащить, но быстро осознал безнадёжность этой затеи: камень закрывает всё дно моей ямы, при таких размерах, даже обкопай я его полностью, такую глыбу мне просто не сдвинуть.

Но от идеи своей я не отказался и, выбрав на следующий день другое место, снова начал работу. Потом приходила стая кабанов, видимо, заинтересовавшихся моим занятием, – пришлось отступать и заниматься другими делами, пока свинское общество отвалит восвояси. Мелькнула было мысль, что кабаны теперь знают, где находится яма, и не пойдут в мою ловушку, но я отбросил её как незначительную: не настолько они умны, опыт предков говорит, что такие ямы годами могут служить охотнику, и животные, даже видя гибнущих в ловушке сородичей, все равно будут попадаться. Главное - содержать ловушку в чистоте, чтоб звери не учуяли запах смерти. Впрочем, всеядных кабанов это наоборот может привлечь – падалью они не брезгуют.

Дальше всё прошло без неожиданностей. Откопал яму - когда я стоял на дне, край её достигал мне подмышек, - так что больше полутора метров глубиной, получается. Можно было бы и глубже выкопать, но работать было уже очень неудобно. Навбивал в дно кольев, заточил. Положил сверху на яму несколько веток, не слишком толстых, уложил сверху пласт дёрна, который снимал в самом начале работы. Ветки под весом дёрна чуть просели, и он легко вписался в периметр ямы и практически слился с поверхностью. Отлично получилось – сам бы такую ловушку не заметил. Если бы не куча земли рядом. Надо бы, кстати, её отгрести чуть подальше. И последний штрих – кинуть в центр дернового пласта горсть корней лопуха.

- Ловись, свинка, большая и маленькая!

Истошный визг разбудил меня уже на следующее утро. И хоть от ямы до моего лагеря было не так уж близко, и звук не был оглушительным, но визжала свинья громко – животному явно было очень больно. Меня пронзил короткий укол совести – ведь это дело моих рук. Впрочем, я быстро подавил его воспоминаниями о дыре в крыше хижины, в которую я вложил столько трудов, и о куче дерьма посреди моего лагеря.

На каждый день у меня была запланирована масса дел: кроме обхода ловушек, приготовления пищи и заготовки дров я собирал и сушил грибы, травы и ягоды; заготавливал сено – в углу моего лагеря его уже скопился немаленький стог. Я не знал, когда здесь наступит зима и насколько лютой она будет, но лучше быть к ней готовым.

Тем не менее, во сне я себе не отказывал – ложился, когда хотел, вставал, когда проснусь. И сейчас, хоть и не скажешь уже, что утро очень уж раннее, солнце только начало карабкаться на небосклон.

- Да эти кабаны, однако, ранние пташки! – усмехнулся я.

Однако свиньи смогли удивить меня не только своим ранним подъёмом. Когда я пришёл на опушку перед долиной, увидел, что свиней у ямы собралось целое стадо. Я ожидал, что животное может быть и не одно, но предполагал, что если одно из них попадет в беду, то остальные либо разбегутся, либо будут бестолково толочься вокруг. А эти кабаны, кажется, пытались помочь своему сородичу – пытались подрыть носами стенки ямы

Или попавший в яму кабан умер, и они решили его съесть? А что? Волки зимой охотно поедают своих мертвых сородичей. И это один из вариантов остаться в живых, если встретился зимой с голодной стаей серых хищников (если, конечно, у тебя есть ружьё): надо подстрелить одного из них и уходить – пока волки не съедят своего павшего сородича, за тобой они не двинутся. Правда, потом они быстро догонят человека, но действие можно повторить. И так до тех пор, пока не доберёшься до какого-нибудь убежища, будь то село или зимовье.

А произошедшее дальше и вовсе ввело меня в лёгкий ступор: из дубравы выбрался кабан, размеров, как мне показалось, не меньше годовалого бычка, окинул долинку царственным взглядом и с вальяжной неспешностью направился к яме. Когда он достиг своих сородичей, я понял, что если и ошибся с размерами, то ненамного – смотрелся он рядом с ними как трамвай в окружении малолитражек. Кабанчики поменьше услужливо расступились, уступая дорогу кабану-папке, тот осмотрел место происшествия, что-то хрюкнул кабаньему обществу, мотнул башкой и той же невозмутимой походкой направился обратно к дубам. А остальные без сомнений и колебаний отправились за ним, словно утята за мамой-уткой.

- И кто это был? – спросил я у… видимо, у окружающего пространства.

Хотя меня больше интересовал ответ на другой вопрос: чего теперь делать-то? По идее надо бы забрать тушу кабана - не из мести же всему кабаньему племени я его убил, ну в самом деле. Но вот идти к яме сейчас совсем не хотелось - так и чудилось, что вся эта кабанья свора засела за ближайшими деревьями дубравы и только и ждёт, чтоб я подошёл поближе, чтоб наверняка отомстить за смерть сородича. Вроде бы глупости, убеждал себя я, но сердце предательски колотилось как с цепи сорвалось, желудок сжался, ладони вспотели…

Пошёл, конечно. Медленно, готовый при любом подозрительном шевелении развернуться и бежать так быстро, как ещё никогда в жизни не бегал, но пошёл. А иначе зачем я всё это затеял? И животное, получится, зря загубил? Да и ценные в моём положении ресурсы мне по-прежнему нужны.

Дошел до ямы – ничего подозрительного не произошло. Прошел немного дальше, к дубам – и снова ничего не случилось. Стоял в трёх шагах от опушки, в полной готовности и в жутком напряжении, минут десять, прислушиваясь, всматриваясь и даже принюхиваясь. Но всё было тихо…

- Совсем нервы не к чёрту! – выдохнул я с нервным смешком и вернулся к яме. Наконец заглянул в неё и взглядом встретился с глазами кабана…

«Смотри что ты сделал, доволен?» - читалось в этом взгляде. Дышал кабан тяжело, хрипло, у его пасти при каждом выдохе пузырилась кровь. Глаза его уже подёрнулись мутью, но он был ещё жив. Я не испытывал особо приятных эмоций от того, что мне удалось поймать зверя, скорее уж наоборот – живое ведь существо, жалко. Но и угрызений совести особо не испытывал тоже – я ведь его не для собственного удовольствия убиваю, это вопрос выживания.

Но если можно сделать это, не причиняя зверю лишних страданий, я предпочел бы этот вариант. Мучается животина – надо бы добить. А добить-то и нечем. Что, своим копьем его тыкать? Да я деревянным острием толстую кабанью шкуру ни в жизнь не пробью. Пришлось идти искать увесистый камень размером с небольшой арбуз и скидывать кабану на голову. Этого, к счастью, хватило.

Глава 6

Мудрёные мысли

Мне удалось убить зверя. Человеческий разум одержал победу. Теперь человеческому разуму предстояло придумать, как воспользоваться её плодами. Для начала - как вытащить тушу из ямы. Попавшийся в мою ловушку кабан хоть и не рекордных размеров, но довольно крупный – килограммов 150, а то и все 200. Повесь мне такую тяжесть на спину в виде удобного рюкзака, я, быть может, и не упаду, возможно, даже передвигаться смогу (если очень медленно), но вот в виде туши животного – точно не потяну. А ведь её ещё из ямы поднять надо.

Подумав хорошенько, я всё же нашел решение проблемы – можно считать, что человеческий разум снова победил. Правда, пришлось основательно подготовиться, а именно притащить к яме четыре ствола небольших деревьев (отметил для себя, что хорошо бы уже подготовить про запас несколько брёвнышек в руку толщиной – ошкурить, высушить, чтоб не приходилось постоянно заниматься лесозаготовкой второпях). Туда же принес крепкую верёвку, которую пришлось экстренно сплетать из более тонких, просто скручивая их косичкой (хорошо, что сплел из крапивного волокна достаточный запас). И последний штрих – пара прочных кольев.

Поначалу работа шла особенно медленно. Принесённые брёвнышки я использовал попарно как рычаги: с одной стороны подсунул брёвнышко под тушу, сдвинул в сторону и вверх, подсунул второе брёвнышко, после чего провел те же манипуляции с противоположной стороны ямы с ещё парой брёвнышек. Таким образом с трудом, но всё же удалось приподнять тушу и почти снять её с кольев, на которые кабан напоролся при падении.

Но этим способом тушу из ямы не поднять – чем выше поднимается груз по брёвнышкам, тем меньше становится сила рычага. Тут мне и понадобилась верёвка. Брёвнышки с одной стороны я разнес в стороны - и они стали направляющими. Один конец верёвки я привязал к вбитому в землю колу, другой протянул под тушу, вытянул наверх так, чтоб кабан оказался в петле, и привязал его к ещё одному колу, пока в землю не вбитому.

А дальше оставалось просто тянуть за кол с привязанной к нему верёвкой - и туша закатится по направляющим наверх. Но просто - не значит легко… Приходилось напрягать все силы и надеяться на прочность верёвки. Когда становилось невмоготу продолжать тащить, я под углом вбивал кол в землю и придерживал его, навалившись весом на другой его конец. Так с перекурами, матами и помощью высших сил, не иначе, мне всё же удалось извлечь свой трофей на поверхность.

После этого сделать волокуши и дотащить добычу до лагеря показалось относительно лёгкой задачей. Но сколько же сил и нервов ушло у меня в это утро… Всё это время постоянно приходилось озираться и прислушиваться, как бы сородичи моего трофея не решили вернуться – мне бы тогда осталось только бросить всё и очень быстро уносить ноги. А ещё на запах крови, которая так и продолжала сочиться из туши, могли подоспеть и другие хищники. И только оказавшись в лагере за оградой из заточенных кольев, я смог расслабиться и выдохнуть.