Дмитрий Сиянов – Священный лес (страница 9)

И, словно в насмешку, в конце дня я докопался до камня… Я даже думал обкопать его и как-то вытащить, но быстро осознал безнадежность этой затеи: камень закрывает все дно моей ямы, даже обкопай я его полностью, такую глыбу мне просто не сдвинуть.

Но от идеи своей я не отказался и, выбрав на следующий день другое место, снова начал работу. Потом приходила стая кабанов, видимо, заинтересовавшихся моим занятием, – пришлось отступать и заниматься другими делами, пока свинское общество отвалит восвояси. Мелькнула было мысль, что кабаны теперь знают, где находится яма, и не пойдут в мою ловушку, но я отбросил ее как незначительную: не настолько они умны, опыт предков говорит, что такие ямы годами могут служить охотнику, и животные, даже видя гибнущих в ловушке сородичей, все равно будут попадаться. Главное – содержать ловушку в чистоте, чтобы звери не учуяли запах смерти. Впрочем, всеядных кабанов это, наоборот, может привлечь – падалью они не брезгуют.

Дальше все прошло без неожиданностей. Откопал яму – когда я стоял на дне, край ее достигал моих подмышек, – так что больше полутора метров глубиной, получается. Можно было бы и глубже выкопать, но работать было уже очень неудобно. Навбивал в дно кольев, заточил. Навалил сверху на яму несколько веток, не слишком толстых, уложил сверху пласт дерна, который снимал в самом начале работы. Ветки под весом дерна чуть просели, и он легко вписался в периметр ямы и практически слился с поверхностью. Отлично получилось – сам бы такую ловушку не заметил. Если бы не куча земли рядом. Надо бы, кстати, ее отгрести чуть подальше. И последний штрих – кинуть в центр дернового пласта горсть корней лопуха.

– Ловись, свинка, большая и маленькая!

Истошный визг разбудил меня уже на следующее утро. И хоть от ямы до моего лагеря было не так уж близко, а звук не был оглушительным, но визжала свинья громко – животному явно было очень больно. Меня пронзил короткий укол совести – ведь это дело моих рук. Впрочем, я быстро подавил его воспоминаниями о дыре в крыше хижины, в которую я вложил столько трудов, и о куче дерьма посреди моего лагеря.

На каждый день у меня была запланирована масса дел: кроме обхода ловушек, приготовления пищи и заготовки дров я собирал и сушил грибы, травы и ягоды; заготавливал сено – в углу моего лагеря его уже скопился немаленький стог. Я не знал, когда здесь наступит зима и насколько лютой она будет, но лучше быть к ней готовым.

Тем не менее во сне я себе не отказывал – ложился, когда хотел, вставал, когда проснусь. И сейчас, хоть и не скажешь уже, что утро очень уж раннее, солнце только начало карабкаться на небосклон.

– Да эти кабаны, однако, ранние пташки! – усмехнулся я.

Однако свиньи смогли удивить меня не только своим ранним подъемом. Когда я пришел на опушку перед долиной, увидел, что свиней у ямы собралось целое стадо. Я ожидал, что животное может быть и не одно, но предполагал, что если одно из них попадет в беду, то остальные либо разбегутся, либо будут бестолково толочься вокруг. А эти кабаны, кажется, хотели помочь своему сородичу – пытались подрыть носами стенки ямы.

Или попавший в яму кабан умер, и они решили его съесть? А что? Волки зимой охотно поедают своих мертвых сородичей. И это один из вариантов остаться в живых, если встретился зимой с голодной стаей серых хищников (если, конечно, у тебя есть ружье): надо подстрелить одного из них и уходить – пока волки не съедят своего павшего сородича, за тобой они не двинутся. Правда, потом они быстро догонят человека, но действие можно повторить. И так до тех пор, пока не доберешься до какого-нибудь убежища, будь то село или зимовье.

А произошедшее дальше и вовсе ввело меня в легкий ступор: из дубравы выбрался кабан, величиной, как мне показалось, не меньше годовалого бычка, окинул долинку царственным взглядом и с вальяжной неспешностью направился к яме. Когда он достиг своих сородичей, я понял, что если и ошибся с размерами, то ненамного – смотрелся он рядом с ними как трамвай в окружении малолитражек. Кабанчики поменьше услужливо расступились, уступая дорогу кабану-папке, тот осмотрел место происшествия, что-то хрюкнул кабаньему обществу, мотнул башкой и той же невозмутимой походкой направился обратно к дубам. А остальные без сомнений и колебаний отправились за ним, словно утята за мамой-уткой.

– И кто это был? – спросил я у… видимо, у окружающего пространства.

Хотя меня больше интересовал ответ на другой вопрос: чего теперь делать-то? По идее, надо бы забрать тушу кабана – не из мести же всему кабаньему племени я его убил, ну в самом деле. Но вот идти к яме сейчас совсем не хотелось – так и чудилось, что вся эта кабанья свора засела за ближайшими деревьями дубравы и только и ждет, чтобы я подошел поближе, чтобы наверняка отомстить за смерть сородича. Вроде бы глупости, убеждал себя я, но сердце предательски колотилось, как с цепи сорвалось, желудок сжался, ладони вспотели…

Пошел, конечно. Медленно, готовый при любом подозрительном шевелении развернуться и бежать так быстро, как еще никогда в жизни не бегал, но пошел. А иначе зачем я все это затеял? И животное, получится, зря загубил? Да и ценные в моем положении ресурсы мне по-прежнему нужны.

Дошел до ямы – ничего подозрительного не произошло. Прошел немного дальше, к дубам – и снова ничего не случилось. Стоял в трех шагах от опушки, в полной готовности и в жутком напряжении, минут десять, прислушиваясь, всматриваясь и даже принюхиваясь. Но все было тихо…

– Совсем нервы ни к черту! – выдохнул я с деланым смешком и вернулся к яме. Наконец заглянул в нее и взглядом встретился с кабаном…

«Смотри, что ты сделал, доволен?» – читалось в этом взгляде. Дышал кабан тяжело, хрипло, у его пасти при каждом выдохе пузырилась кровь. Глаза его уже подернулись мутью, но он был еще жив. Я не испытывал особо приятных эмоций от того, что мне удалось поймать зверя, скорее уж наоборот – живое ведь существо, жалко. Но и угрызениями совести, в принципе, не мучился тоже – я ведь его не для собственного удовольствия убиваю, это вопрос выживания.

Но если можно сделать это, не причиняя зверю лишних страданий, я предпочел бы данный вариант. Мучается животина – надо бы добить. А добить-то и нечем. Что, своим копьем его тыкать? Да я деревянным острием толстую кабанью шкуру ни в жизнь не пробью. Пришлось идти искать увесистый камень размером с небольшой арбуз и скидывать кабану на голову. Этого, к счастью, хватило.

Глава 6. Мудреные мысли

Мне удалось убить зверя. Человеческий разум одержал победу. Теперь человеческому разуму предстояло придумать, как воспользоваться ее плодами. Для начала – как вытащить тушу из ямы. Попавшийся в мою ловушку кабан хоть и не рекордных размеров, но довольно крупный – килограммов сто пятьдесят, а то и все двести. Повесь мне такую тяжесть на спину в виде удобного рюкзака, я, быть может, и не упаду, возможно, даже передвигаться смогу (если очень медленно), но вот в виде туши животного – точно не потяну. А ведь ее еще из ямы поднять надо.

Подумав хорошенько, я все же нашел решение проблемы – можно считать, что человеческий разум снова победил. Правда, пришлось основательно подготовиться, а именно притащить к яме четыре ствола небольших деревьев (отметил для себя, что хорошо бы уже подготовить про запас несколько бревнышек в руку толщиной – ошкурить, высушить, чтобы не приходилось постоянно заниматься лесозаготовкой второпях). Туда же принес крепкую веревку, которую пришлось экстренно сплетать из более тонких, просто скручивая их косичкой (хорошо, что сплел из крапивного волокна достаточный запас). И последний штрих – пара прочных кольев.

Поначалу работа шла особенно медленно. Принесенные бревнышки я использовал попарно как рычаги: с одной стороны подсунул бревнышко под тушу, сдвинул в сторону и вверх, подсунул второе бревнышко, после чего провел те же манипуляции с противоположной стороны ямы еще с парой бревнышек. Таким образом с трудом, но все же удалось приподнять тушу и почти снять ее с кольев, на которые кабан напоролся при падении.

Но этим способом тушу из ямы не поднять – чем выше заезжает груз по бревнышкам, тем меньше становится сила рычага. Тут мне и понадобилась веревка. Бревнышки с одной стороны я разнес в стороны – и они стали направляющими. Один конец веревки я привязал к вбитому в землю колу, другой протянул под тушу, вытянул наверх так, чтобы кабан оказался в петле, и привязал его к еще одному колу, пока в землю не вбитому.

А дальше оставалось просто тянуть за кол с привязанной к нему веревкой – и туша закатится по направляющим наверх. Но просто – не значит легко… Приходилось напрягать все силы и надеяться на прочность веревки. Когда становилось невмоготу продолжать тащить, я под углом вбивал кол в землю и придерживал его, навалившись весом на другой его конец. Так с перекурами, матами и помощью высших сил, не иначе, мне все же удалось извлечь свой трофей на поверхность.

После этого сделать волокуши и дотащить добычу до лагеря показалось относительно легкой задачей. Но сколько же сил и нервов ушло у меня в это утро… Все время постоянно приходилось озираться и прислушиваться, как бы сородичи моего трофея не решили вернуться – мне бы тогда осталось только бросить все и очень быстро уносить ноги. А еще на запах крови, которая так и продолжала сочиться из туши, могли подоспеть и другие хищники. И только оказавшись в лагере за оградой из заточенных кольев, я смог расслабиться и выдохнуть.