Дмитрий Сиянов – Скил (СИ) (страница 48)

— Ага, — усмехнулся Маньяк. — При том, что бойца, при правильной подготовке, из дрища быстрее сделать можно, и частенько поопаснее. Ладно, настроение нужно исправлять, может, добьем эти два пузыря? — Маньяк кивнул на даже не начатые бутылки Егермейстера. — И к девкам завалимся?

***

Зал бара уже забился до отказа, народ, уже крепко выпивший, громко смеялся, шумел и галдел, перекрикивая музыку. Полтора литра тридцатипяти градусного бальзама, принятые на уже выпитое, своё дело сделали, и я отчётливо осознавал, что я… кхым… бухой. Маньяк, судя по глазам (особенно по правому), прибывал в подобном состоянии. Если мы ещё хотим женской ласки — а ведь хотим же? — нам пора двигаться в сторону борделя.

— Маяк… тфу! Ма-нь-як! — позвал я друга, вставая. Бар тут же качнулся в одну, а потом в другую сторону. Я придержался за стол, и помещение перестало безобразничать.

— Ммм? — встрепенулся Маньяк.

— Идём к жемшин… жешина… к бабам? — да что ж язык-то так заплетается, не такой я уж и пьяный… вроде.

— А! Идём! — парень резко поднялся из-за стола, его повело в сторону, и он сделал пару шагов назад, едва не запутался в стуле, на котором только что сидел, и налетел на мужика, нёсшего полный бокал пива.

— Ой-ё! Чувак, извини, не хотел, — извинился Маньяк.

— Ты куда прёшь, урод?! — взревел облитый пивом мужик и попытался толкнуть Маньяка в грудь.

— Э, ну я же извинился, — проговорил Маньяк уже чуть более трезвым голосом, ловко повернув корпус и пропуская руку мужика мимо себя.

Не встретив преграды, оппонент Маньяка по инерции сделал ещё два быстрых шага и, споткнувшись, выронил бокал на пол, и тот разбился вдребезги.

— Ах ты сука! — богатырский замах — и кулак озлобленного рейдера летит в челюсть Маньяка.

Но поражает только пустоту, а дальше события несутся вскачь! Кулак Маньяка впечатывается в челюсть мужика — отличный апперкот! — и не слишком-то крупный рейдер летит спиной на соседний стол. Стол не выдерживает такого с собой обращения, ножки подламываются, и посуда летит на пол. Почуяв опасность, я как-то подбираюсь — туман в голове немного рассеивается.

— Чё за нах?! — вскакивают парни, сидевшие за погибшим столом.

— Наших бьюууут! — ревёт низкорослый, но очень коренастый бородач, несясь по проходу между столами прямиком на Маньяка — таранить он его собрался что ли? Раскинув в стороны руки, коротышка, видимо, хотел обхватить и повалить Маньяка на пол, но тот сам справился с этой задачей, при этом успев ухватить несущегося на него мужика за руку и уперев ему ногу в живот — в общем, воспользовался тем же приёмам, что и я, когда столкнулся со спидером в самом начале своей жизни в Улье.

Жертва законов физики оканчивает свой полёт за барной стойкой, сбив по дороге бармена, только поднимающегося из-за стойки с дробовиком в руках, и они оба влетают в стеллаж с бутылками, расположенный за той же баркой — а где ему ещё, собственно, быть?

К поднимающемуся на ноги Маньяку бежит вся компания обиженного рейдера с явно недобрыми намереньями, и что-то их там очень уж много — ща мы их поубавим!

— Э, мля! — поднимаются из-за стола четверо парней, насколько я помню, пришедших вместе с Варягом и Обломом. — Это тело само в драку лезло! — но друзья побитых Маньяком мужиков их не слушают.

Я поддеваю ногой стол и, пытаясь охватить взглядом сразу весь его объём, бью даром, придавая мебели ускорение в сторону бегущих к Маньяку людей. Краем глаза замечаю пару мордоворотов, несущихся к нам откуда-то сбоку — наверное, охрана, то есть вышибалы. И тут же получаю мощный удар в челюсть, отлетаю к стене и ухожу в недолгий нокаут.

Очнулся на полу, в обломках стола. Рядом лежит не разбившаяся и не открытая бутылка Егермейстера. Усмехаюсь:

— Во! Бальзамчик, сделавший наш вечер!

Обвожу взглядом бар — кажется, дерутся уже все со всеми. Замечаю Маньяка, сидящего на спине немаленьких размеров кваза и молотящего того по голове сильными и частыми ударами. Сзади к моему другу шатающейся походкой подкрадывается мужик со стулом в руке.

— Маньяк! — окликаю я парня и хватаю бутылку, собираясь кинуть её в мужика со стулом, но Маньяк вскакивает с уже не пытающегося встать кваза и прямым ударом отправляет на пол незадачливого «тихушника».

— О! Скил, — протягивает мне руку Маньяк. — Да ты даже из нокаута с бухлом возвращаешься?!

— Выпьем?!

— Выпьем!!!

***

— Маяк… тфу! Ма-нь-як, во! А где это мы…

— Ты не знаешь? Вууу, — разочарованно прогудел парень. — А я у тебя спросить хотел, где мы и как тут оказались… — пьяным голосом заявил Маньяк.

Улица, темно, вокруг дома какие-то, а единственный тусклый фонарь, под которым мы стояли, не разгоняет тьму вокруг, а только усиливает контраст.

— Так! Надо вспомнить, чего с нами было!

— Чего? В баре сидели!

— Ага! Потом пришёл Марта…

— Ууу, скотина бородатая!

— Кто?

— Ну Марта!

— Он же без бороды…

— Нда? А раньше была, я точно помню, — Маньяк погрозил кому-то пальцем, от чего его зашатало ещё сильней.

— Значит, сбрил…

— Ну тогда… Уууу, скотина безбородая!

— Во! — я поднял вверх палец привлекая внимание. — Слышишь голоса?

— Ага…

— Там люди!

— Во! Пойдём их поймаем, а они нам скажут, где мы!

Поддерживая друг друга, мы двинулись по улице с редкими жёлтыми пятнами фонарей в сторону, откуда услышали голоса.

— Марта пришёл, а потом была драка, — вспомнил Маньяк.

— Была! — подтвердил я.

— Но не с ним! А его тоже побить надо!

— Надо!

— А чего это у меня тут в кармане топорщится… — недовольно пробурчал Маньяк и тут же расцвёл. — Бааа! Вискарик! Уцелел, родной!

ЧАСТЬ 27

Глава 27

Голова налилась свинцовой болью, а всё тело такой слабостью, будто было и вовсе не моим — пальцем пошевелить не в силах, а шевелиться надо, или сдохну. Это же надо было так нажраться! И как я до постели-то добрался… или меня добрые люди сюда принесли? Ничего не помню, но лежу я вроде на кровати, головой на подушке. Надо двигаться — надо выпить живчика, он у иммунных почти от всех болезней средство, а ещё он сделан на коньяке… При мысли об алкоголе тошнота усилилась — фу, гадость-то какая! Но надо — и лекарство вроде как приму, и опохмелюсь заодно. Ага, если не стошнит, а если и стошнит, всё равно лучше станет… нехорошо, конечно, блевать где ни попадя, но до сортира я сейчас точно не доберусь… да и пофиг.

Фляжка с живчиком на поясе, я её чувствую, она скособочилась и теперь больно врезается в бок. Каким-то невероятным, просто титаническим усилием я перевернулся на спину, и тут же голова отозвалась резко усилившейся болью, а тело приступом тошноты. Полежал немного, часто и неглубоко дыша, дотянулся-таки до фляжки и хорошенько к ней приложился. Вот ведь гадость-то какая! Но все же меня не вывернуло.

Я ненадолго задремал, а когда очнулся, почувствовал себя гораздо лучше — живчик, всё же, волшебное средство! Ну как лучше… как будто у меня грипп в самом разгаре и пищевое отравление вместе с ним, но это и вправду лучше, чем было.

Я со вздохом сел на кровати и разлепил наконец глаза. Обвел взглядом комнату: на номер в гостинице, который я вчера снимал, абсолютно не похоже, и вещей моих нет, а похоже на комнату в казарме, где я жил, когда работал в снабжении — тот же шкаф, только стоит сейчас на месте, где должна быть дверь, раковина такая же, ещё одна кровать напротив той, на которой сидел сейчас я, и стол возле окна. А на столе, свернувшись клубком, спит Маньяк.

— Маньяк! — окликнул я своего друга. Безрезультатно. — Маньечелло! — потыкал пальцем в выпирающее за пределы стола колено.

— Ммм… — промычал-простонал Маньяк и открыл один глаз. — Скил?

— Ты как?

— Дерь…мо…во… — медленно, почти по слогам промычал парень.

— Глотни живчика, — протянул я фляжку. — Полегчает.

Маньяк со стоном сел, взял фляжку, отхлебнул, поморщился.

— Где это мы?

— Походу, в казарме снабжения — я жил в похожей комнате, пока там работал. — Я внимательней оглядел комнату, в которой мы находились. Да нет, не просто похожей, а именно в этой, вон и барашки на кране примечательные — разные, и тот, что с горячей водой, странный какой-то, как будто самодельный, и каракули на стенке шкафа ножом вырезанные те же, только сам шкаф на другом месте стоит, дверь подпирает, но это уже, видимо, нашими стараниями. Вот, кстати, насчёт этих каракуль — никогда не мог понять, зачем люди этим занимаются, от школьников, которые вырезают или выдавливают шариковыми ручками на столешницах своих парт свои инициалы или какую-нибудь сакральную информацию вроде «Сидоров — козёл», а то и просто бессмертное слово из трёх букв, до взрослых людей, ну, по крайней мере не детей уже, занимающихся тем же самым, только с краской и стенами, да ещё и пишут они частенько где-нибудь на выезде, на природе, например, на какой-нибудь скале, подчас ещё и с риском для жизни — туда ведь ещё и влезть надо. И нахрена столько усилий?! Не понимаю.

— Интересно, как мы сюда попали? — Маньяк, продолжая сидеть на столе, сдавил ладонями виски. — Слушай, Скил, а ты что последнее из вчерашнего вечера помнишь?