Дмитрий Сиянов – Скил (СИ) (страница 39)

— Некоторым из них следуют все, — добавил Маньяк, налету уловив, куда ветер дует. — Так что их можно считать нерушимыми традициями, или, если хотите, законами.

— Вот одна из них, — продолжил я, — ваши старые имена остались в старой жизни, в Улье их обязательно нужно сменить на новые. Женщины могут выбрать себе имена сами, у мужчин нет такой привилегии — им имена дают крёстные, это, как правило, первые местные люди, встретившиеся новичку.

— Нам первыми встретились эти, как их там… муры, — сказала одна из девиц.

— Так то муры, — усмехнулся Маньяк. — Они люди только биологически.

— Ну вели они себя, конечно, как полные уроды, — не сдавалась девица. — Но это, как раз, вполне по-человечески.

— Доставалось тебе, видимо, в прошлой жизни от людей, — покачал головой Маньяк. — А что ты скажешь на то, что они бы вас пустили на органы, в самом прямом смысле этих слов?

— Ну и шуточки у вас, — поёжилась девушка.

— Маньяк не шутит, — сказал я. — Эти твари действительно вырезают у имунных некоторые органы, сливают кровь и продают наши потроха внешникам. Только не спрашивайте сейчас, кто такие внешники, это длинный разговор.

— Вернёмся к нашим бар… кхм, крестникам. Ты, — Маньяк ткнул пальцем в «крепыша», — будешь теперь зваться Крепыш. А ты, — палец указал на длинного, — будешь Кол. Возражения есть? — спросил Маньяк и тут же быстро, пока никто не успел ничего сказать, сам себе ответил. — Возражений нет. Ну что, Скил, пойдём?

— Пойдём.

— А вы, ребята, сидите тихо, — сказал Маньяк тоном любящей, но строгой бабушки и погрозил новичкам пальцем. — Дверь незнакомым зомби не открывайте, да и знакомым зомби тоже не открывайте…

— Идём уже, — ухмыльнулся я.

— Да, вождь! — гаркнул Маньяк, уже копируя голос орка из варика.

— Да тише ты, не ори.

Вот ведь человек, у нас тут проблем выше головы, а ему всё нипочём.

ЧАСТЬ 22

Глава 22

Серые коробки бетонных многоэтажек да кусочек голубого высокого неба — это всё, что видно из моего угла через окно кухни, не слишком чистое, надо сказать, окно — стёкла не мешало бы помыть. А слышно и того меньше: щебечут на разные голоса птицы, и ветер чуть шелестит листьями немногочисленных городских зелёных насаждений. Не слышно ни шума машин, ни звуков музыки, ни навязчивой уличной рекламы, что, впрочем, понятно — этот город теперь часть другого мира, часть Улья, одна из его разнокалиберных сот. Стикс поглотил этот кусочек мира, поглотил и переварил: уже не слышно ни звуков стрельбы, ни криков людей, попавших в лапы тварей. Люди уже превратились в тех самых тварей или погибли в зубах заражённых, которые пришли сюда поживится свежим мясом, а некоторые и в зубах тех, кто переродился раньше остальных. Вот уж настоящая жуть, когда твой приятель, а то и близкий человек полностью теряет разум и пытается тебя сожрать, — врагу не пожелаешь.

А быстро здесь всё произошло — меньше суток прошло с перезагрузки, и уже всё успокоилось. В некоторых кластерах, говорят, всё затягивается на недели: люди пытаются жить нормальной жизнью, не понимают, что произошло, почему нет электричества и мобильные не ловят сеть, пытаются связаться с внешним миром — безуспешно, конечно, — и даже продолжают ходить на работу. А здесь уже всё, только птички продолжают щебетать и ветер листиками шумит.

Может, конечно, где-то здесь и остались нормальные люди, свежие иммунные или ещё не переродившиеся, спрятались, затаились где-нибудь, вот только помочь им я не в силах — не стану же я прочёсывать город в поисках нормальных людей в одно лицо или вдвоём с Маньяком — и сами погибнем, и людей не спасём. Нам бы этих десятерых вытащить.

Излишки трофеев, взятых с перебитой нами шайки муров, мы с Маньяком, как и собирались, спрятали на чердаке, только не этого дома, а соседнего — чем меньше людей знает, где наша захоронка, тем больше шансов, что она останется целой. Наши подопечные вполне могут рассказать кому-нибудь, что мы оружие, вместо того чтобы им раздать, припрятали в доме, где временно отсиживались, и где этот дом расположен, — в общем, подальше положишь, поближе возьмёшь.

Сейчас Маньяк с Крепышом отправились, как Маньяк выразился, «по магазинам». Я сам было хотел пойти с Маньяком — попадись по дороге серьёзная тварь, помощи от Крепыша никакой, хоть я и дал ему на время попользоваться свой топор. Ну разве что Маньяк будет его тушкой в тварей швыряться. Но мою кандидатуру забраковали.

— Не, Скил, — помотал головой Маньяк. — Мне Крепыш не для боевой мощи нужен, а чтоб часть груза тащил, а ты у нас в руку раненый. Да и не стоит наших подопечных надолго без «папки» оставлять — как бы не начудили чего или не пришёл к ним кто с плотоядными целями.

Вот я и сидел теперь в углу на кухне и размышлял на отвлечённые темы, иногда прикладываясь к фляге с живчиком. Вот, кстати, тоже интересный вопрос: как они всё, что нам нужно, припрут вдвоём? Нужно нам многое: и одежды не хватает, и обувь не у всех нормальная, и провизия на три дня на дюжину человек. А ещё неплохо было бы вооружить новичков. Нет, огнестрельное им в руки давать не стоит, это всем только во вред пойти может, но и совсем без оружия в Улье ходить не принято, хотя бы теми же топорами вооружить народ надо бы, а это ещё и десяток топоров с собой тащить. А ещё нужна вода, не в пустыне, конечно, живём, но…

Мои размышления были прерваны вошедшим на кухню Колом. Выглядел мужик совсем печально. Нет, физических повреждений, кроме ссадины на скуле, никаких заметно не было, но вид всё равно оставлял желать лучшего: в глазах «мировая скорбь», выражение лица как у человека, страдающего зубной болью, плечи опущены, ссутулился весь. В общем, вид как у побитой собаки, кажется, ещё немного — и поскуливать начнёт. Прошёл, сел на табуретку напротив стола, опёрся локтями в колени, повесил голову и уставился в одну точку невидящим взглядом.

— Кол, — забеспокоился я. — Ты как себя чувствуешь?

— Хреново, — лаконично ответил тот.

— Что, голова болит, мысли путаются? С голосом проблем нет?

— Да не, нормально всё с голосом, а после вашего пойла и голова трещать перестала, а мысли… — он глубоко вздохнул. — Уж лучше бы путались, чем так…

— Семейный? — с пониманием спросил я.

— Ага, — снова вздохнул Кол. — Жена, дети… трое. Я, как все началось, не сразу сообразил, а когда понял, к своим пробиваться стал, а тут эти сволочи, муры. А потом не до того сначала стало, а сейчас навалилось вот… хоть в петлю лезь. А эти там, — он кивнул в сторону комнаты с женской частью нашей компании, — про тряпки какие то говорят, вот дуры! — Кол махнул рукой и умолк.

Всё понятно: пока был занят — то муры, то твари, то мы с Маньяком, — в общем, задумываться, особо некогда было, не зря же в армии есть такой девиз: «чем бы солдат не занимался — лишь бы солдат задолбался!». А тут время свободное появилось, задумался о семье, о детях, да и вообще куда попал — и хана. Не зря же суицид в списке причин высокой смертности иммунных не на последнем месте. Этот мир и так райским местечком не является, а тут ещё и потеря близких, и рухнувший уклад жизни, и ценности совсем другие — и это не только материальных касается. В общем, от подобных передряг и в старом, нормальном мире в люди в петлю лезут, а тут ещё и опасность постоянная — твари, люди, которые тоже твари, — понятно, в общем. Надо загрузить человека чем-нибудь. Да хоть той же информацией.

— Кол, ты знаешь, что такое мультиверсум?

— Чего? — не понял мужик.

— Мультиверсум. Слышал о таком понятии?

— Нет, — но даже головой помотал для убедительности.

— Это такая теория мироздания хм… как бы объяснить попроще, — я ненадолго задумался, формулируя мысли в слова. — В общем, существует множество миров, некоторые из них сильно отличаются друг от друга, некоторые очень похожи — различия только в малозначащих деталях. Улей вырывает в себя куски из них, но каждый раз из нового. Поэтому об исчезновении людей и целых кусков реальности в твоём, да и в моём мире никто ничего не слышал.

— Хрень какая-то, — прокомментировал мою речь Кол.

— А разве то, что происходит вокруг, это не подтверждает? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Есть и другая теория, по которой Улей не вырывает части других миров, а только копирует их в себя. То есть, ты — уже не совсем ты, ты — только копия того себя, которого ты помнишь, а значит, новый человек, собственно, поэтому мы и дали тебе новое имя. И с семьей твоей всё в порядке, и с тобой, точнее, с тем, с кого делали копию, тоже всё нормально. Понимаешь?

— Понимаю, не глупее паровоза, хоть и слесарь, — Кол взмахнул рукой. — А вот со мной, ну то есть с копией моей… тфу, мля, прости господи! Ну, с тем, кто здесь, — он ткнул пальцем в пол перед собой, — тоже всё нормально?

— Ну, а что вообще есть «нормально»? — улыбнулся я. — Нормально — это то, что не выходит за рамки привычного. А если принять то, что ты новый человек, то тебе отроду меньше суток, — о каком привычном тут можно говорить? — засмеялся я.

Кол тоже усмехнулся, весело так, хорошо усмехнулся. Кажется, мне удалось развеять его смертную тоску, ну, по крайней мере, на время.

Маньяк с Крепышом вернулись нагруженные, как мулы. Нет, это Крепыш нагруженный, как мул, а вот с чем сравнить Маньяка… я так сразу даже и не скажу — нормальный человек с таким весом сдвинуться не сможет, да что там сдвинуться, даже стоять вряд ли. Но парень не только двигался, а даже не слишком запыхался, чего не скажешь о его напарнике по переноске тяжестей. Крепыш как скинул рюкзак и коробку, которую тащил в руках, на пол, так и сам рухнул рядом, привалившись спиной к стене. Вытерев рукавом пот, который чуть ли не ручьями тёк у него по лицу, и тяжело отдуваясь, он выдохнул: