Дмитрий Сиянов – Скил (СИ) (страница 5)
А тут вполне нейтрального вида серо-зелёные виноградины, ещё и каким-то образом обработаны, кусочков чего бы то нибыло в жидкости я не заметил. Почему бы не употреблять? Вкус, конечно, не ахти — кислятина, но можно потерпеть — это всё же лекарства. Но Проф явно ждал от меня какой-то реакции.
— От природы не брезглив, — пожал плечами я.
— Отлично! Так вот. Трофеи с зараженных — основная ценность в Улье. Ведь живчик, споровый раствор, имеет для нас не меньшую ценность, чем вода и пища!
Я так понял — это лекарство.
— В каком-то смысле да. Если вас ранят, нужно принимать больше живчика, это стимулирует регенерацию. Но и если вы остаётесь невредимы, живчик нужно принимать регулярно, примерно 150–200 грамм в день.
— Зачем?
— Видите ли, молодой человек, иммунные, в отличии от заражённых, не теряют разум, наши тела меняются не значительно, мы, как впрочем и твари, получаем ускоренную регенерацию. Ваши царапины, например, затянутся за пару дней, а через неделю от них не останется и следа. Если даже вам оторвёт руку, со временем вырастет новая, главное, остаться в живых. Болезни также не страшны нам, здесь умирают, как правило, не от этого, но мы тоже заражены, и плата за всё выше перечисленное — зависимость от спорового раствора, от живчика.
— А если не принимать этот самый живчик?
— Наступает споровое голоданье, мы слабеем и со временем умираем.
Я задумался: зависимость — это, конечно, плохо, сразу на ум приходят наркоманы, а наркоман — слово ругательное, но ведь миллионы людей в нашем мире вынуждены постоянно принимать лекарства, те же диабетики, например. И это ради того, чтобы просто жить, без всяких бонусов. А тут тебе и здоровье, и регенерация бешеная, даже оторванную часть тела можно вырастить! А взамен всего лишь регулярно пить кислятину? Не такая уж большая плата. Если только…
— Живчик дорогой?
— С ценами в Улье всё не просто. Вот, допустим, одна горошина стоит примерно десять споронов…
— Что за горошина?
— Это основное средство для развития дара.
— Дара? — снова перебил я.
— Ох, молодой человек, вам ещё столько нужно узнать! — вздохнул Проф.
— Вам, ребяты, дай волю, вы здесь корни пустите! Агась! И зазеленеете, как два молодых дуба, — усмехнулся бородатый. — Ну, ежели вас не сожрут раньше.
— Дед, ты ведь сам понимаешь, как отчаянно молодой человек нуждается в информации! — возразил Проф.
— Значится, так! Сейчас в сельпо пойдём, приодеть парня надо, там кластер неделю не обновлялся вроде, ну да чего-нибудь подберём, потом к привалу, ночевать там будем. Вот на привале и наговоритесь. Вот только… — дед задумчиво закусил губу, — окрестить бы надо молодчика-то нашего!
Я удивлённо уставился на Деда. Что он имеет ввиду?
— Да! Улей полон суеверий, молодой человек. И по одному из них имена, которые были у нас до попаданья сюда, больше не подходят, — поддержал тему Проф.
— Почему?
— Если придерживаться версии, что мы — уже не совсем мы, а копии с нас в прошлой, так сказать, жизни, то, соответственно, имя тоже нужно новое. Иначе, мол, удача будет оттягиваться к владельцу имени, то есть к оригиналу. Немного путано объясняю, — улыбнулся Проф.
— Я понял.
— Скил! — предложил Дед. — Давай Скилом его назовём?
Ему явно понравилось оброненное мной словечко.
— Хорошее имя, — поддержал Проф, — короткое и ёмкое одновременно.
— Я тоже не против.
— Ну, вот и ладушки — улыбнулся Дед. — Меня Дедом кличут, а это Проф. Да ты понял уже, наверно, не тупой, вроде.
Так я стал Скилом.
ЧАСТЬ 6
Глава 6
Сельпо, как назвал его Дед, располагался почти в центре крупной деревни. Вопреки моим ожиданиям, твари нам встретились только раз, хотя пробирались мы по деревне как диверсионный отряд в тыл врага, от куста к кусту, от забора к забору и в полной тишине. Первым шел Проф, он жестами указывал нам с Дедом, когда нужно остановиться и подождать и куда сворачивать дальше. Не думаю, чтоб путь к магазину был так сложен и извилист, по всей видимости, мы что-то или кого-то обходили. Около очередного угла Проф остановился, жестами подозвал нас и еле слышно произнес:
— Четверо. Прямо перед входом стоят. Бегуны, скорее всего.
С четвёркой заражённых справились быстро и без затей. Мы вышли из-за угла, впереди мужики с арбалетами наготове, за ними я с прихваченным тут же у обочины дороги булыжником. Ну а что, за неимением лучшего сойдёт и он, надо было до того, как в деревню зайти, хоть нож попросить. Мертвяки таращились в разные стороны и никакого внимания на нас не обратили. И чего было так шифроваться, твари, похоже, совсем тупые. Мои спутники тоже не стали приветствовать их громкими криками и пожеланиями крепкого здоровья, в Улье это пожелание, похоже, не слишком актуально. Разрядили арбалеты, свалив первых двоих, остальные заурчали и бросились к нам. Самую шуструю Дед принял на копьё и быстро добил инструментом, похожим на маленькую кирку. В последнего мертвяка я метнул камень, но промахнулся, в голову не попал, а удара в плечо тварь, по видимости, даже не заметила. Проф ударом топора почти полностью снес ей голову, на нескольких сухожилиях болтаться осталась.
Магазин порадовал разнообразием выбора, эдакий торговый комплекс поселкового масштаба, и вскоре я стал обладателем почти безразмерной футболки, простецкой ветровки и средних размеров плотницкого топора. Пополнил запасы продовольствия и воды, так же в магазине нашёлся и аптечный отдел, где я разжился перекисью водорода, бинтами и несколькими флакончиками спирта. Хотел было прихватить хозяйственный нож, но Дед меня остановил.
— Оставь эти железки. Свой тебе подарю, у меня ещё есть. Раньше надо было подумать, в Улье совсем без оружья даже в нужник не ходют. Ну да ты у меня один крестник окромя Профа, а этот головорез, — Дед с усмешкой кивнул на что-то упаковывающего в рюкзак Профа, — во всеоружии прибыл. С охоты сюда попал.
Интересные, надо сказать, мне попались спутники. Проф, не иначе, сокращение от профессора, — вежливое и доброжелательное обращение (меня он называет на «вы», и как только меня окрестили, немного снисходительное «молодой человек» сразу заменилось на «Скил») выдают в нем человека интеллигентного. Именно он объяснял мне правила мира, в который я попал, хотя старшим в группе явно был Дед, причём объяснял доходчиво и довольно лаконично. Эти импровизированные лекции ему явно доставляли удовольствие. Напрямую спрашивать я не стал, в Улье, насколько я понял, не принято вспоминать, а тем более рассказывать о прошлой жизни, но подозреваю, что до попаданья сюда он был преподавателем, а может и действительно профессором. В общем, с Профом более или менее всё ясно.
А Дед личность, так сказать, загадочная! У человека с такой богатой растительностью на лице трудно определить возраст, но я бы дал ему не более сорока лет, а прозвище красноречивое. Да и замашки вполне себе дедовские, ворчит, на нас с Профом смотрит, как правило, с усмешкой и укором, так и кажется, что сейчас скажет «Эх! Молодежь!», и говорок его этот, с кучей просторечных и попросту устаревших выражений. Если не смотреть на Деда, кажется, что общаешься со столетним стариком из глухой деревни. Однако стоит на него взглянуть, иллюзия рассеивается, — взгляд цепкий, внимательный, мужик даже на вид крепкий и ловкий, движения стремительные, энергичные. Ему бы вместо синей пластиковой каски шлем римского легионера с плюмажем. Необычный, в общем, персонаж.
За околицей деревни мы сразу спустились в овражек, по дну которого тёк небольшой ручей, и чуть пригибаясь, двинулись по нему в сторону видневшегося невдалеке леса.
— Заражённые не любят воду, — приглушённо проговорил Проф. — Такой ручеёк, конечно, не в счёт, а вот на лодке по довольно широким рекам плавать относительно безопасно. Ну, если от внешников подальше держаться.
— Кто такие внешники? — Не помню, чтобы Проф о них упоминал.
— Цыц! — Так же приглушено шикнул на нас Дед. — Вот ведь неугомонные! Накличите беду.
Пройдя ещё с полчаса по лесу, мои спутники заметно расслабились, и я задал вот уже несколько часов мучивший меня, вопрос:
— Кого мы так боимся? Все встреченные нами по дороге мертвяки тупые.
— Не боимся, а опасаемся! — Поправил меня Дед. — Проф, расскажи, у тебя лучше выйдет.
— Все зараженные, которых мы встречали, действительно глупы, и уже метров за пятьдесят могут не заметить спокойно прошедшего мимо человека. На звук и запах, правда, они реагируют гораздо лучше, чем на движение, запах крови или табачный дым они чувствуют издали.
Я тут же вытащил из кармана чудом сохранившуюся пачку сигарет, смял и выбросил. Со всеми этими приключеньями о куреве ни разу не вспомнил, но лучше не вводить себя в искушение — привычка прилипчивая, уж сколько раз пытался бросить, всё тщетно.
— Верное решение, — улыбнулся Проф и продолжил рассказ. — Как я уже говорил, зараженные, если им хватает пищи, развиваются, и не только становятся сильнее, быстрее, умнее, их строение тоже подвергается изменениям. Всех тварей делят на отряды, по трофеям, которые с них можно получить, а эти отряды уже на виды по внешним признакам особей.
— Эмм, — непонимающе протянул я.
— Сейчас поймёте. Свежие, только что попавшие сюда заражённые — ползуны, медляки, прыгуны, — не имеют спорового мешка или имеют в зачаточной форме, и трофеев с них нет вообще, их называют пустыши. Те из них, кому повезло с пищей, развиваются в бегунов, их мы встречали по дороге. Чаще всего их споровые мешки оказываются пустыми, но, если повезёт, можно получить один, два спорона. Название этого отряда, соответственно, — споровики. К ним так же относится и следующая стадия роста — матёрый бегун, или спидер, именно с таким вы столкнулись незадолго до нашей встречи, их споровые мешки редко оказываются пустыми. Далее идут высшие споровики — лотерейщики и топтуны. Эти твари гораздо опаснее. Лотерейщик получил такое название за то, что при большой удаче с него можно получить горошину, а от одного до четырёх споронов есть почти всегда. Ногти его превращаются в плоские когти, зубы меняются на более крепкие и острые, волосы частично выпадают, а плечи увеличиваются и подаются вперёд. Его ещё иногда называют жрачем. Далее идёт топтун. Его так называют за характерный стук, который он издаёт окостенелыми пятками. Человека этот монстр напоминает мало — быстрый, большие когти и зубы, лоб покатый. Хм, — Проф ненадолго задумался, — напоминает оборотня, каким его любит показывать современная киноиндустрия, но с тем отличаем, что топтун не покрывается шерстью, а напротив, сохраняет лишь пучки волос. В его споровом мешке можно найти от двух до шести споронов, и горох встречается несколько чаше, чем у лотерейщика. И ещё он начинает обрастать биологической бронёй, костяными пластинами на голове, спине и груди. Это пограничная стадия между отрядом споровиков и следующим, горошников.