Дмитрий Силлов – Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама (страница 23)

Всю эту окружающую обстановку с ближайшими перспективами развития событий я умудрился просчитать за доли секунды. И при этом заметить, что на дальнем, противоположном конце ангара аналогичная стальная плита на треть поднялась над полом. Еще несколько долей той секунды – и на арену шагнет Секач со своей смертоносной машинкой в руках.

Допустить это было никак нельзя.

Как и пытаться думать.

Думать не надо, когда нужно действовать. Тогда неизвестно кем тренированное тело само выберет оптимальный вариант действия. Это я понял еще когда практически без участия сознания совмещал мушку пистолета с целиком, собираясь превратить в зомби убийц Странника. Вся функция сознания в такие мгновения сводилась лишь к роли постороннего наблюдателя, фиксирующего происходящее. И к перевариванию информации после того, как спасительные рефлексы сделают свое дело.

Второй кувырок – и я уже на ногах…

Плита напротив поднялась почти до половины. Уже видны ноги, живот Секача и черный ствол «Вала», направленный в мою сторону.

Остается от силы три секунды на то, чтобы плита закончила свое движение, Секач оценил обстановку и шагнул на заляпанный кровью бетон ангара, поливая струей раскаленного свинца мечущуюся между ящиками фигурку…

Две секунды…

Одна…

Внезапно я осознал, что не стою на месте, а с неслабой скоростью по прямой бегу навстречу своей смерти, игнорируя ящики, покрышки и другие возможные укрытия.

Не самое лучшее решение!

Сознание уже готово было вмешаться со своими коррективами, продиктованными элементарным инстинктом самосохранения, но не успело.

Потому что тело, не снижая скорости, вдруг метнуло залитый уже начавшим слегка пованивать жиром железный штырь на манер городошной биты.

Плита наконец поднялась…

Я уже видел лицо Секача, расплывающееся в довольной улыбке – надо же, не придется выискивать жертву под каждым ящиком, сама под пулю бежит, – уже видел, как доворачивается ствол автомата, видел невидимую линию выстрела, которая видна каждой жертве перед тем, как эта линия совместится с точкой на ее теле…

А еще я видел, как, вращаясь в воздухе, заточенная арматурина просвистела над полом ангара, и с хорошо слышным хрустом долбанула Секача под коленную чашечку.

Линия выстрела дернулась и жестко уперлась в засохшее пятно на полу. Секач упал на одно колено и на мгновение потерял меня из виду.

Но лишь на мгновение…

Желтые зубы командира звена Охотников до крови прокусили губу, отвлекая мозг свежей болью от боли в колене. Обычно такой способ не только помогает сосредоточиться, но и многократно усиливает ярость. Вкус крови – самый лучший стимулятор бойца.

Лицо Секача приняло звериное выражение. Ствол «Вала» дернулся в мою сторону…

Но я уже, оттолкнувшись ногами, летел над ареной, до хруста в суставах вытягивая вперед руки с зажатой в них рукоятью пистолета, словно пытаясь еще хоть немного сократить дистанцию между срезом ствола и лбом Секача до рекомендуемых производителями «макарова» пятидесяти метров прицельной дальности.

Мы выстрелили почти одновременно.

Почти…

Людям свойственно вкладывать в это слово некий смысл, означающий когда секунду, когда две, когда годы, а то и десятилетия. В схватке, подобной нашей, «почти» – это даже не доли секунды. Это метры, которые выпущенная пуля преодолевает за эти доли.

Секач был неплохим стрелком и наверняка умел бить влет что птицу, что бродячего телекинетика, парящего в воздухе. Но человек умеет летать плохо и недалеко. Поэтому, когда я грохнулся грудью и животом на бетон, пули прошли у меня над головой, вспоров воздух в том месте, где я был мгновение назад.

А мне было проще. Я стрелял хоть и в полете, но по неподвижной мишени.

Очередь, выпущенная из «Вала», простучала стену ангара и вспорола балкон второго этажа. Уже умирая, Секач все еще пытался убить меня, из последних сил нажимая на спусковой крючок. Но семь девятиграммовых свинцовых цилиндриков, прошедших сквозь череп, не способствуют точности прицела. Кто-то там, наверху, сдавленно вскрикнул – пули, предназначенные мне, достались кому-то другому. Что ж, у каждого своя судьба. Сегодня мне повезло больше, чем некоторым членам группировки «Воля»…

Я поднялся с пола, нажав на затворную задержку, отпустил затвор пистолета, засунул «макаров» за пояс, после чего, не спеша отряхнув куртку и штаны, скрестил руки на груди и принялся спокойно наблюдать за охранниками противоположного выхода на арену. Парни недоуменно переводили взгляд с меня на развороченный череп Секача и обратно. Наконец один из них, с шевелюрой рыжей, словно древесная мочалка из одноименного леса, выдал глубокомысленное:

– Ну ни хрена себе! Я чо-то ничо не понял. Это как это он?

– А хрен ли тут понимать, – отозвался второй охранник, закидывая свой пулемет на плечо. – Концерт окончен, зови духов, пусть жмура оприходуют, пока он в зомби не превратился.

– Чо ему в зомби превращаться, здесь же не кордон, – недовольно проворчал рыжий. – Тока я все равно не понял, как этот сталкер Секача завалил. Тока что тама был – и уже здеся. Метнулся, как ктулху, в натуре.

– «Тама, здеся». Деревня, – сплюнул его собеседник. – Не хрен было со Снайпером связываться. Поди, неспроста «Борг» за его голову пять тыщ назначил.

– Пять тыщ? – восхитился рыжий. – Во, блин, наш человек! Столько же, сколь за гетмана. Хрена себе! Получается, пришлый сталкер ровня нашему батьке!

– Слушай, я те чего сказал, Лис? Не беси меня, «ровня батьке». Давай мухой за духами!

– А чо за ними мухой? Вон они сами тащатся. Эй, слоняры, шевелите поршнями…

Беседу охранников мой мозг воспринимал постольку поскольку. Сейчас мое сознание было занято по прямому назначению – переваривало поступившую информацию. Происшедшее надо было осознать до конца. Что было непросто. До сего момента происходившее со мной воспринималось как само собой разумеющееся. Есть цель – найти Директора и по возможности выяснить, кто я есть и зачем пришел в этот странный и страшный мир. Пути назад нет. Судя по информации из КПК Кобзаря, выход с зараженных территорий отрезан минными полями, рядами колючей проволоки и пулеметами Объединенных сил Независимых Государств, отгородивших Зону от остальной части планеты.

Сейчас же приоритеты целей поменялись местами. Главным для меня стало выяснить, что же я такое есть на самом деле. Почему в критические моменты мое тело действует само, без участия сознания? И настолько успешно действует! И почему раньше я не задавался такими вопросами?

Я хмыкнул про себя.

Возможно, человеку свойственно заниматься самокопанием по мере того, как он накапливает информацию о внешнем мире. Все-таки порой сознание – крайне вредная штука. Не далее как минуту назад послушайся я его – глядишь, и валялся бы сейчас где-нибудь рядом со ржавым «Запорожцем», рисуя своими мозгами еще одно кровавое пятно на бетонном полу ангара.

Два чумазых парня в грязных рабочих робах, появившись из глубины коридора, ухватили труп Секача за ноги и поволокли куда-то.

Странная штука жизнь.

Не прошло и десяти минут с того момента, как самодовольный, уверенный в себе мужик вышел было на арену – и вот уже его разлохмаченный пулями мозг мотается туда-сюда, подметая пол на манер ротовых щупалец мертвого ктулху.

Рация, укрепленная на плече старшего из охранников, пискнула. Он нажал на кнопку:

– Старшина Борисенко на связи… Так точно. Слушаюсь.

И сразу по отключении рации рыкнул:

– Эй, Снайпер, чего стоишь? Пошли, гетман тебя к себе кличет.

Я вторично усмехнулся про себя. Н-да. Похоже, после сегодняшнего боя безмозглым зомби меня больше называть не будут. По крайней мере на базе группировки «Воля».

Штаб группировки оказался двухэтажным зданием, свежепокрашенным в салатовый цвет, отчего выглядело оно на первый взгляд вполне мирным и уютным. Фотографии похожих домов я видел в КПК Кобзаря в папке «Большая земля». На тех фото рядом с домами стояли люди, у которых не было в руках никакого оружия. Да и одеты они были далеко не в защитные костюмы, а во что-то легкое, воздушное и оттого странное. В такой одежде в Зоне делать нечего.

Здесь около входа в дом веселой расцветки тоже стояли люди. Но никто не обманулся бы в предназначении этого здания, взглянув на фото, если бы, конечно, кому-то пришло в голову его сделать. Потому что так охранять простую мирную двухэтажку вряд ли бы кому пришло в голову.

На ступеньках у входа, над которым висел плакат с надписью красным по белому «Свобода, равенство и братство!», замерли трое. На каждом из них был надет тяжелый армейский защитный костюм, пробить который смогла бы пуля не всякого автомата, даже выпущенная в упор. На голове – шлем второго класса защиты со светоотражающим бронестеклом, в руках у двоих по легкому американскому пулемету Minimi, а у третьего – китайский ранцевый огнемет «Тип 74», один выстрел которого легко превратит в головешки взвод пехоты.

Н-да… «Борг» мог бы смело прибавлять к пяти тысячам рублей, обещанным за голову гетмана, еще пару-тройку нулей – думаю, ничего бы не изменилось. Учитывая организацию охраны и отношение к «батьке» остальных членов группировки, напасть на командира «Воли» мог разве что самоубийца.

Мой вывод подтвердился, когда мы со старшиной прошли мимо охраны, словно ктулху в режиме невидимости. Никто из живых танков даже не пошевелился, чтобы хоть как-то отреагировать на наше вторжение, а уж тем более обыскать. Не иначе, предупреждены. Но все равно непонятно. Или, по их мнению, обыск не имеет смысла при такой охране? А мало ли что я внутри здания могу учудить?