Дмитрий Силлов – Закон монолита (страница 10)

Я вскочил, выдирая из грязи себя вместе с автоматом, готовый мстить, крошить, мочить, стрелять…

Но не получилось.

Разозленные «борги» вновь принялись молотить по верхнему бревну из двух стволов, в то время как третий начал методично забрасывать нас гранатами. Вторую спир успел перехватить в полете и зашвырнуть туда, откуда прилетела. А вот третью может и не поймать. Видно, что устал. Такая молниеносная беготня для него, по ходу, сродни моему состоянию замедления времени, которое я, по всей вероятности, утратил навсегда. Мордочка Рудика прям на глазах заострилась, уши повисли, лапы трясутся. Но видно, что готов драться до последнего.

– Задрррали! – внезапно раздался безумный рев справа от меня. – Урррроды!!!

Огромный нео, до этого добросовестно прятавшийся за поленницей, внезапно бросил автомат, схватил длинное бревно, запрыгнул на поленницу и метнул тяжеленную деревяху на манер городошной биты.

За поленницей раздался сдавленный вопль. И тут же в грудь нео ударили две длинные очереди. Но мы с Рудиком уже неслись вверх по бревнам, понимая, что Рррык предоставил нам единственный шанс – отвлек пулеметчиков на себя. И за эту секунду мы должны сделать то, ради чего нео подставился под смертоносные пунктиры раскаленного свинца.

Боеспособных пулеметчиков и вправду осталось только двое. Третий валялся на земле, раскинув руки, а по внутренней части защитного стекла его бронешлема растекалось кровавое пятно. По ходу, Рррык попал бревном точно в голову «борга». Шлем страшный удар не расколол, в вот о его заднюю стенку пулеметчик приложился затылком изрядно – так, что голова отлетела от преграды, словно мяч, и стрелок дополнительно ударился лицом о стекло. Фиг его знает, в отключке он, или умер. Но это мы позже разберемся. Сейчас есть дела поважнее.

Рудик длинно прыгнул вперед, растопырив лапы, словно белка-летяга, и прям животом шлепнулся на шлем ближайшего «борга», собственным телом полностью перекрыв тому обзор. Разумеется, пулеметчик перестал стрелять и с размаху долбанул себе кулаком по бронестеклу шлема. Правда, Рудика там уже не было. Шустрый спир полсекунды назад молниеносно перебрался за спину «борга» и что-то делал там с мощным рюкзаком пулеметчика, больше похожим на бронированный сундук.

Всё это я видел краем глаза, так как методично долбил одиночными в башку третьего «борга», также защищенную шлемом. Восемь… девять… десять… Счетчик в моей голове привычно отсчитывал потраченные патроны. Тринадцать, четырнадцать, полмагазина… Твою мать, когда ж этот проклятый шлем расколется? Похоже, «борги» существенно доработали свои экзо, раньше они пробивались проще. Живой танк дергал башкой, пытаясь совместить ствол пулемета с моей ростовой фигурой, но у него не особо получалось. Когда тебе в голову методично лупят пули, это определенно доставляет дискомфорт – даже если ты в пуленепробиваемом шлеме.

Относительно пуленепробиваемом…

Шестнадцатая пуля все-таки справилась с толстенным многослойным бронестеклом, по которому зазмеились мелкие трещины. Но я на этом не остановился. Семнадцатая пуля пробила стекло насквозь, но я на всякий случай всадил туда же еще три. «Борги» славятся своими дорогущими экзоскелетами, и если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, не ленись на всякий случай продублировать результат.

Наконец, на двадцатой пуле голова «борга» резко дернулась назад, и он рухнул навзничь. Надеюсь, готов. Но проверять так это или нет времени не было. Пулеметчик, с которым воевал Рудик, натужно хрипел – по ходу, спир каким-то образом смог вскрыть бронированный рюкзак, на самом деле представляющий собой систему жизнеобеспечения экзоскелета, и добрался до шлангов подачи кислорода.

Поняв, что происходит, «борг» что-то прорычал, отчего бронестекло плавно поднялось снизу вверх, уехав при этом в недра толстого шлема. Теперь у пулеметчика не было недостатка в кислороде. Решив проблему, он выхватил из кобуры свой «Форт-12» и принялся вслепую палить назад, надеясь пристрелить шустрого спира.

Это было не так-то просто. Но случилось другое – Рудика контузило. Видимо, выстрел прогремел рядом с развесистым ухом, отчего спир, схватившись за голову, скатился со спины «борга».

Почувствовав, что подлый диверсант перестал терзать его систему жизнеобеспечения, пулеметчик развернулся, готовясь пристрелить надоедливого спира…

Но тут у него случился облом. Потому что рядом с подвывающим Рудиком стоял я с автоматом на изготовку. «Борг» попытался поднять пистолет, но я оказался быстрее, с размаху ткнув стволом АК в лицо пулеметчика.

Это наверно очень больно, когда дульный срез врубается тебе в череп, ломая тонкие лицевые кости. Но порой люди способны стрелять даже испытывая нереальную, запредельную боль на границе потери сознания. А в руке «борга» был пистолет, который, несмотря на мой тычок, продолжал подниматься…

Честное слово, лучше б пулеметчик его выронил. Тогда бы, глядишь, остался б в живых. Но я осознавал – еще немного, и линия выстрела коснется моего живота. Ну и на хрена мне такие радости?

Правильно, на фиг не нужны. Поэтому я несколько раз нажал на спусковой крючок и был вынужден наблюдать, как автоматные пули, прошив голову «борга» насквозь, рикошетят от задней стенки шлема и, хаотично вращаясь, вновь вонзаются в изуродованный череп со стороны затылка.

Неприятное зрелище, когда мозги человека вылетают из его глазниц вместе с глазными яблоками. Признаться, я такого не видел. И ну его в баню увидеть это вторично. Я человек не впечатлительный, но тут даже меня слегка перекосило. Правда, ненадолго. Смерть человека, который только что пытался тебя убить, обычно воспринимается нисколько не болезненнее убийства клопа. Брезгливо поморщился, сплюнул, и забыл.

Потом я вернулся к слабо шевелящемуся «боргу», чей шлем я с таким трудом расковырял пулями, засунул ствол в дыру, пробитую в бронестекле, и отдолбил туда остаток магазина.

Вот теперь точно всё. Хотя нет, не всё. Нужно вытащить из шлема окровавленный ствол, сменить магазин и помочь Рррыку. Если, конечно, ему чем-то можно помочь…

Но увы, нео помощь не требовалась. Он умирал, внимательно наблюдая, как из его груди, в нескольких местах пробитой пулями, толчками вытекает кровь. Рудик сунулся было с перевязочным пакетом, но Рррык слабо шевельнул пальцами – не суетись, мол, бесполезно всё. Дай помереть спокойно.

Я подошел, постоял с полминуты, глядя на смертельно раненного, потом сказал:

– Спасибо тебе. Ты нас спас.

– Не тебя… – прохрипел нео. – Его… Ты так… рррядом был… Я выполнял долг… Слышал о законе наемника? Контррракт превыше всего…

Он не договорил. В горле нео булькнуло, потом из его пасти полилась кровь. Нео усмехнулся, сплюнул вишнево-красную слюну на серую траву Зоны, и умер. Рядом шмыгнул носом Рудик.

– Не ной, – сказал я. – Он погиб правильно, как настоящий воин. Так далеко не каждый человек сумеет. Хотя о чем это я… В который раз убеждаюсь: некоторые мутанты больше люди, чем те, кто называет себя людьми.

– Теперь надо его похоронить правильно, – дрогнувшим голосом проговорил Рудик. – Нехорошо будет, если его ночью какие-нибудь трупоеды станут жрать.

– Согласен, – кивнул я.

Вообще-то похороны в Зоне – дело неблагодарное. Закопаешь мертвое тело, а оно ночью оживет, притащится на огонек к твоей стоянке, и тебе же в горло вцепится. Поэтому закапывать надо глубоко, чтоб не выбрался. И желательно предварительно расчленить труп. Чисто для надежности, чтоб ему нечем выкапываться было.

Но как-то не по-людски расчленять старого друга или того, кто спас тебе жизнь. Поэтому в Зоне сталкеры чаще оставляют мертвецов просто лежать на земле. Пусть, мол, Зона сама решит, что делать с трупом…

Но сейчас это точно был не мой случай. Если есть хоть малейшая возможность правильно похоронить того, кому я задолжал жизнь, то я это сделаю.

Мертвые пулеметчики были экипированы очень неплохо. И помимо жратвы, аптечек и боеприпасов, у каждого из них в бронированном набедренном чехле имелась зеленая армейская фляга времен СССР, доверху наполненная спиртом. «Белый» – нужный продукт что на Зоне, что на любой войне. И рану продезинфицировать снаружи, и душу подлечить изнутри, опрокинув в себя сто грамм «за тех, кто в Зоне».

Но сейчас нам с Рудиком спирт был нужен для другого.

С трудом затащив мертвого нео на поленницу, скрывавшую нас от «боргов», мы обильно полили «белым» и Рррыка, и бревна под ним. Потом я достал зажигалку, доставшуюся мне в наследство от покойного Сталка, и сказал:

– Прощай, Рррык. Ты был настоящим Новым человеком. Легкой дороги тебе в Край Вечной войны.

– Легкой дороги… – эхом отозвался Рудик, в огромных глазищах которого стояли слезы. Спир был впечатлительным малым. Когда никого не убивал, мог и расчувствоваться. Как сейчас, например.

Я щелкнул зажигалкой и поднес огонек к поленнице. Бревна, добросовестно высушенные ветром и временем, вспыхнули сразу. Следом затрещала мертвая плоть, пожираемая пламенем, в воздухе повис запах горелого мяса.

– Пойдем, – сказал я Рудику. – Всё, что мы могли сделать для Рррыка – сделано. Теперь надо посмотреть, что нам досталось в наследство от «боргов».

Туда, где погиб основной отряд красно-черных, сожженных термобарическим выстрелом, ходить было бесполезно. Там осталось лишь большое черное пятно на земле, на котором скрючились такие же черные холмики сожженной плоти, совсем недавно бывшие живыми людьми. А вот с мертвых пулеметчиков, вооруженных РПК, я снял хороший запас патронов 7,62×39, вполне подходящих к моему автомату. Рудик, так ни разу и не выстреливший из своего пистолета, завистливо вздохнул.