Дмитрий Сиянов – Скил (страница 49)

Вдвоём мы справились-таки со шкафом, оказавшимся на удивление тяжёлым (а может, похмелье давало о себе знать) – один я, наверное, не справился бы – и спустились по пустым коридорам в холл казармы снабженцев, обитатели которой, похоже, разошлись по своим делам и не стали выселять двух незаконно вселившихся жильцов. Я подозревал, что с выходом из казармы у нас будут проблемы, местные обитатели вполне вправе потребовать у нас какой-нибудь компенсации – нас ведь сюда явно никто не звал, сами припёрлись, – но встретившийся нам в холле вахтер лишь проводил нас недобрым и явно испуганным взглядом, не сказав ни слова, а мужики, чинившие дверь в кабинет Марты, на нас вообще внимания не обратили.

Бар встретил нас негромкой музыкой и звуками ремонтных работ – и здесь двое мужиков вставляли новую дверь, и ещё двое возились со стеллажами за барной стойкой. Больше никаких разрушений, свидетельствующих о вчерашних «боевых действиях», заметно не было – столы и стулья на месте, всё чисто и прибрано. Меломан, следивший за ходом работ с кружкой кофе в руке, при нашем появлении только молча усмехнулся.

– Меломан, мы тут… это… – Понурившись и сделав виноватые лица, мы подсели к нему за столик. – Ну, мы не хотели, оно так вышло… само как-то…

– Идите в баню! – отмахнулся от нас хозяин бара.

– Ну… в общем, сколько мы тебе должны за всё это?

– Да ничего вы мне не должны! – снова отмахнулся от нас Меломан, но потом, секунду подумав, решил пояснить: – Вы же вовремя ушли, а должны теперь мне те, кто этого сделать не догадался, да и драку, со слов бармена, не вы начали. И персонал получил стресс-тест на профпригодность, который они с треском провалили, охранники, по крайней мере. Да и дверь эту, – кивок в сторону дверного проёма, – давно пара было сменить, скрипела постоянно, каждую неделю смазывать приходилось, а эта, говорят, не будет, и открываться, специально для тебя, Скил, она будет в обе стороны!

– Эм-м… а почему для меня?

– Ну, говорят, ты вчера в дверь ткнулся, а она открывалась внутрь… Ага! Там об этом даже написано было! И когда у тебя не получилось открыть её наружу, ты с криком «замуровали, демоны!» вышиб её вместе с окосячкой!

– Блин… – Мне стало стыдно и смешно одновременно.

– Вообще-то всё это даже полезно для рекламы заведения, – продолжал Меломан. – Главное – чтоб не часто. Так что смотрите, в этом месяце мой бар и моих охранников больше не ломать!

– Да мы что… да мы не хотели, мы же говорили… – поспешили мы уверить Меломана в своих мирных намерениях.

– Ага, а я вам, кстати, тоже говорил «идите в баню». С утра топится, вам оно сейчас как раз самое то.

Какое замечательное все же изобретение – баня! И квас – тоже замечательное изобретение, и Меломан мужик замечательный. Мы с Маньяком сделали заход в парилку, облились пока только прохладной водой – температуру воды стоит понижать постепенно, от захода к заходу – и буквально растеклись по широким деревянным лавкам, выстроившимся вдоль стены предбанника, попивая кислый, хорошо настоянный квас и чувствуя, как тело отпускает похмельная ломота. И было это тоже замечательно!

– Меломан, всё же, офигенный мужик! – сказал Маньяк. – И толк в похмелье знает.

– Бесспорно, – подтвердил я. – Только вот что интересно: за что нам такая милость?

– В смысле?

– Ну мы ему кабак разнесли, ну, не только мы, конечно, но свою лепту внесли, причём немалую; вполне мог бы с нас взыскать.

– Мог бы, – кивнул Маньяк и замолчал: продолжай, мол.

– И баньку вот велел истопить, причём тут нас только двое, а могло бы и двадцать быть – размеры бани позволяют, и с похмелья сегодня, я так думаю, не мы одни страдаем.

– Угу, – снова кивнул парень. – Так к чему ты это всё?

– Я к тому, во сколько нам все это обойдётся… как-то не верится…

– А, понял! Вот ты о чём, – перебил меня Маньяк. – Так ни во сколько! – Маньяк зажал пальцами нос, копируя сову из мультика о Винни Пухе. – Без-воз-мезд-дно! То бишь даром. Ему это ничего не стоит. Это мы с тобой считаем, хватит нам на лишний рожок патронов или нет, а Меломан, знаешь, другими категориями мерит.

– Ну, знаешь, на просторах Вселенной, может, где-то и по-другому, а в моём прежнем мире люди… ну… торгаши, владельцы разных заведений, вроде баров и ресторанов… их у нас обычно называли общим словом «бизнесмен»…

– Угу, у меня так же было.

– Так вот, у этих людей – у тех, что успешные, конечно – у всех была одна общая черта: все они умели видеть свою выгоду и в большом, и в малом. В общем, евреестость какая-то, или хитрожопость – не знаю, как лучше сказать.

– Деловая хватка – это хорошее качество, – ухмыльнулся Маньяк, – а хиртожопость – это немного другое.

– Согласен. Так вот, люди с этой самой деловой хваткой малым этим никогда не пренебрегают и барских жестов, вроде «деньги – всего лишь бумага», не делают.

– Ага, понял мысль! Ща я тебе всё на пальцах объясню! – улыбнулся Маньяк. – Тут видишь, в чём дело… хм. Ты немного заблуждаешься насчет Меломана… эти самые бизнесмены, дельцы, если на русский перевести, они и здесь вполне себе присутствуют – это управляющие у Меломана. На каждой отрасли – свой; тут же не только бар его – казино, арена, гостиница, бордель, магазин, служба снабжения…

– Угу, я в курсе.

– Ну вот! Здесь вообще вся власть у четырёх людей: Филин – на нём вояки и безопасники, Горький – на нём строительство и всякая коммуналка, вода, там, электричество, Билл – это ксер, и производство на нём, хоть и мало его здесь; ну, и Меломан.

– Угу, – снова кивнул я, принимая информацию к сведенью.

– Так что Меломан скорее политик, чем бизнесмен. – Я поморщился при слове «политик», и Маньяк, заметив это, улыбнулся. – Да, в моём прошлом мире тоже слово «политик» было скорее ругательством, но здесь всё же по-другому дела обстоят.

– Ага, «здесь вам не тут» – старая армейская мудрость, – ухмыльнулся я. – Что-то слабо верится в то, что в Улье у властей всё чисто и честно.

– Ну нет, я думаю, и здесь свои грязные игры есть, но уж точно не настолько всё прогнило. В Улье вообще всё честнее… и жёстче!

– Ну да, – согласился я. – Лицемерия, по крайней мере, гораздо меньше.

– Ага… пойдём в парилку. – Мы переместились в парилку, и там Маньяк продолжил: – Так вот, возвращаясь к нашей теме: почему бы, собственно, Меломану не делать барских жестов, если он барин? Деньги у нас, кстати, не бумага, а малопонятная хрень наподобие грибов, – усмехнулся Маньяк.

– Точно! – поддержал его я. – И инфляция им не страшна!

– К тому же, так вышло, – продолжил Маньяк излагать своё виденье ситуации, – что мы с тобой, независимо друг от друга, с ним закорешились как-то.

– Тоже, кстати, интересный момент: мы с тобой – простые рейдеры, ни кола, ни двора; словом, с Меломаном птицы совсем разного полёта – нафига ему такие друзья?

– Ну, друзья – это, пожалуй, громко сказано. Это нас с тобой можно назвать друзьями – скорее, именно кореша.

– Ну да, согласен.

– Тут ведь важно не положение в обществе и не у кого сколько бабла, а, скорее, взгляды на жизнь… хм… мироощущение, что ли… в общем, кореша – это же не деловые партнёры, это люди, с которыми тебе приятно и интересно проводить время. А мы – я, ты, Меломан – мы на одной волне, есть у нас кое-что общее, у нас с тобой больше, с Меломаном – чуть меньше.

– Хм… – хмыкнул я. – Что, интересно?

– Мы в Улье живём, а не выживаем! Вопросы хлеба насущного и безопасности для нас, конечно, тоже важны, но мы не ставим их во главу угла, нам интересен процесс жизни и развитие. Это заметно по человеку, во взгляде читается, что ли. – Маньяк пожал своими мощными плечами.

Я, кстати, только в бане оценил, насколько хорошо он сложён. Я и сам за время пребывания в Улье начал приобретать фигуру спортивного гимнаста, но Маньяк просто весь перевит мышцами. Причём по ним видно, что мышцы вполне «рабочие», а не набраны таблетками и железом.

– Эх! Какие философские темы приходят в бане с похмелья! – усмехнулся я. – Пойдём окунёмся, однако, пора.

Вволю поплескавшись в небольшом искусственном пруду с холодной водой, который находился за баней, и основательно замёрзнув, мы вернулись в парилку. Воистину чудодейственная штука эта баня – от похмелья уже и намёка почти не осталось, да и вообще хорошо!

– По поводу развития и всего такого, – сказал Маньяк. – Ты, Скил, не думал потренироваться?

– Потренироваться? – Я вопросительно поднял брови.

– Ага. Я говорил тебе по поводу ближнего боя, твоего потенциала и того, как ты двигаешься. Я бы поработал с твоим движением.

– А что, я фигово двигаюсь?

– Не фигово, даже наоборот, но над чем работать – есть.

– Ну хорошо, я только за!

– Отлично! Тогда завтра и начнём.

Дверь в предбанник хлопнула, раздались женские голоса, смех, а спустя пару минут в парилку зашёл Меломан – само собой, в костюме Адама, ну, а как ещё ходить в бане?

– Как пар? – поинтересовался он забираясь к нам на полок.

– Нормально пар, – ответил Маньяк. – Ща ещё поддадим.

– Уф! Погоди немного, я же только зашёл, – остановил его Меломан. – Дай привыкнуть немного.

– Привыкай, – великодушно разрешил Маньяк. – А у нас тут со Скилом философский диспут!

– Ну для этого тут самое место, – кивнул Меломан. – Недаром же в древней Греции были распространены бани, «лаконикум» – так у них баня называлась. Там мудрые ребята устраивали диспуты, а иногда, наверно, когда особенно мудрые мысли приходили, ну, или голову сильно напекало, они, прямо в простынь завернувшись, выбегали ими с народом делиться!